Часть 1

Ювелирный дом Бадави — жемчужина Египта и всей мировой индустрии роскоши, носит имя одной из самых влиятельных семей страны. Его империя, выстроенная на блеске золота и сверкании драгоценных камней, управляется Ашем Бадави — молодым, дерзким и харизматичным мужчиной. Высокий, с атлетическим телосложением, волосами цвета красной меди. Он — легенда не только в деловом мире, но и в светском славился страстным и ненасытным любовником. К сожалению, для многочисленных девиц, что хотели оказаться в его постели, Аш уже год как женат. Эвтида, талантливая юная художница, долго билась за свое место под солнцем. Отказы сыпались один за другим, пока, наконец, не пришло письмо из Бадави: «У вас определенно есть потенциал, ждем вас завтра в нашем офисе». Надежда, долго тлевшая в сердце, вспыхнула ярким пламенем. Эвтида знала: никто ей ничего просто так не подарит — она выстрадала каждый шаг своего пути к признанию. Её успех — заслуга Реммао, её наставника, и его брата, Реймса. Реммао, видя в ней потенциал, жестоко, но справедливо, обучал ее, не давая скидок на молодость. Обучение превратилось в изнурительный марафон: учёба с утра до поздней ночи, работа над проектами до рассвета. Но даже в этом бешеном ритме Эвтида находила время для развлечений. Именно на одной корпоративной вечеринке она и встретила своего будущего мужа. Аш, сидевший за столиком с Реммао, обсуждая рабочие моменты, всё время ловил себя на том, что не отрывает взгляд от Эвтиды. Она была прекрасна: милое лицо, густые, роскошные локоны, длинные ноги. Многие мужчины в офисе пытались ухаживать за ней, но один строгий взгляд Реммао моментально отрезвлял. Наставник следовал своему негласному правилу: работа — не место для романов. Однако накопленная усталость, бессонные ночи и лишний бокал вина на вечеринке дали о себе знать. Хрупкий организм Эвтиды наконец потребовал передышки. Острая вспышка пронзила лодыжку Эвтиды — неудачный шаг на полированном мраморе. Эва рухнула, стиснув зубы от боли, крик застрял в горле, но чья-то рука, сильная и настойчивая, обхватила ее талию, поднимая с пола. — Помочь? — низкий голос Аша прозвучал слишком близко. Его дыхание опалило кожу на шее, вызвав мгновенный всплеск ярости. Эвтида, не раздумывая, отвесила ему звонкую, хлесткую пощечину. Внезапная тишина повисла в воздухе, прерываемая только её собственным дыханием. Аш прикоснулся к покрасневшей щеке. На его лице не было ни гнева, ни удивления — только хищная усмешка. — Интересно. Его пальцы, уверенным движением прошлись по ноге Эвтиды, оставляя приятные мурашки. Когда он обхватил лодыжку, девушка поморщилась, затем Аш поднял её на руки, словно та ничего не весит, только собралась открыть рот, чтобы возмутиться, но его пронзительный взгляд заставил её забыть о боли, о правилах, обо всём, кроме этого невероятного притяжения. В его объятиях Эвтида почувствовала себя одновременно и хрупкой, и невероятно желанной. Пощечина, только что звучавшая как вызов, уже терялась под натиском его взгляда. На смену ей пришла волна ошеломляющей страсти, которую она ощущала всем телом, каждой клеточкой своей души, под властным взглядом Аша Бадави. Это был не просто мужчина — ураган, сметающий все на своём пути. *** Свет софитов, отражаясь от бриллиантов и рубинов, создавал ослепительное море света. Эвтида, блистала на сцене, представляя свою новую коллекцию украшений — коллекцию, которая была собственностью Аша, но одновременно и самым ярким символом её независимости. Он стоял в тени, наблюдая за ней. Его одобрение работать после свадьбы — было единственное условие. Эва не собиралась становиться красивым украшением рядом с мужем, и Аш согласился. Каждый вздох из зала, каждое слово похвалы, обращённое к Эвтиде, отзывалось в нём болезненной пульсацией. Он видел, как мужчины смотрели на неё, как их глаза загорались, как они склонялись перед её талантом. И эта открытая восхищённость, это внимание, направленное не к нему, разрывало его на части. Терпению Аша наступил конец. Он подошёл к жене, обнимая со спины, вспышки фотокамер тут же обрушились на них. Журналисты один за одним начали задавать вопросы. Ответив на пару из них, сказал, что им с Эвтидой нужно ненадолго отлучиться, чтобы решить пару рабочих вопросов. Они прошли в его кабинет, мужчина закрыл за ними дверь на ключ. В кабинете воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Аша. Он развернул Эвтиду к себе, впиваясь взглядом в её янтарные глаза. — Ты сводишь меня с ума! — прорычал он, сжимая её плечи. — Все эти взгляды… Они не имеют права смотреть на тебя так. Ты моя и только моя. Эвтида упрямо вскинула подбородок. — Я не вещь, а талантливый художник, и люди восхищаются моими работами. Ты сам дал мне шанс проявить себя, неужели теперь жалеешь об этом? — Я никогда ни о чем не жалею. Просто… я не привык делиться тем, что принадлежит мне. Аш притянул её к себе, жадно впившись в губы. Поцелуй становился все более требовательным, Аш словно пытался доказать себе и ей кто здесь главный. Эва обвила его шею руками, ответив на его настойчивость с той же силой. Аш обхватил Эву под ягодицами, её ноги — вокруг его бедер. Он подошёл к столу, сметая при этом все с поверхности и усаживая жену. Отстранившись, Эва тяжело задышала и взглянула с непониманием. Аш медленно провёл пальцами по её шее, и она растаяла от прикосновений. — Знаешь, Эме, все чаще я задумываюсь о том, чтобы одеть на тебя ошейник посадить на цепь и больше никогда не выпускать из спальни. Чтобы никто не бросал на тебя голодные взгляды, не представлял твое обнаженное тело, дроча в душе. Но, знаешь, почему бы нам не попробовать это здесь и сейчас? Эва вздрогнула. Его слова обжигали не хуже прикосновений. Она почувствовала, как по телу пробежала дрожь страха и возбуждения. Его фантазии всегда были на грани, но именно это и сводило её с ума. — Ты… ты серьёзно? Аш смотрел ей в глаза — в них такое же безумие, как и в его собственных. — Разве я когда-нибудь шутил о тебе, Эме? — его губы коснулись мочки уха, и она снова потеряла контроль над собой. Руки Аша скользнули по талии, притягивая ближе. Эва ощутила его твердость, запрокинула голову, подставив шею для поцелуев. — Тогда… докажи, — выдохнула она, и его губы накрыли её. Поцелуй — грубый, требовательный, оставляющий на коже ощущение жара. Его язык проникал в её рот, захватывая язык. В поцелуе смешалось все — страсть, властность, нежность и жесткость. Аш отстранился, открыл ящик стола, достал крафтовый пакет и вытащил из него черный кожаный ошейник. Эва замерла. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Взгляд её расширенных зрачков приковался к Ашу — она не отводила взгляда, позволяя ему застегнуть ошейник, чувствуя, как холодная кожа касается её шеи. Щелчок застежки эхом отдался в тишине комнаты. Взгляд Аша скользнул по Эве, задержавшись на изгибе шеи, там, где ошейник. Ему нравилось это — видеть её в нём, покорную, но с искрой бунтарства в глазах, которое только усиливало желание. Это не просто ошейник. Это — знак её подчинения, её принадлежности ему, и это возбуждало его до дрожи. Он заметил, как напряглись её мышцы, услышал, как часто бьется сердце. Аш поцеловал основание горла, прямо над ошейником, слегка прикусывая, оставив там след. Аш взял в руки тонкий поводок и пристегнул его к кольцу ошейника. Он потянул, заставляя Эву сделать шаг вперед, и она подчинилась. Аш подошёл к дивану, присел, Эва же встала возле разведённых мужских ног и посмотрела в тёмные голодные глаза. Аш потянул за поводок, и она покорно опустилась на колени. Он не двигался, его руки оставались неподвижными по бокам, сжимая поводок. — Я хочу, чтобы твои губы обхватили мой член. Ловкими движениями пальцев Эвтида расстегнула ремень, затем пуговицу на брюках и ширинку. Прежде чем стянуть брюки и боксеры с бедер, освободила пульсирующий член. Аш запустил пальцы в её волосы и потянул вперёд, насаживая на член. Это — идеально. Её язык скользил по головке, срывая у Аша стоны. Он двигал бёдрами, толкаясь глубже. Эва втягивала щёки, расслабляла глотку, предоставляя ему полный доступ. Её рука скользила по основанию вверх и вниз, вызывая и без того взрывные ощущения. Движения его бёдер становились всё отчаяннее, судорожнее, ритм учащался до лихорадочного темпа. Его пальцы, впившиеся в её волосы, сжимались сильнее. Эвтида чувствовала его приближающийся экстаз, при этом рукой ускоряла ритм. Пальцы то нежно гладили, то резко сжимались, доводя Аша до предела, до самой грани. С хриплым, низким стоном Аш кончил, излившись в её глотку. Эва провела языком по пульсирующему члену, по каждой вене, собирая каждую каплю. Аш обхватил её подбородок, потерев большим пальцем впалую щеку. — Такая хорошая девочка, — голос хриплый от удовольствия. Эвтида поднялась и села на него сверху, затем потёрлась промежностью о полутвердый член. Она настолько мокрая и возбуждённая, что ей хватит и такой стимуляции. Аш провёл пальцами по насквозь мокрому белью, после отодвинул в сторону и, большим пальцем надавив на клитор, начал кружить, усиливая давление. Эва выгибалась, стонала от удовольствия, а он обхватил член, провёл по влажным складкам, размазав влагу, и вошёл одним резким движением. Эва закатила глаза — ей хорошо, даже слишком. Аш потянул её за ошейник, прижал к себе и впился в губы. Тело Эвтиды извивалось, подстраиваясь под его безжалостный ритм. Движения становились всё более неистовыми. Он чувствовал, как она приближалась к краю — её стоны переходили в хриплые выдохи. Длинные, острые ноготки сжимали его плечи. Аш наклонился, стал целовать её шею, кусая за мочку уха, доводя наслаждение до предела. Ещё несколько резких толчков, и Эва выгнулась сильнее, издав пронзительный крик оргазма — тело сотрясалось в судорогах, растворяясь в неистовом удовольствии. Аш слегка замедлился, продолжив двигаться внутри, пока и его собственный оргазм не накрыл с головой.