Я любила вас, но только как умела

      Когда она станет счастливой?       На земле сидела девочка, возраста четырнадцати лет. Вся чумазая, с сальными черными волосами и пустыми серыми глазами. Она смотрела как заходит в зенит солнце, уже не обращая внимания на большую боль в глазах от света.       Когда в её тусклом мире станет солнечно?       —Дасом, вот ты где,–со стороны послышался хриплый женский голос, на который девочка не сразу отреагировала. Она посмотрела на женщину только когда та схватилась за её плечи, поворачивая к себе.—Дасом, ты что-нибудь смогла добыть?–жадно спросила та, смотря на свою дочь с последней капли надежды. Женщину совсем не волновало то, что на девчонке появилось несколько синяков и ссадин.       Дасом отвела взгляд, не желая смотреть на свою мать. Девочка потянулась к чогори доставая потрёпанный хлеб, который она смогла украсть у продавца. Правда, она украла тогда побольше, чтобы хватило и на неё. Но тот торговец увидел её, поколотив, заставляя просить прощения её. Но когда та этого не сделала, он её снова избил, отобрал хлеб, схватил за волосы, да пнул на дорогу, чтобы её все растоптали. Она едва не попала под копыта лошади. Но это ничего не значит, ведь она все-таки смогла пронести один хлеб. Но мама не наестся, она будет разочарована.       Она подвела её.       —... И это все? Черт, да от тебя никакого прока!–отобрав хлеб, женщина ударила Дасом по щеке. Дасом упала на землю, схватившись за щеку, сдерживая слезы.       «Прости меня, мама!»       Дасом осталась в этом же положении, слыша как её мать чавкает, съедая хлеб. После женщина встала, да пнула Дасом, от чего та вся скукожилась.       —Не хочу тебя видеть, если не принесешь ещё еды или хотя бы денег!–Дасом на слова матери испуганно посмотрела на неё. Она поспешно встала, чуть не упав и побежала в сторону торговой улицы.       Мама её бросит, если она не принесет ей еды. Она останется одна. Как же она будет одна, она просто умрет!       Дасом слишком быстро бежала по критериям ребенка, у которого одни кости и видны. Но синяки напомнили о себе, у неё заболела нога, кажется по ней проехалась телега. Дасом споткнулась, приземлившись лицом в землю. Она хотела плакать. Она боялась, очень боялась остаться без матери. Что она будет делать без неё? А если она совершит ужасную ошибку, а попросить прощения некому будет?! Дасом ведь не умеет разговаривать!       —Ты в порядке?–Дасом замерла от чужого голоса. Это был мужчина. Он её ударит за то, что перегородила ему путь? Но она случайно, она не хотела. Но разве людей это волнует? Дасом быстро отреагировала, убираясь с дороги этого человека, собираясь бежать, но снова упала из-за больной ноги. Та снова хотела попытаться встать и убежать, но на её плечо приземлилась чужая рука. Все. Она умрет. Она дважды перегородила ему дорогу. Начнет бить? Или приставать? А может сразу наступит на её пустую голову?–Эй, ты в порядке?–когда смысл вопроса дошел до неё она посмотрела на мужчину. Тоже чумазый, в потрёпанной и грязной одежде. А волосы наверняка сальные. Бледный как смерть и худощавый. Но глаза... Такие обеспокоенные карие глаза... Дасом робко кивнула на вопрос, осматривая мужчину. Тот и сам не постеснялся её разглядеть. Дасом только когда отвела взгляд от глаз увидела старенькую пипу . Такая же потрёпанная и грязная как и сам владелец. Значит, он тоже бедняг? Голодает как она с мамой? Видимо удостоверившись, что все нормально, он пошел дальше по своему пути, не обращая больше на девочку взгляд.       Дасом воспользовалась тем, что её так просто отпустили, поэтому она убежала, порой спотыкаясь, на добычу еды.       «Какой он добрый...» ***       Дасом была безумно рада, что ей попался слепой торговец. Ей не понадобилось много времени, чтобы украсть ещё одну буханку хлеба, а также несколько фруктов розового цвета. Вроде бы персики? Сняв чогори она понапихала туда еду, избегая таких же бродяг как она, но очевидно посильнее. Она снова бежала похрамывая, пытаясь сильно не наступать на больную ногу. Слившись в толпе девочка отошла к домам, чтобы никто не заметил у неё еду. Они тогда поколотят её вместо того слепого торгоша. Случайно наступив на больную ногу та шлепнулась на задницу, прижимая к себе добычу. Дасом оглянулась, от боязни, что её заметят и снова изобьют. Когда она посмотрела направо то увидела того мужчину с пипой. На него брызнула вода из под лужи, которая образовалась с позавчерашнего дождя. Он выглядел жалко. Дасом впервые было жаль кого-то помимо себя. Но как она могла тому помочь? Утешение самое бесполезное дело, так что не вариант. А может он хочет есть? Ну так все хотят есть, поэтому это хорошая идея! Но у неё же еда на маму и на неё... Дасом колебалась, не зная, что же делать. Вряд-ли она сможет ещё добыть, по закону улицы её должны будут поймать и избить. Маме тоже нужна еда и ей самой, но тому мужчине тоже... У него наверное есть семья... «Протяну ли я ещё денёк без еды?»       Дасом подошла к мужчине, а тот посмотрел на неё вопросительно. Та повернулась спиной к дороге, развязывая свое чогори. Она протянула тому буханку хлеба, да три штуки персика. Мужчина, казалось, впал в ступор, не ожидая увидеть в руках девочки еду. Да он вообще не ожидал, что девчонка, которую он увидел сегодня, даст ему еды. Дасом не долго держала еду, мужчина взял её, запихивая в свой жилет верхний. Дасом же снова завязала чогори, пряча украденное. Она уже хотела уйти, но её схватили за руку. Дасом тут же почувствовала страх, что её снова побьют.       —Спасибо... Спасибо тебе,–прошептал мужчина, смотря на затылок девочки. Та повернулась и кивнула ему. Её руку отпустили и она убежала. ***       Кто бы мог подумать, что она станет чуточку счастливее, когда в её мире появится этот мужчина — Джину. Как она поняла по его монологу у него есть мать и сестра, они тоже бедняки, как она. Тот пытается заработать денег на пипе и на своем голосе, но особо не получается. Он так отчаялся, уже не надеясь на счастливое будущее, как Дасом дала тому хоть какую-то еду. Дасом стала все чаще приносить тому еду, порой голодая, когда её улов выходил скудным. Казалось, на детском личике все больше расцветали синяки. Но Дасом игнорировала это, так как не часто смотрелась на свое отражение. А Джину не было дела до её синяков. Как и впрочем всем людям. Но Дасом было все равно на других людей, Джину стал маленьким лучом света в её мире. Ей было важно только его мнение. Она даже привела его в свое секретное место, они там сидели и смотрели как солнце заходило в зенит.       —Я все хотел спросить, а как тебя зовут?–Джину никогда не звал её, Дасом сама всегда приходила, удивительно, что он поинтересовался. Но как же она ему скажет? Дасом отвела взгляд, смотря на землю. А после произнесла:       «Меня зовут Дасом».       —Что? Что ты сказала? Я не расслышал,–Дасом посмотрела на Джину, смотря на озадаченное лицо. И она вновь произнесла:       «Я говорю, меня зовут Дасом».       —Что?–Джину все озадаченно смотрел на неё, а Дасом вздохнула. Она указала на свои губы, а после медленно, по слогам произнесла.       «Дасом».       —...Дасом?–неуверенно спросил Джину, а Дасом просияла. Джину позвал её по имени! Кто-то узнал её имя, кроме её матери! Та активно закивал, улыбаясь во все зубы.—У тебя милое имя,–произнес тот, внимательно смотря на девочку. Та стала хихикать, не сдерживая свою радость. Она была так счастлива! Когда она вновь подняла взгляд, то наткнулась на взгляд полный ужаса. Этот ужас передался и Дасом. Неужели она напугала его? Ей не стоило смеяться? Она выглядит страшно, когда смеётся?—... Дасом, ты не можешь говорить..?–неуверенно протянул тот, а ужас стёрся с лица Дасом. Осталось только равнодушие. А после последовал кивок головы. Джину и не подозревал, что девчонка не имеет голоса. Он все время думал, что та осторожничала с ним, не решаясь говорить с ним. А когда она произносила свое имя, он подумал, что та балуется. Но когда та искренне стала смеяться он понял, что она не имеет голоса. Он не слышал её смех, только её дыхание. Как это девочка вообще выжила до своего возраста, не имея голоса? Теперь он понимал, почему Дасом никогда не говорила с ним. Не потому что не хотела, а потому что не могла. «Почему солнце всегда уходит?»       Дасом сидела на земле, дожидаясь маму. Она недавно сама поела с Джину, а после ушла сюда дожидаясь мать. Вскоре она пришла, вся потрёпанная и грязная. Она оперлась на подушку, набитую соломой, а после посмотрела на Дасом. Та протянула ей еду, но та отвернулась от неё. Дасом стало не по себе. Она что-то сделала не так? Или она испортила еду? А может мама её не ест?       —...Дасом,–девочка тут же подскочила к матери, садясь рядом. Её мама была ужасно бледной.—Дасом,–девочка несмотря на страх, коснулась матери, но та никак не отреагировала. —Дасом,–Дасом не понимала, её мать звала её, так почему она не обращает на неё никакого внимания?—...., Дасом,–кажется та что-то ещё сказала. Та наклонилась, вслушиваясь только в голос и дыхание своей матери.—Умри, Дасом,–девочка застыла, не веря тому, что услышала. А её мать все продолжала говорить ей умереть. Та отползла от матери, отворачиваясь. Её мама хотела ей смерти! Слушая, как ей говорят умереть, невольно из её глаз полились слезы. Ей было обидно, больно и ненавистно. Человек, с которым она прожила столько лет вместе, угождая всячески ей желал ей смерти.       «—Она тебя ненавидит. Она просто всегда хотела тебя бросить. Кому нужен столь бесполезный ребенок?»       Дасом замерла, переставая шмыгать носом. Этот голос бы не её. Казалось он принадлежал другому человеку.       «—Ты бесполезна, поэтому она желает тебе смерти! Если ты умрёшь рядом с ней, то она убьет тебя, за то, что ты бесполезна. Ты недостойна жизни!»       Дасом заткнула уши, почувствовав страх. Да, эта женщина убьет её, если она останется с ней. Она боится её. Но также она боится этого голоса. Дасом встала и начала бежать к своему тайному месту. Там её не найдут, ни страшный голос, ни её мать. Но...куда она после пойдет? Она вернётся утром, ей просто страшно засыпать рядом с этой женщиной. ***       Сердце упало в пятки. Дасом кричала, ей было больно внутри груди от зрелища, которое предстало перед ней. Её мама, женщина, которая ночью желала ей смерти, повесилась в их лачуге. Дасом ревела. Её мама бросила её тут одну! Прошлой ночью Дасом подумала, что возможно её мама желала умереть другой Дасом. И только сейчас она поняла про какую Дасом та говорила. Ведь её мать тоже звали Дасом. Девочка стояла на коленях, обнимая ноги женщины, которые повисли в воздухе. Куда она теперь пойдет? Страшные люди отберут это место, ей негде будет спать, прятаться. В секретном месте так холодно было, что она вся продрогшая пришла сюда, надеясь согреться. Но она лишь больше замёрзла. А её мать, она остывала. Она переставала быть теплой. Дасом нуждалась в тепле. Тепло... Джину. Джину, ей нужен Джину! Она приведет его сюда и он все поймет! Он должен ей помочь!       Дасом бежала, игнорируя сильный ветер, который отбирал какие-то шансы на тепло. Ей было жутко холодно. Добежав до того места, где он всегда играет на своей пипе, она его не обнаружила. Похоже он ещё спит. Она побежала в сторону его ночлега и его семьи. Джину как-то познакомил её с девочкой по-младше неё, она была такой маленькой и худенький в отличии от неё. А их мать тоже была бледна и худюща. Дасом добежала до место из ночлега, но не нашла их. Где же они могут быть? Их отсюда кто-то выгнал? Тогда куда они могли пойти? Она стала осматриваться, не зная, что ей делать.       —Что, ищешь этого парнишку?–девочка посмотрела на старика, который хмуро смотрел на неё.—Их ещё вчера люди императора повели к себе в дворец. Считай, что он тебя бросил тут,–мужик злобно ухмыльнулся, а Дасом неверующе смотрела на него. Джину не мог её оставить здесь, он же ей должен, она ему и его семье столько еды приносила, жертвуя собой. Джину не мог! Не мог...       «—Еще как мог. Ты же слышала, как он говорил, что на него стали обращать внимания и подкидывать денег! Он просто бросил тебя! Зачем ему брать столь бесполезную девчонку? Девчонку, по вине которой умерла её же мать!»       «Нет, нет, я не виновата, я же всё это не хотела! Неужели Джину ни капельки меня не полюбил?»       «—Ты недостойна любви своей матери и этого парнишки! Но если ты так хочешь, чтобы тебя любили, то я могу помочь...»       Девочка застыла, услышав про помощь. Этот голос правда ей поможет? Она не хочет тут сгнить, не хочет умереть столь же низко как и все! Если и умирать, то любимой всеми! ***       Быть придворным музыкантом для Джину было настоящим счастьем. Да, пришлось бросить семью, но за это он платит, слыша каждый день проклятый голос, который ему и помог. Да и эти знаки все больше распространяются на его теле. Сколько бы он не пытался откинуть свое прошлое этот голос все время напоминал ему об этом. Напоминал, что он полный эгоист, которому было важнее выжить самому.       Закончив свое выступление на пипе, он прошел и сел за свое место, почти рядышком с императором. После началось выступление танцовщиц кисэн. Три прекрасные девы танцевали, кажется танец экзорцизма. Джину было не особо интересно на них смотреть, но больше делать, в принципе, было нельзя. Он просто слегка рассматривал девушек, их пестрые одежду с длинными рукавами, да асимметричной шляпки зонтика. Они танцевали с белыми платками. Когда три девы подходили к гостям, они перед ними танцевали. Девушка в красном одеянии танцевала перед императором, который казалось заинтересовался девушкой. Она и вправду почему-то цепляла взгляд. Когда он грациозно взмахнула рукой перед Джину открылся знакомый вид. У этой девушки были знаки. Казалось даже, что глаза незнакомки вспыхнули янтарем. Но они были серого цвета. Прямо как у Дасом. Чумазая и постоянно избитая девчонка, которая не могла говорить. Почти никак не выделяющаяся. Кроме её глаз, цвета тусклого неба.       «—Ты бросил её, а она была так добра к тебе, приносила еду, хотя сама наверняка голодала.»       Джину теперь сидел весь как на иголках, уже не обращая внимания на девушку внимания. Он пытался заглушить этот проклятый голос, которому приспичило объявиться. Казалось, знаки стали больше распространяться. Он даже и не заметил, как танец закончился, а император встал, подходя к девушкам и видимо их покровительнице. Когда чувство вины слегка поубавилось, он посмотрел на императора, который общался с их покровительницей. А после он подошёл к девушке в красном, взяв ту за подбородок. После он развернулся и сел обратно за свое место, а девушки стали идти по своим местам. Только девушка в красном направлялась к Джину, а после села рядом. Джину тут же замер, не понимая, почему эта девица села сюда. Сидеть дозволялось только Джину, да этот стол поставили только из-за него. Снова послышалось чье-то выступление, но ему не было никого до них дела. Девушка повернулась к нему, растянув губы в улыбке.       «Ну здравствуй, Джину. Я смотрю ты больше не играешь на улицах».       Джину замер, холодный пот прошёлся по спине, когда до него дошло кто сидел перед ним. Благодаря одной особе тот научился читать по губам.       —...Дасом..?–прошептал тот, почти задыхаясь от шока. Дасом лишь ухмыльнулась, сверкнув янтарем. Ему не показалось. Дасом тоже связалась с Гви-ма. ***       Последние три года Дасом выживала с помощью голоса в её голове, который винил её, в том что её бросили. После того как она согласилась с помощью люди стали обращать на неё внимание, Дасом взяли в танцовщицы. Было ужасом узнать, что она не имеет голос, но мадам Суен нашла выход. Мужчинам было жалко бедняжку, а самой Дасом было плевать на их жалость. Оно ей не помогло. С самых низов Дасом смогла забраться на высший чин кисэн—ильпхэ. Пусть её и не радовал факт того, что она будет лишь красивой декорацией, но по-другому она бы и не смогла жить. Осталось лишь попасть во дворец. Неважно, будет она наложницей или такой же особенной кисэн—жизнь во дворце намного лучше. Голос пытался привести её к вине, она действительно первое время поддавалась, но после перестала. Если она продолжит себя винить и жалеть себя, то знаки поглотят её. У неё итак глаза уже стали иногда блестеть янтарем.       Но каково же было её удивление, когда во дворце, танцуя перед императором она заметила столь до боли и ненависти знакомое лицо. Джину. Ах, так он действительно кинул свою семью, предпочитая роскошь для себя. Кажется, его сестра-бедняжка поддалась в куртизанки по слухам. А их мать, к сожалению, умерла. А ведь она могла им помочь.       «—Ты виновата, если бы ты им помогла они бы так не страдали. Ты ничем не лучше этого предателя!»       Комок вины застрял в горле, стало слегка трудно дышать. Знаки, видимо они начинали расползаться у шеи. Так скоро и до лица дойдут.       После окончания танца, к нам подошёл император. Он изъявил желание забрать Дасом, а мадам Суен предупредила, что Дасом не имеет голоса. Но видимо императора это не особо волновало. Тот после поднял её за подбородок, произнеся столь противные слова:       —Ты была прекрасна, когда танцевала. Мне неважно, есть ли у тебя голос или нет, ты была бы очень интересной игрушкой,–как же ожидаемо. Будь она чисто для развлечения его будней или развлечением в постельных утехах. Каким-то образом она всё-таки смогла сохранить свою невинность, но видимо именно император сорвёт то, что она так старательно берегла.       «Впрочем, какая разница. Этого все равно нельзя было бы избежать». ***       Дасом вскоре стала второй любимицей императора, но не среди наложниц, а среди музыкантов. К сожалению, Джину переплюнуть она не смогла. Возможно она смогла бы стать большей его любимицей, если бы имела голос. А так, игра на флейте, к счастью, ему очень нравилась. Конечно, она не смогла столь быстро стать его второй любимицей через одну игры её флейты. Она стала быстро его любимецей только потому что смогла залезть к нему в постель. Из-за этого её чаще звали, чем Джину. В каком-то смысле она злорадствовала, что портит ему жизнь, слегка подрывая его самомнение. Но это тоже было не особо приятно, так как после каждой игры на флейте император намекал на близость. Будто не у него было несколько наложниц и императрица. Но как она могла ему отказать? Она не сможет кричать, она никому вообще не сможет об этом рассказать. В каком-то смылсе это потому что никто не хочет связываться с ней, так как она вела себя очень отстранено, да и какой смысл говорить с той, у кого даже голоса нет? Да даже если она напишет это, кто бы ей поверил? Да и это глупо, ведь ей благоволил сам император. Каждый раз говорил, что Дасом ей очень нравится, что готов сделать ту его любимой наложницей. Даже в большой порыве страсти предложил быть его императрицей. Конечно, Дасом ему не поверила. Она и императрица? Она простой люд, с чего бы ему делать её императрицей? Где это вообще видано? Но ей оставалось лишь молчать, утягивая императора в страстные поцелуи. В какой-то момент Дасом подумала, что возможно это и не так плохо. Ведь ей казалось, что император её любил. Но голос в голове утверждал обратное, говоря, что он просто так развлекается. И Дасом больше верила этому голосу, чем глупому сердцу, которое замирало, когда к ней обращались так нежно.       С Джину она не раз пересекалась, ей даже хотелось с ним поговорить. Но тот успешно избегал её. Это её жутко бесило, но больше её бесило, когда тот не стесняясь флиртовал с какой-нибудь служанкой или девушкой музыканта. Дасом даже не сомневалась, что та тоже спит с императором, уж больно он любит женщин, да ходить налево. Но её очень бесила мысль, что возможно эта девушка музыкант ещё и спит с Джину. Джину даже когда бедняком был довольно симпатичным, это она заметила, когда ей стало комфортно с ним проводить своей время. А тот видимо здесь этим активно пользовался. Она даже как то застала то, как он в коридоре целовался с какой-то девицей. В этот момент она хотела придушить эту девушку, чтобы она не позарилась на её вещи. После этой мысли она стала озадаченно ходить, почему она так сильно бесилась тому, что Джину имел какие-то интрижки. Сначала она подумала, что возможно это из-за того, что ей было противно смотреть на то, как Джину жил тут припеваючи. Но позже она осознала, что никогда не думала об этом, когда жила как кисэн. Она вспоминала Джину только с каким-то трепетом, грустью, обидой и ненавистью. Но ненависть шла только на то, что он просто бросил её тогда. Но большинство воспоминаний она берегла очень трепетно, вспоминая все это с улыбкой. Иногда в эти моменты голос замолкал, давая ей выдохнуть. В конечном итоге она пришла к выводу, что любила его. Любила так, что хотела заставить его почувствовать то же, что и она. Дасом не умела любить, она не знала, как нужно любить. Поэтому она хотела, чтобы Джину мучился, чтобы он прошел через то, что прошла и она. Она хотела стать единственной для Джину.       Из-за её любви к нему она подстроила смерть той девушки музыканта. Многие решили, что девушка самовыпилилась, но только один человек знал, кто её погубил.       После осознания совершенного Дасом стала все чаще слышать голос в её голове.       «—Это ты виновата. Ты убила её. Ты убила их всех, так хочешь ещё и убить его? Ты недостойна их всех!»       Чувство вины росло в геометрической прогрессии, в конечном итоге она не смогла управлять своим чувством вины.       На следующий день они обнаружили труп Дасом. ***       Дасом уже последние 400 лет жила под землёй, когда чувство вины перелило чашку, знаки поглотили её полностью. Она оказалась в страшном месте, кишащее монстрами. Вскоре она поняла, что это были демоны. Она изменилась внешне. Её глаза стали сиять янтарем, кожа приобрела светло-постельный фиолетового цвета. Знаки как были темно-фиолетовыми такими и остались. У пальцев больше не было ногтей, точнее они были, но были цвета её кожи. Да и не ногти у неё, а когтиша. И клыки у неё удлинились. За столь долгое время, которое она прожила с демонами, она поняла одно. Все ужасно бояться Гви-ма, так как он единственный, который может убить их всех. Ну, кроме охотниц. Да и им, демонам, остаётся только подчиняться Гви-ма, дрожать перед ним от страха, пытаться добыть ему человеческие души, а ещё страдать от чувства вины и сожалений. Какой бы демон не казался, их объединяет то, что они о чем-то сожалеют и мучаются от этого. А некоторые из них полностью стали демонами, забывая свою человеческую жизнь. Здесь маловато демонов, которые выглядят как люди.       Гви-ма стабильно отправляет несколько демонов, чтобы те принесли ему человеческие души. Но они либо не приходят, либо один из них остаётся живым, а после Гви-ма безжалостно съедает их. Ну или сжигает в своем огне. В этот раз он отправил несколько демонов, чтобы они забрали человеческие души. Правда, видимо все прошло ужасно, раз пришла только одна демоница. У неё, кажется, повреждена нога, уж больно сильно она прихрамывает. Можно ли назвать Гви-ма милосердным, после того, как он пожалел демоницу, не заставляя её подниматься по ступеням. Правда, конечно, после этого он убил её. Действительно, какой милосердный.       Пока остальные демоны вновь шуганулись в страхе смерти, появился тот, кого она вообще не ждала увидеть. ***       После того, как этот провозглашенный Бойз Бэнд ушел, Дасом с лёгким страхом подлетела к Гви-ма. Повезло ей, что летать слегка умеет. Дасом согнулась в поклоне, а остальные демоны посмотрели на неё.       «Господин, вы правда думаете, что эти клоуны смогут справиться? А вдруг Джину что-то замышляет против вас?»       Дасом действительно подозревала Джину. Столько лет жил в затворничестве и решился вдруг помочь? Или он так долго рожал это идею?       —И что ты предлагаешь? «Я предлагаю вам, чтобы я проследила за ними на поверхности. И в крайнем случае помогла им, вы же в курсе, что множество демонов ведут себя неумело перед людьми от чего их маскировка кажется бессмысленной?»       —Хм. Делай, что хочешь, но принеси мне души. ***       На самом деле Дасом абсолютно безразлично, провалится ли Джину с его Бойз Бэндом. Дасом интересовали охотницы. Кто же их все время рубит, стоит только их увидеть?       Дасом видимо слишком сильно погрузилась в собственные мысли, что столкнулась лбом с незнакомкой. Бедная девушка шлепнулась на задницу, а Дасом удержалась. Дасом по привычке хотела сверкнуть глазами, как вспомнила, что ей нельзя себя ни в коем случае выдавать. Значит, нужно помочь ей. Только сейчас она обратила полное внимание на девушку. То ли пурпурные, то ли фиолетовые волосы заплетённые в одну косу. Кукольное лицо, приятные карие глаза. Эта девушка выглядела сказочно красиво. Дасом протянула руку помощи, решив, что стоит сначала помочь прелестной незнакомке.       —А, спасибо,–произнесла девушка, а Дасом восхитилась. Такой прелестный голос. Надеюсь эта прекрасная дива использует его по назначению. Дасом улыбнулась, начав показывать жесты.       «Прошу прощения, я задумалась, что не заметила вас.»       Дасом лишь надеялась, что девушка знает язык жестов. Ну или она поймет, что она не может говорить.       —А, ничего страшного. Со всеми бывает,–ответила девушка, а Дасом могла лишь облегчённо выдохнуть. Кто-то хоть знает что она показывает.—Я и сама особо не смотрела на дорогу,–произнесла та, а после её будто осенило и она поспешно стала ретироваться. Она помахала рукой, убегая.       «Надо же. Я почти уверенна, что она какая-нибудь знаменитость. Надо тебя найти, красавица».. ***       Кто бы мог подумать, что та будет охотницей на демонов. Такая прелестная девушка, а истребляет такой мусор как они. Но было странно чувствовать почти забытое раздражение. И это снова Джину во всем виноват. Теперь Дасом раздражало то, что он маячился перед Руми. Но убить того никак не получится. Да и Дасом чувствовала себя ещё страннее. Её бесило, что Руми общается с Джину, но также её бесило, что Джину общается с Руми. Она злилась на них обоих, но не желала им страдать. За все 400 лет она столько всего обдумала. Её любовь была больной. Неправильной. Нельзя было желать того, чтобы Джину страдал так же, как она. Ведь в конечном итоге они оказались в одной лодке. Снова. Возможно её больные чувства к Джину не прошли, надо же было ему снова объявится. А Руми... Руми привлекала Дасом. У неё был такой красивый, успокаивающий голос. Дасом, слыша её голос со слабым утешением, понимала, что больше не слышит голосов в своей голове. Дасом думала, что снова влюбиться в кого-то она вряд-ли сможет. Но она влюбилась. Не совсем в Руми, в её голос, внешность и такие теплые карие глаза. А это далеко не вся Руми. Но так ли нужна эта любовь? Дасом так много кого любила, но в конечном итоге эти люди умирали. А образ Руми она любит. Но не хочет, чтобы она умерла. Возможно, она слегка обманула Гви-ма. ***       «Здравствуй, Руми. Давно не виделись».       Дасом стояла на перилах девушки, смотря на неё сверху вниз. Та напряжённо уставилась на неё, видимо начиная подозревать кто она такая.       —В последнее время я все чаще натыкаюсь на вас, демон,–та призвала свой меч, а Дасом склонила голову в бок.       «Не переживай, я знакомая Джину. И у меня нет планов с тем, чтобы убить твоих фанатов или тебя саму. Я тут только потому что хочу с тобой поговорить».       —С чего бы мне с тобой говорить? Раз ты знакомая Джину, то наверняка он тебе все рассказал,–та не опустила меч, лишь больше напрягаясь.       «Я знакомая его в далёком прошлом. Сейчас мы с ним не общаемся. И вряд-ли будем».       —Тогда зачем я тебе? Какой тебе толк со мной разговаривать?–все также недоверчиво спрашивала она, но слегка опустила меч.       «Ты мне нравишься. Этого будет достаточно?»       Та похоже слегка удивилась, впав в ступор. Но она быстро оклемалась. Она убрала меч, недоверчиво поглядывая на Дасом .       —И о чем ты хочешь поговорить?–Руми скрестила руки, напряжённо смотря на Дасом. А та спрыгнула с перил, садясь на корточки, чтобы казаться ниже Руми.       «Хочу послушать тебя. С тобой так спокойно. А, меня зовут Дасом. Если не хочешь говорить о себе, то можешь спеть какую-нибудь песню?»              Руми долго смотрела себе под ноги. Она понятия не имела, что в головах этих демонов. А это так вообще страннее этого Джину.       —Эм, Дасом? Как любовь?–все же уточнила Руми, смотря на немного демона. Та как то оживилась, интересующие смотря на Руми.       «А это имя означает любовь? Надо же, как иронично».       —О чем это ты?       Дасом слегка задумчиво посмотрела на Руми, не решаясь рассказывать. Но раз она хочет. ***       После своего рассказа про свою ситуацию с любовью, Руми не успела все прокомментировать, так как другие охотницы решили потревожить её. Дасом с того момента больше не встречалась с Руми лично, боясь увидеть страх или презрение. О чем она только думала, когда рассказывала об этом? Впрочем, наверное уже все равно. В этот день свершится мечта Гви-ма. ***       «Кто бы мог подумать, что это будет концом для нас, нечистей? Кажется, для Джину Руми стала дорогим человеком, раз он решился пожертвовать собой. Хотя, думаю это самый лучший исход для меня. Я так и не научилась любить, а меня никто не смог полюбить».       «Умри, любовь».