Глава 12

Руми ходила взад вперед по гостиной, не находя себе места. Это была ошибка. Это было решение, принятое на эмоциях. Она не должна была этого делать. Она не должна была разрешить Селин приехать. Это было слишком рано. Она не была готова. Совсем нет. — Нам надо все отменить. Прямо сейчас. — Руми, — Зои мягко хватает ее за руку. — Ты правда так думаешь? Потому что если да, то хорошо, давай позвоним ей, давай все отменим. Но если ты просто боишься, то мы будем рядом, чтобы тебе помочь. Мира подходит с другой стороны и кладет руку Руми на плечо. — Просто помни, подруга, мы всегда на твоей стороне. Руми отрывисто кивает. Ей нечего ответить им. Кажется, будто в мире не существует слов, чтобы она могла передать степень благодарности, которую она испытывает к ним. «Мы всегда на твоей стороне». Сколько лет она хотела услышать эту фразу? Сколько ночей она провела, мечтая о том, чтобы рассказать им и получить этот ответ? Узнать, кто она для них? Все же демон или подруга? Сестра? Звон лифта нарушает момент, заставляя Руми напрячься. Зои и Мира сжимают ее чуть крепче, как бы говоря «мы рядом», но она видит, как и они нахмурились. Это не только ее сражение, неожиданно понимает Руми. Селин входит в комнату тихо. Руми расправляет плечи и смотрит на нее прямо. Зои и Мира рядом с ней. Ее узоры видны и светятся слабым голубым оттенком. Селин вздрагивает, замечая их, и это еще один удар по сердцу Руми. Но затем ее пусть приемная мать тихо выдыхает, и Руми видит борьбу на ее худом изможденном лице. Руми ничего не говорит. Она смотрит и ждет. Селин подходит медленно, кончики ее пальцев чуть дрожат, а глаза скользят по узорам, по всем изменениям, что произошли в Руми за последние дни. Бывшая охотница подымает руку медленно, неуверенно, а Руми? Руми лишь продолжает смотреть. Она хорошо помнит, как в тот день, в день, когда ее мир рухнул, Селин так и не нашла силы коснуться ее. Пальцы Селин холодные на ее щеке. Руми поджимает губы, стараясь не надеется слишком сильно. Видимо, Селин видит это в ее глазах, потому что спустя мгновенье ее мать ломается, закрывая свободной рукой рот. — Мне жаль, — вырывается у нее с хриплым рыданием, и Руми видит слезы, бегущие по впалым щекам. — Мне так жаль, — шепчет она, и впервые Руми осознает, какими хрупкими на самом деле являются ее плечи. Она двигается быстрее, чем успевает осознать, крепко обнимает мать, прижимаясь к ней как в детстве. Когда ее щеки намокают, она не удивлена.

***

Зои тихо разливает чай по кружкам, неловко поглядывая на Селин. Та промокает глаза бумажным полотенцем, и выглядит немного лучше, но все еще очень уставшей. Руми и Мира неловко сидят напротив. Зои тихо садится на диван, и Руми слабо улыбается в знак благодарности. Зои робко улыбается в ответ. Селин тяжело вздыхает, откладывая полотенце и подымает взгляд на Руми. Та прикусывает губу. — Когда все только случилось, — тихо начинает Селин. — Когда вы только победили Гви-Ма, я хотела тут же приехать к вам. Хотела… говорить с тобой Руми. Рассказать все. Объяснить, — она опускает взгляд на чашку. — Но… чем больше я прокручивала все в своей голове, чем больше оправданий находила, чем больше причин себе называла, тем яснее для меня становилась одна вещь… Это ведь не имеет значение, не так ли? — она грустно усмехается, усталость весит на ней тяжелой ношей, которая, кажется, не может свалиться. — Я… навредила тебе, Руми. Я сделала это с тобой и даже не заметила. И мне жаль. Руми кладет руки на колени подруг, и Зоя с Мирой немедленно хватаются за них. — Можешь сказать почему? — тихо спросила она. — Почему ты была так уверена, что никто не примет меня такой? — Потому что… я сама не могла, — Селин смотрит на стеклянный столик, будто там есть ответы. — Когда Миен умерла, когда твой отец исчез, Бель поставила меня перед выбором. Либо ты, либо она. Ты была совсем ребенком, твои узоры были почти не видны, но я видела их. Она видела их. И никто из нас не мог это принять. Но как я могла бросить тебя, Руми? — она посмотрела на нее. — Ты была дочкой демона, но ты так же была дочерью той, кого я назвала сестрой. Ты была так похожа на Миен… Я помню, как сидела с тобой на руках и думала, что если бы не эта кровь, если бы не эти узоры… мы могли бы быть семьей. Я, ты и Бель. Если бы могли бы исправить это, то все стало бы пусть и не идеально, но лучше. Я хотела верить, что могу исправить это. Хотела верить, что не все потеряно для нас. Я так привыкла к тому, что могу все починить, что забыла, что иногда… — она поднимает глаза и смотрит на Руми, на ее узоры, на всю нее, — иногда что-то просто не сломано, чтобы это чинить. Я любила тебя всем сердцем. Бель любила Миен всем сердцем. Но ни одна из нас не смогла принять тебя. Как я могла поверить, что кто-то еще сможет? Что девочки, которых я нашла, такие молодые, пусть и сильные, смогут сделать то, что мы не смогли не смотря на всю нашу любовь? — Но мы смогли, — говорит Мира, выпрямляясь. — Мы бы сделали ли бы это с самого начала, если бы только знали, — она смотрит на Руми. — И мы были бы готовы, — тихо заканчивает она. — Руми стала нам как сестра, — Зои улыбается. — Она приняла нас такими, какие мы есть, со всеми недостатками, со всеми странностями. И мы сделали бы это для нее не задумываясь. Секреты… они лишь все испортили. Они посеяли между нами раздор, они породили недопонимание. Они сломали наше доверие. — Я… понимаю, — Селин медленно взяла чашку в руки. — Я смотрела на вас, и видела нас. Но вы… вы никогда не были нами, и с моей стороны было ошибкой судить вас по себе. — Ты говоришь очень разумно, — тихо сказала Руми. — Я… это не то, какая ты обычно. — Я нашла специалиста, — Селин отпила чаю. — После того вечера, когда ты пришла ко мне, уязвимая, открытая, нуждающаяся в поддержке, а я не смогла дать ее тебе. После того, как я поняла, как сильно провалилась как наставница и… как твоя мать, я поняла, что мне нужна помощь. Она была мне нужна с момента, как Миен умерла. «Признание должно даваться ей тяжело, — думает Руми. — И все же, она говорит. Открыто. Без утайки». — Когда ты написала мне… я не знала, готова ли я к встрече. Я хотела отказать, если честно. Потому что… потому что я боялась этой встречи. Боялась того, что ты мне скажешь. Боялась, что худшие мои страхи сбудутся, и ты все же никогда не сможешь полюбить меня. — Руми… — Нет. Сейчас говорю я. Итак, я была полна страхов. Худших страхов. Девочки не дадут мне солгать, я боялась даже сегодня. Я… все еще боюсь. Но потом я поняла, что не могу так. Что я уже потратила слишком много времени и сил на то, чтобы бояться и прятаться. На то, чтобы сомневаться. Поэтому я подготовила себя к тому, что сегодня все может рухнуть окончательно. Подготовилась к тому… что могу потерять тебя навсегда, — она медленно протягивает руки, обхватывает тонкие пальцы своей матери, которые все еще дрожат, лишь чудом не расплескивая чай. — Я так рада, что мне не придется делать этого, — она слабо улыбается. Селин смотрит на нее широко раскрыв глаза, которые снова наполняются слезами. Эмоции, которые та сдерживала годами, копила, не давала себе почувствовать и прожить, наконец, находили освобождение, каким бы тяжелым, каким бы горьким оно ни было. Руми не сомневалась в своих следующих словах. Она сомневалась во многом, но не в них. — Я прощаю тебя, мама. Чашка падает на стол, чай разливается повсюду, но это не имеет значение. Не тогда, когда Селин притягивает ее к себе и обнимает. Всю ее. Без тайн, без утаек. Без стыда.

***

Двери лифта тихо закрылись за Зои и Мирой, оставляя Селин и Руми наедине. Теперь, когда самое главное прояснилось, Руми хотела побыть со своей приемной матерью наедине, и обе ее подруги согласились выйти на небольшую прогулку, чтобы дать так нужное им пространство. Лифт спускался в тишине, пока Мира и Зои неловко стояли, каждая переваривая то, что увидели. — Я так рада, что не дошло до конфликта, — первой нарушает тишину Зои. Мира кивает. — Я сделаю для Руми все, но это было бы действительно грязно. Понятное дело, что никто из них не был так же близок к Селин, как Руми. Никто из них не испытывал того же давления, что и их подруга. Но… Селин нашла их. Селин дала им новый дом. Селин была той, что свел их вместе. Никто из них не называл ее мамой, но… она определенно была роднее им, чем мать, что отвергла одну, и мать, которая так и не смогла принять вторую. — Как думаешь, у них все получится? — двери лифта открылись, и девочки поспешили на улицу, чтобы раствориться в улицах Сеула. Не так далеко проходила ярмарка, и Зои давно хотела сходить туда. — Если Селин не врет, если ее слова о помощи правда… я думаю, да, — Мира натягивает кепку чуть глубже. — По крайней мере, это хорошие первые шаги. Зои жует губу. — Может быть… может быть Руми тоже стоит? — Что? — Мира чуть не останавливается, чтобы посмотреть на подругу. — У нее всегда было нездоровое чувство ответственности и вины, — объясняет Зои. — Иногда специалист может помочь, — она неловко улыбается. — Мне он помог. Мира не находит, что ей ответить. Она ходила к психологу пару раз, но это был психолог, проплаченный ее родителями, который пытался вылепить из нее ту, кем она никогда не являлась, и он явно не был хорошим примером. Кто бы ни был у Селин, но явно ей помогал. Мира никогда не видела эту женщину столь открытой без вечно поднятых стен. Она помнит, как Зои ходила в первое время их жизни айдолов к одному. Между новым образом жизни и тревогами, а так же все усугубляющимися ссорами родителей, Зои не могла даже спать без слез. Психолог помог ей. Он не исправил все, но Зои стало лучше, и это все, что имело для Миры значение. Может быть… может быть им действительно стоит обсудить это с Руми. Они не собираются убеждать ее или настаивать, но просто предложить всегда можно. — Думаю… ты права, — наконец соглашается она. — По крайней мере, этот вариант можно будет рассмотреть. Но нужно найти кого-то, кто будет строго хранить конфиденциальность. Нам не нужно лишнее внимание. Особенно оно не нужно Руми. Зои согласно кивает.

***

Они говорят обо всем. О лучших моментах, о худших. Они узнают много нового друг о друге, чего не знали годами. Теперь, когда стены упали, говорить становится намного легче. Руми действительно благодарна за это. Селин рассказывает ей больше о матери, пусть Руми и видит, как тяжело ей вспоминать Миен. Рассказывает о Бель, о совещании охотниц. Об ультиматуме, который позволил сохранить Руми жизнь. «Она станет охотницей или умрет,» — вот каков был вердикт — Не все были с ним согласны, — честно говорит Селин. — Ты вызвала раскол в сообществе, и многие все еще считают, что у них не было права ставить такое условие, — Селин трет руку. — Полукровок… никогда не любили, Руми. — Но они были, — тихо говорит та. Селин кивает. — Есть зарегистрированные случаи в записях охотниц. Особенно когда ханмун был только создан. — И что с ними стало? Селин поджимает губы. — Официальная позиция охотниц такова — демон есть демон. Даже полукровка. Руми смотрит на свои отметины. «Забавно, — слышится голос Бейби в ее голове, — что оба эти вопроса подразумевают, что я должен симпатизировать людям.» «Демоны вырастили меня» «Я потерял дом трижды» Демоны приняли Бейби. Демоны вырастили его. Люди? Люди готовы были убить его. По крайней мере, охотницы сделали бы это не задумываясь. — Это неправильно, — говорит она, глядя на Селин. — Это неправильно и просто жестоко. Селин кивает. — Теперь я понимаю это, — тихо соглашается она.

***

Когда Мира и Зои возвращаются с пакетами, полными разных штук, от безделушек до самой разной еды, Селин уже собирается. И она и Руми выглядят лучше, чем в начале, но Мира замечает напряженную складку меж бровями Руми. Она бросает короткий взгляд на Селин и просто надеется, что они не поссорились, пока Миры и Зои здесь не было. Но Руми ничего не говорит и не выглядит по настоящему грустной, так что Мира надеется на лучшее. Селин подходит к ним, и она больше похожа на прежнюю себя, на уверенную женщину, что в свое время дала им новый дом. — Спасибо, — говорит она, и ее голос полон искренности. — За то, что сделали для Руми то, что я не смогла. Мира и Зои переглядываются. — Пожалуйста? — неуверенно отвечает Зои. Селин лишь улыбается. Она уже было подходит к лифту, как что-то заставляет ее остановится. — Ах да, — говорит она, поворачиваясь к девочками. Те смотрят на нее в ответ. — Если у вас будет такая возможность… я бы хотела встретиться с этими… Саджа. Если они не против. Все трое замирают. Селин смотрит на них еще пару секунд. — Подумайте о моей просьбе, — говорит она, не дождавшись ответа, и лишь потом тихо уходит. — Это будет катастрофа… — озвучивает вслух мысли всех остальных Зои.