Пролог

В тени древних деревьев скрывалась деревня, известная как Коноха. Её улицы, вымощенные камнем, хранили память о бесчисленных битвах и победах, о потерях и обретениях. Здесь, среди высоких зданий и цветущих сакур, рождались и закалялись судьбы шиноби — воинов, чья жизнь была неразрывно связана с болью, кровью и долгом. В мире, где каждый день мог стать последним, где смерть подстерегала за каждым углом, а предательство могло исходить от самых близких, они учились жить. Учились любить и защищать, сражаться и прощать, побеждать и проигрывать. И в этой истории, как в капле воды, отражалась вся суть мира шиноби — мира, где спокойствие было роскошью, а боль — верным спутником, где каждый выбор мог изменить судьбы не только отдельных людей, но и целых деревень. Так начиналась история о том, как в сердце тьмы рождается свет, как из боли рождается сила, и как в самом жестоком мире можно найти место для любви и надежды.  — Ты же знаешь, что я никуда не уйду?— в который раз произнесла девочка в пустоту. Ответа не последовало, как и прежде.— Молчание — знак согласия, так что мне придётся продолжить рассказывать, а ты просто слушай... пожалуйста. Боль. Что же такое боль? У каждого живого существа боль своя. Каждый проживает её по-разному. Специфика жизни ниндзя в том, что боль преследует тебя каждый день. Гражданская и спокойная жизнь — мечта для всех людей, но если не будет шиноби, кто будет защищать эту самую спокойную жизнь? Путь защитника опасен, пропитан болью, смерть для шиноби как старый друг. Она следует за тобой, за товарищами, наблюдает, ждёт, когда ты сдашься, когда потеряешь реакцию и допустишь ошибку, которая будет стоить очень дорого. Воины ценят жизнь, но не всегда свою собственную. Жизнь ниндзя не принадлежит тебе, этому их обучают с детства. — Знаешь, в последние дни я всё чаще вспоминаю слова отца.— Подождав несколько минут, она продолжила:— После каждой тренировки он говорил: «Если ты чувствуешь боль, значит, ещё жива. Не бойся её, а помни и цени». Раньше не понимала его, как это я должна помнить и ценить эту боль. Он тогда долго смеялся, а потом бросил в меня кунай. Мне было больно, и я не разговаривала с ним целый день. Но теперь, когда смотрю на шрам, оставленный им, вспоминаю только его смех в тот день. Ответом, как всегда, была тишина, но она знала: он слушает, и, как бы тяжело ей ни было, продолжала приходить каждый вечер. Сидела под дверью, оперевшись спиной, и говорила — не важно что и как, просто говорила. И всегда просила только слушать. — Все считают, что я готова сдать экзамен на джонина.— Вздох, последовавший после этой фразы, могла услышать вся Коноха.— Асума, когда узнал, обиделся, но ты ж знаешь его — побесится и успокоится. Боль хочет, чтобы её чувствовали. Избавиться до конца от неё не получится, но можно научиться жить с ней. Боль утихнет, не будет такой, как раньше, но не уйдёт. Так же, как и девочка под дверью квартиры, может молчать, говорить без умолку, но избавиться от неё не получится.  — Ох... прости, что так рано ухожу, завтра выдвигаюсь на миссию,— продолжить фразу она не хотела, но должна была.— Я не знаю, когда вернусь,— заламывая пальцы и смотря в потолок, она вздохнула.— Мы с Ширануи будем вдвоём, так что, если вдруг со мной что-то случится, виноваты будут его шутки,— смеясь и поднимаясь с пола, девочка прикоснулась рукой к двери.— Мы сегодня готовили дораяки, оставила, как всегда, под дверью. Не обижай меня и забери их. Видел бы ты, как я мучилась! Не прощаюсь, так как я вернусь. После нескольких минут тишины мальчик, сидевший точно так же, только со стороны квартиры, медленно поднимался, задаваясь кучей вопросов. Зачем? Почему? Как заставить её прекратить приходить? Но тут он снова услышал голос. — Совсем забыла...я попросила Гая приходить, пока меня не будет. Как только дверь резко распахнулась, а в ней показался разъярённый ниндзя, готовый убить её, девочки и след простыл.