Нижний Токио

Земля содрогалась под ногами, как живое существо. Акира схватился за треснувшую колонну, когда пол под ним внезапно провалился. Падение. Темнота. Удар. Он пришел в себя в луже ледяной воды. Фиолетовые искры, прыгающие по его пальцам, освещали узкий тоннель. Стены были покрыты странными выпуклыми узорами — при ближайшем рассмотрении это оказались... лица. Тысячи крошечных лиц, застывших в крике. — Хикари? — эхо разнесло его голос по тоннелю. Ответом стал металлический скрежет где-то впереди. Она нашла его через двадцать минут. В свете её фонаря Акира увидел, что левая рука Хикари теперь была покрыта тем же узором, что и стены. — Не смотри, — резко одернула она его. — Это цена за использование их технологий. Они двинулись вперед по затопленному тоннелю. Вода постепенно темнела, пока не стала черной как смоль. — Куда мы идем? — спросил Акира. — В центр системы, — её голос звучал странно глухо. — Там, где они держат Юму. Внезапно вода перед ними забурлила. Оно поднялось из черной воды без единого звука — существо из сгустка теней и ржавых металлических частей. Где-то в его середине пульсировал красный свет, освещая встроенные в тело... детские куклы? — Каратель первого круга, — прошептала Хикари. — Он собирает воспоминания. Существо протянуло к Акире щупальце. В тот же миг перед глазами пронеслись обрывки образов: Мать, целующая его на ночь... Юма, дарящий игрушечного робота...  Отец, смотрящий на него с... ненавистью? — Не давай ему до конца! — крикнула Хикари, но было поздно. Каратель нашел то, что искал. Вспышка. Акира стоял в белой комнате. Перед ним — стеклянная колба с плавающим внутри... собой. Младшим. Лет пяти. — Первый успешный образец, — раздался голос за спиной. Он обернулся. Человек в лабораторном халате с капающей с лица черной субстанцией улыбался. — Ты должен был стать совершенным интерфейсом. Но твоя мать... внесла изменения в код. — Он показал на экран, где женщина с лицом матери Акиры вводила в компьютер странную последовательность. — Она украла тебя у системы. Внезапно комната затряслась. — Похоже, твой друг разрушает иллюзию, — "ученый" начал расплываться. — Но запомни: Юма — это твое отражение. Ты будешь уничтожать себя. Реальность рухнула с звуком бьющегося стекла. Акира очнулся в воде, держа в руках... куклу. Ту самую, что была внутри Карателя. Хикари тяжело дышала рядом: — Он... показал тебе что-то? Акира кивнул, сжимая куклу. Её глаза внезапно вспыхнули синим и проецировали карту: — Это... — Хикари ахнула. — Это схема центрального узла. Карта вела их глубже. Туда, где среди переплетения тоннелей явно выделялась круглая площадка с надписью "Камера 17-А". Дверь в камеру была покрыта... кожей. Настоящей человеческой кожей. — Это барьер, — объяснила Хикари. — Он пропускает только тех, у кого есть ДНК-метка. Акира прикоснулся к поверхности. Дверь с шипением растворилась. Внутри, в лучах голубоватого света, плавал Юма. Но не совсем Юма. Его волосы стали белыми. Из спины росли те же черные трубки, что они видели на записи. А когда он открыл глаза — они были полностью черными. — Ты опоздал, брат, — сказал он голосом, в котором смешались сотни других голосов. — Я уже стал частью Единства. Стены камеры вдруг стали прозрачными. За ними... За ними был весь Токио. Но не тот, что на поверхности. Это был город из теней и света, где люди выглядели как марионетки с нитями, ведущими ввысь — к гигантскому черному солнцу, состоящему из 19 сегментов. — Добро пожаловать в реальный мир, — сказал Юма-не-Юма. — Здесь ты наконец увидишь их такими, какие они есть. Хикари вдруг схватилась за голову: — Акира, это ловушка! Они хотят, чтобы ты... Её голос оборвался, когда из пола выросли черные щупальца и обвили её. — Выбор прост, — продолжил Юма. — Присоединиться к Единству... или наблюдать, как она умирает. Акира почувствовал, как фиолетовая энергия бурлит в его жилах. Где-то в глубине сознания зазвучал голос матери: "Ты особенный. Ты должен был изменить всё..." Он сделал шаг вперед.