Часть 1

Нью-Йорк — город, который никогда не спит. Небоскрёбы Манхэттена серебрятся в рассветных лучах, пробуждаясь вместе с тысячами людей, чьи жизни сплетаются в сложный, противоречивый узор. Под гул метро, аромат свежего кофе и нервный гомон машин здесь таятся тайны, о которых не догадываются простые прохожие. Секреты рождаются за толстыми стенами роскошных особняков, где за отполированными дверями звучат голоса тех, кто держит этот город в железных руках. В одном из таких домов утренний свет пробивался сквозь тяжёлые шторы в спальне наследницы семьи Витиелло — имени, которое даже самые дерзкие банды произносили только шёпотом. Золотой луч скользнул по бледной коже девушки, заиграл в густых тёмных прядях и заставил дрогнуть длинные ресницы над глазами цвета зимнего неба. Марселла всегда казалась живым воплощением той самой Белоснежки из сказок: фарфоровая кожа, почти прозрачная под первыми лучами солнца, густые волосы цвета воронова крыла и губы — мягкие, тёмные, будто спелая вишня. В утреннем свете она выглядела как картина эпохи Ренессанса, в которую вмешалась кровь древней сицилийской мафии. Она не спешила просыпаться, лениво кутаясь в одеяло, словно пытаясь спрятать себя от неизбежного дня. Покой нарушила едва слышная поступь и лёгкий скрип двери. В комнату вошла женщина — высокая, статная, с чёткими аристократичными чертами, в которых угадывалась гордая итальянская кровь. Её красота с годами лишь обрела особую, холодную утончённость, которой так славились жёны мафиозных донов. Хозяйка дома ловко распахнула шторы, впуская свет в ещё сонную комнату. — Марси, милая. — Голос её был мягким, — Просыпайся и спускайся завтракать. Ты ведь помнишь? Сегодня приезжают твои дядя с тётей вместе с Изой. Из-под одеяла донеслось лёгкое недовольное ворчание, но вскоре ресницы дрогнули, и ещё сонный взгляд отыскал материнское лицо. — Доброе утро, мамочка, — пробормотала она, потянулась, и, выгибаясь кошкой, прильнула к ней в обнимку. — Доброе утро, моя принцесса. — Женщина улыбнулась, Умывайся и спускайся. Мы ждём тебя. — Уже иду, мадам, — лениво ухмыльнулась девушка и легко ступила босыми ногами на прохладный пол. Спустя полчаса в спальне остался лишь тонкий шлейф аромата дорогого крема. В коридоре появилась уже другая девушка — сияющая, уверенная, по-итальянски величественная. Чёрный корсет подчёркивал тонкую талию и хрупкость, обманчивую для тех, кто не знал, чья кровь текла в её венах. Короткая кожаная юбка открывала длинные ноги. Волны тёмных волос мягко падали на плечи, подчеркивая её почти сказочную, почти нереальную красоту — Белоснежка из кровавой итальянской сказки. Она ещё раз бросила взгляд в большое зеркало у лестницы, поправила локон у виска и направилась вниз, едва слыша сквозь каменные стены тихие голоса за дверями столовой. У мраморного стола уже собрались самые близкие. Лука Витиелло — глава семьи, человек, чьё имя открывало двери и закрывало чужие рты. Он неторопливо доедал завтрак. По другую сторону стола сидела мать, чуть дальше — два младших брата. — Доброе утро, папа, — произнесла она, подойдя ближе и легко обвив его шею руками, коснувшись губами щеки. — Доброе утро, моя маленькая принцесса, — ответил он и нежно поцеловал дочь в макушку. На столе дожидались ароматные блинчики с ягодным соусом, омлет с пармезаном и зеленью, бокал свежевыжатого апельсинового сока и латте с густой пенкой — За столом звучали тихие споры и смех: Валерио пытался убедить старшего брата, что соберёт новую модель мотоцикла быстрее. Мать мягко одёргивала мальчишек, а потом Лука с Амо — которому недавно исполнилось двадцать два, перешли на обсуждение рабочих дел. Несмотря на юность, в глазах парня уже была твёрдая уверенность будущего капо. Держа чашку тёплого латте, Марселла лишь изредка поднимала взгляд, подслушивая имена знакомых и незнакомых ей людей. Тишину разорвал звонкий голос и топот босых ног. В столовую вихрем влетела Иза — рыжая, шумная и прямая, словно весенний ветер над сицилийскими холмами. За ней, постепенно, появились дядя и тётя. — Марси! — крикнула она и сразу обвила сестру руками так крепко, что та едва не расплескала кофе. — Ты бы хоть дверь за собой прикрыла, — пробормотала та с притворной строгостью, но всё равно прижала рыжую к себе, вдохнув знакомый запах духов. — Сначала — объятия! — Иза рассмеялась и пошла собирать в короткие объятия всех остальных. Когда семейный ритуал был завершён, она вновь уселась рядом и заговорщицки прошептала: — Всё. Без возражений: мы идём в бассейн. И мальчики — тоже. Никому не отвертеться. В ответ раздался лишь смех и тихое ворчание. В такую жару прохладная вода казалась лучшей идеей. Через пару минут все разошлись по комнатам переодеваться. Девушки выбрали купальники по настроению: зелёный с яркими завязками и чёрный с золотыми кольцами на боках. Парни сбросили футболки, натянули шорты и первыми нырнули в прохладную лазурь. Брызги рассекли утренний воздух. Звонкий смех, хрустальная вода, солнечные блики на коже — хотя бы на миг они забыли, кто они и где живут. Кто-то нырял с разбега, кто-то плескался и устраивал водные бои, а лёгкий ветер приносил с собой запах свежескошенной травы и жасмина. Час спустя девочки устроились на шезлонгах под солнцем. В руках — холодный бокал с клубничным мохито. Мята оставляла сладкий холодок на губах. — А знаешь… — первой нарушила покой рыжая, лениво вертя трубочку. — Нам всем пора смотаться в Париж. Эйфелева башня, круассаны и никаких шёпотов о том, кто на кого точит ножи. Старшая тихо рассмеялась и откинула голову. — Звучит, как мечта. Шампанское на балконе и ни одного звонка из этого дома. — И фото с Монмартра! И с багетом! — воскликнула Иза, едва не пролив коктейль. — Ты за? — Полностью. — Она улыбнулась и прищурилась на небо. — Но без наших мальчиков нас всё равно не отпустят. — Эй! — рыжая повернулась к воде. — Ну что, господа, хотите в Париж или так и будете тут плавать? — Хотеть можно, — лениво откликнулся брат, прищурившись от солнца. — А вот пустят ли — это вопрос. — Пустят, — твёрдо сказала Марси, поднимаясь и встряхивая волосы. — Пообещаем вести себя как ангелы и возьмём охрану. Родители выслушали всё молча: отец едва заметно улыбнулся краем губ, мать кивнула и напомнила о телохранителях. Других условий никто не ожидал. Младшие унеслись наверх наперегонки, громко споря, кто что первым положит в чемодан. Старшые шли медленнее — шаги глухо отдавались в коридорах, пахнущих утренним кофе. Стены, ставшие свидетелями всего — и ещё большего. А сейчас… Сейчас было только солнце, остаток прохлады на коже и сладкий привкус мохито.