Глава 1

      Ромео чувствовал себя мокрым бездомным котом. Это чувство было ему хорошо знакомо, он продал свою душу, чтобы никогда не чувствовать его вновь, но вот, оно снова здесь. — Что это за место? — тихо спрашивает он, пока Бейби открывает входную дверь. Пальцы его неловко сжимают наспех собранные сумки, которые они забрали из их съемной квартиры. — Слишком опасно, — сказал Бейби, выглядывая в панорамные окна. — Это лишь вопрос времени, когда они сообразят, что мы живы. Даже если они и поверили в твою смерть, — он бросил косой взгляд на Ромео, а тот вздрогнул, вспоминая как близко прошлось лезвие охотницы. Если бы он телепортировался на мгновение позже… — То в том, что я жив, сомнений у них не будет. — Они могут решить, что Хонмун запечатал нас, — предположил Ромео. Это ведь то, что он должен был сделать. Это то, что он и сделал, но потом Бейби вытащил их, и Ромео все еще не понимал как, а Бейби так и не дал ему ответа. — И все равно решить осмотреть все, на всякий случай. Я бы на их месте обязательно так поступил.       Ромео вздохнул. Он тоже. С этим спорить бессмысленно. — Но куда мы пойдем? Предлагаешь спать на улице? Бейби скривился от одной мысли об этом. — Нет. Я знаю одно место.       И вот так они оказались тут. В центе Сеула. В явно чертовски дорогом доме, на последнем этаже. У Бейби были ключи. У Ромео были лишь вопросы и их вещи. То, что Бейби хранит много тайн, как бы парадоксально не звучало, не было тайной. То, что детская внешность и его имя были прикрытием, знал каждый, кто проводил с ним больше пяти минут. И все же, квартира в центре Сеула? Это не то, что Ромео ожидал. — Ты войдешь или как? Ромео моргает, возвращаясь в реальность. Когда он успел потерять с ней связь? Видимо, он правда очень сильно устал. — Да-да, сейчас. Просто я удивлен, — он косится на Бейби, заходя во внутрь. Коридор просторный, но пустой. — Откуда у тебя квартира? Бейби пожимает плечами. — Гви-Ма часто отправлял меня на поверхность, — просто сказал он, проходя дальше и снимая обувь.       Имя их владыки заставляет жалкое черное сердце Ромео сжаться. — Он будет так зол, — демон разувается и проходит дальше в большую гостиную с панорамным видом. Бейби уже там, смотрит в окно, наблюдая за вечерним Сеулом. Солнце село совсем недавно. — Определенно, — отвечает он, и его выражение лица становится пустым. Это не его обычная незаинтересованность. Нет. Это лицо всегда появлялось, когда они не могли правильно скоординировать танец или кто-то опять забывал слова. Это его классическое «я разочарован» лицо. — Хотя это был почти успех.       Ромео ставит вещи у дивана и падает на него, тяжело выдыхая. — Почти успех — фееричный провал. Нам просто повезло, что Хонмун не стал золотым после их выступления. — Но они близки к этому, — Бейби кладет руку на стекло, и только сейчас Ромео понимает, что он смотрит не на Сеул.       Ромео нечего ответить ему на это.       В конечном счете, Бейби вздыхает и отходит от окна. — Подожди здесь, я подготовлю тебе комнату, — говорит он.       Ромео усмехается. Выходит жалко. Он действительно устал. — Не знал, что ты так заботишься о гостях.       Бейби бросает на него один из своих взглядов-кинжалов. — Тебе просто повезло, что есть вещи, в которые я не хочу, чтобы ты пихал свой нос.       Это и ответ и угроза, Ромео знает. Бейби более чем в состоянии без угрызений зарезать любого из них. Них… нет больше их. Нет больше нас.       Только он и Бейби.

***

      У Селин нет ответа, почему их оружия изменились. У них самих нет никаких идей. Никто из них даже не уверен, когда их оружия изменились. Между почти разрывом, разрушением Хонмуна, появлением Короля Демонов, фееричным воссоединением победой и новым Хонмуном у них как-то не было времени, чтобы рассматривать свое оружие. — Может, это потому что мы изменились? — предположила Зои. — Типа супер мега апгрейд теперь, когда мы прошли испытания и стали сильнее?       Это звучало разумно. Это звучало как что-то, что могло быть правдой, но почему-то Руми в это не особо верилось. Что-то в ней подсказывало, что все не так просто. По взгляду Миры было ясно, что она того же мнения. Она смотрит пристально на Руми, и та видит конфликт в глазах подруги. — Я думала мне показалось, но чем больше я думаю об этом, тем четче вспоминаю, — Мира нахмурилась сильнее и посмотрела на клинок. — Мне кажется, твое оружие изменилось когда тот демон пожертвовал собой.       Сердце Руми сжалось.       Джину.       Руми прикусила губу. Она не хотела говорить о нем, она не хотела думать о нем. И все же, каждый раз, когда она закрывала глаза…       Это нелепо. Они даже не знали друг друга достаточно долго, чтобы это так сильно задевало ее, но что-то в тех немногих моментах их встреч зацепило ее и отказалось отпускать. — Если бы это было связано, ваше оружие бы не изменилось. — Но твое изменилось сильнее всех, — возразила Мира. — И, ну, каждый из нас поразил кого-то из Saja Boys.       Она — нет. Она не подняла свой меч на Джину. В тот день она подняла клинок за него, за его боль, за его жертву. — Послушай, это просто теория, — Мира примирительно подняла руки, видимо заметив как Руми помрачнела. — Мы просто делимся мыслями, подруга.       Руми вздохнула. — Да… просто мысли.

***

      Видимо, Джину проклят. Он не был бы этому удивлен. Он знает, что счастливый финал — это не то, что он заслуживает. Забвение — милосердие а не наказание в его случае. И все же, быть наказанным тем же во второй раз кажется почти скучным ходом со стороны вселенной. Да, больше нет скал, нет разряженного ядовитого воздуха и тени Гви-Ма, что висела над всеми ними. Но все же есть бессмысленная вечность, во время которой можно лишь думать. Все еще есть голоса. Только вот в этот раз там не только тонкий голос его сестры, отчаянно умоляющий его остаться с ними, не бросать. Нет. Теперь там есть еще четыре, и они даже не кричат.       Они были знакомы с ним задолго до его идеи сформировать группу. Задолго до того, как Saja Boys родились в его голове.       Джину хотел быть один в своем наказании. Он держался подальше и рычал, отчаянно отталкивая всех, кто к нему приближался. Он не знал почему. Оттого, что они демоны, от того, что он был зол на мир или от того, что даже тогда он знал — он их подведет так же, как подвел всех, кто был ему дорог.       И все же, Мистери продолжал возвращаться. Он не говорил, не подходил, не звал. Он просто всегда был где-то на периферии, смотря и наблюдая. Позже появился Ромео, улыбаясь ослепительной улыбкой. — Кажется, ты ему нравишься, — весело заметил он, садясь на камень. Джину тогда просто натянул шляпу ниже, явно давая понять, что не настроен на разговор. Теперь то он знал, что Ромео не нужен собеседник для разговора, и если Джину не хотел его слушать, ему следовало просто уйти. И он мог уйти. Он знал, что мог. Но он не ушел. Не ушел и когда Мистери сел рядом, слушая его музыку. Не ушел, когда Ромео подхватил его за руку и потащил куда-то. Не ушел, когда столкнулся с самым молодым на лицо демоном, скептически смотрящим на двух других. — Мистери он нравится, — просто сказал Ромео.       Бейби покачал головой. — Мне следовало запретить тебе таскать ко мне в дом всякую гадость, — сказал он, глядя на молчаливого демона. Тот лишь наклонил голову на бок, а Бейби цыкнул, возвращаясь к заметкам на выцветшей бумаги.       Он поступил точно так же, когда Мистери приволок в пещеру-дом Эбби.       Джину думал, что хотел быть один, но он так и не ушел.       Но теперь он был один.       А они мертвы. Джину видел, растворяясь в новое небытие, как Эбби пронзили, как Мистери пал. Было ли им больно? Было ли им страшно?       У Джину нет ответа на этот вопрос. Но он знает, знает, что если бы не бросился под этот удар, они были бы живы.       Он не может заставить себя пожалеть, что выбрал защитить Руми. Он не жалеет об этом. Но ему стоило поговорить с ними. Ему стоило столько всего им сказать. Но он не сказал. Не сделал. Он… снова подвел тех, кто был ему дорог.

***

      Мистери завыл. Эта коробка была такой тесной. Такой маленькой. Но такой непроницаемой. Он снова вцепился когтями в стену, оставляя длинные полосы, которые, как он уже понял, исчезнут через десять счетов в его голове. Мистери лег на пол. Вопреки мнению многих демонов, Мистери любил суматоху. Любил хаос и шум. Ну… любил наблюдать за ними. Все существа забавно двигались и говорили, их движения были разными, и Мистери любил замечать закономерности в те или иные моменты времени. Коробка же была маленькой и, что ужасно, полностью пустой. Мистери ненавидел это. Ненавидел скуку и тишину.       Ему хотелось домой. Ему хотелось к Эбби и его шуткам про пресс, к Ромео и его глупым выходкам, к Джину и его музыке, а особенно ему хотелось к Бейби и его едким остроумным комментариям по поводу всех остальных.       Мистери посмотрел на стену. Отметки уже исчезли, как и все прошлые. Он отвернулся и тихо заскулил.

***

— Я официально ненавижу лабиринты, — пробормотал Эбби после очередного поворота.       Это не заканчивалось. Сколько бы раз Эбби не повернул, сколько бы раз не попытался вернуться обратно, сколько бы заметок не попытался оставить — все было без толку. Одни нескончаемые тупики и глупый туман.       Эбби плюхнулся на землю, скрестив руки на груди.       Как тупо. Все это. Если это его новый вид ада, то он тупой. Если уж его и пытать, то нужно было бы придумать что-то по изощрение тупых коридоров. Они не мучили, они просто раздражали. Это разные вещи. Хотя Ромео любил сравнивать их. Он определенно был мастером пытать раздражением. У него было одно или два лишних столетия, чтобы профессионально научиться у Бейби, пусть он это и отрицал.       Ромео и Бейби…       Как они?       Эбби поджал губы. Он видел, как кинжал пронзил Мистери, а Джину… ну, чем меньше будет сказано о Джину, тем будет лучше.       Но судьба Бейби и Ромео осталась загадкой, на которую Эбби не был уверен, что готов знать ответ.       И все же, раз Мистери был поражен как и он, может быть, просто может быть, он где-то здесь.       Эбби встал. Если Мистери здесь, Эбби его обязательно найдет.

***

      Руми сидела на кровати, кончики ее пальцев чертили по новым узорам меча. Сасси сидела на ее лампе, глядя на нее немигающими желтыми глазами. Дерпи разлегся на ковре. С тех пор, как Гви-Ма был повержен, духовные спутники Джину просто прибились к ней и отказались уходить. Раньше Руми думала, что это потому что она — последняя, кто общался к Джину. Та, ради кого он-       Руми сглотнула.       Она не хотела говорить об этом Мире. Не хотела признавать даже себе, что теория подруги значила для нее.       Если это смерть Джину, если… если это его душа изменила его меч, то тогда может быть… «Я дарю ее тебе»       Руми закрыла глаза. Сосредоточилась на мече, на том, как чувствуется его лезвие под пальцами, как гудит сила.       А затем она тихо запела. «Нет побед пока головы прячем. Я с тобой и я верю в удачу». И на секунду она там, его рука, холодная, но нежная, держит ее руку, и они парят. Она чувствует невесомость, она чувствует надежду.       Ее голос обрывается, горло сжимается.       Это глупо.       Джину мертв. Зои скорее всего права.       Руми вздыхает и открывает глаза.

***

      Мира и Зои греют чайник, когда слышат крик Руми из ее комнаты.       Врываясь в нее с оружием на перевес они ждут много чего. Демонов, навязчивых фанатов, таракана или паука.       Они не ждут светящейся фигуры предположительно мертвого Джину. — Вау, — говорит мертвый демон. — Так значит выбор нелепых пижам ваша общая черта?