Часть первая и последняя

Девчонки всё плетут венки, сидя на траве. Разговаривают, посмеиваются друг над другом, а в глубине души думают о своём возлюбленном, который может ответить взаимностью, а может – нет. Омеги, как правило, более романтичны и с нетерпением ждут шанса погадать на любовь. Чонгук впервые решился посетить праздник Ивана Купала, который, оказывается, отмечают многие его знакомые недалеко от города. Раньше он не стремился попробовать гадания и атмосферу сказки, которую дарит этот праздник. Эта ночь. Барвинок с ромашкой переплетаются в объёмном венке, подружки его, не переставая, нахваливают, из-за чего Чонгук весь покрылся румянцем. Он специально подобрал красивую и достаточно удобную белую тунику с красными узорами, чтобы ничего не сковывало движения. Светлые волосы развеваются на ветру, Чонгук закрепляет их заколкой сзади, чтобы не лезли в лицо. Увесистый яркий венок на голове придаёт его образу невинности и мягкости. Босые ноги топчутся по траве, ощущая её колючесть нежной кожей стоп. Чонгук вдыхает полной грудью и улыбается. У него нет в голове образа возлюбленного, но даже ему интересно будет погадать на суженого сегодня вечером. Молодёжь рядом носит дрова для костра, часть из них готовит напитки, всё-таки многие устанут и захотят выпить после изнуряющих прыжков через костёр. Пожалуй, Чонгук в предвкушении. *** Сумерки погружают лес во мрак, который разбавляет огонь костра, языки пламени извиваются, завораживают. Молодые люди смеются, пританцовывают и всё подначивают нашего гусляра, согласившегося сыграть для нас сегодняшней ночью. И когда им наконец удаётся добиться того, чтобы музыкант взялся за дело, действо начинается. Чонгука хватают за руку и утягивают в хоровод. Появляется одно внутреннее кольцо и второе – внешнее. Молодые люди смеются, игривые от выпитого, раскрасневшиеся от жара. Танец кружит в своём ритме, омега чувствует, что уже не владеет своим телом, а лишь подчиняется мелодии, плавно двигается в такт и повторяет за другими. Хлопок в ладоши. Кто-то свистит. Одна девчонка пошла в пляс прямо возле огня. И не боится же. Игриво и смело подпрыгивает и перелетает через костёр, как лань, грациозна и легка, как пушинка. Её медовые локоны рассыпаются по плечам от активных движений, пока, видимо, её парень, альфа, приобнимает девичьи плечи. А затем они разбегаются и прыгают вместе. Их одежды развеваются на ветру, и вновь благополучное приземление. У Чонгука захватывает дух. Его подначивает какой-то альфа повторить за ними, но он отказывается. Всё-таки боязно, да и этого парня он видит впервые в жизни. Между ними нет такого доверия, как у счастливо смеющейся пары. Ловкие руки вновь утягивают его в водоворот человеческих тел, он кружит вокруг себя и поднимает голову, смотря в ночное небо, усеянное звёздами, которые кажутся такими далёкими и близкими одновременно. Сердце громко бьётся в омежьей груди, пока его тянут в разные стороны. Кажется, он смеётся, а может, плачет, кто знает. Ночь всё скроет. Ноги ведут его всё дальше и дальше, человеческие тела проносятся перед глазами, он смотрит, смеётся и живёт. Именно в такие моменты осознаёшь ценность жизни. Хлопок. Тени бегут вместе с ними, рассекая поляну и придавая сумбура этой бессонной ночи и бесшумному лесу. Хотя если прислушаться, то можно услышать уханье филина. Чонгук давно его не слышал. Ему сейчас всё кажется интересным и простым одновременно. Все заботы – позади, все печали исчезли. Наконец он выходит из этой шумной толпы, которая продолжает плясать под музыку. Чонгук восстанавливает дыхание, держится за грудь. Сердце постепенно успокаивается. Ноги несут его куда-то вглубь леса, он аккуратно перешагивает корни деревьев, раздвигает ветви с зелёными листьями. Воздух пахнет костром и свежестью. Стоит ему только приблизиться к озеру с зеленоватой от растений водой, как его тут же нагоняют другие омеги. – Венок покажет, чей он будет, – бахвалится парень, чьи кудри красны, как огонь, а глаза ярки, как звёзды. – Ну, ну, – усмехается русоволосая красавица, приседая и стаскивая с головы венок из очаровательных цветков нежно-розового вьюнка. Она что-то шепчет, а затем ставит одну свечу и отправляет своё творение по глади озера. Чонгук лишь по-доброму про себя смеётся над этими вечными любовными битвами. Сам он ни разу в жизни не влюблялся, но очень хочет. Юное сердце предательски сбивается с ритма. Предвкушение бурлит глубоко внутри. Омега решает отойти чуть подальше от других, чтобы сосредоточиться на деле. Сняв венок с белокурой головы, Чонгук приседает у кромки воды и шепчет тихо-тихо: – Суженый-ряженый, покажись в водице, явись мне — как есть во лице, – после чего отпускает венок в воду с одной единственной свечой. Медленно плывя по воде, тот постепенно отдаляется и уводит куда-то влево. Преисполненный любопытства Чонгук бежит за ним, не обращая внимания на крики и зов его имени. Он же просто хочет посмотреть, откуда суженого ждать, ничего опасного. Пробираясь дальше меж камней и зарослей рогоза, омега старается не потерять из виду огонёк его надежды, мерцающий еле видным пламенем на воде. Туника задирается, когда он прибавляет шаг. Чем дальше он идёт, тем сильнее озеро стало напоминать болото. Кувшинки покачиваются на глади мутноватой воды, где-то вдалеке вновь слышится уханье филина. Камыша становится всё больше, уже приходится работать руками, чтобы раздвинуть растения и пройти дальше. Как бы не угодить в трясину. Венок плывёт в какие-то широкие кусты с крупными листьями, где и скрывается. Чонгук почти расстраивается из-за потери, но всё-таки решает попытать счастье и подойти поближе. Тёмные глаза поблёскивают в ночной тьме, когда омега наконец добирается до нужного места и раздвигает неподатливые ветви. – Мама! – взвизгивает он и тут же падает на спину, запнувшись об кочку. Свет свечи горит также ярко, но сам венок теперь держит в руках…существо? Возможно, русалка? А если это правда она?! Но почему она не вышла, как вся водная нечисть, гулять на сушу в эту ночь?! Судя по всему, женщина, сейчас внимательно рассматривает венок, нежно прикасается к цветам. Её голубоватая кожа подсвечивается лунным светом, волосы, тёмные, как шёлк, струятся по плечам и синим чешуйкам, закрывающим грудь. Щёки непривычно сильно горят, пока Чонгук старается сделать вид, что не рассматривает это диковинное существо с особой тщательностью и трепетом. Запах природы смешивается с естественным ароматом девушки, который очень напоминает болотную калужницу. Эти маленькие жёлтые цветочки, поразительно прекрасные на фоне зелёной тины. Вдруг девушка переводит взгляд на самого Чонгука, из-за чего тот аж теряется. Страх скручивает внутренности, но ведь она нашла его венок. Венок, который должен привести омегу к суженому, суженой, не суть. И стоит признать, он никогда не видел волшебных существ из сказок. – Твой? – спрашивает девушка, сверкая изумрудными глазами и указывая на венок. – Да. – Что ж ты забежал в такую глушь, милый? – голос льётся сладкой патокой. Незнакомка начинается выбираться из воды, которая капля за каплей стекает по её торсу с чешуйками ниже по длинной юбке, напоминающей рыбий хвост. Пухлые губы изгибаются в оскале, девушка показывает острые зубы, на которые Чонгук, к собственному удивлению, смотрит с большим интересом. – Думал, я русалка? – Кто ты тогда? – отзывается омега, принимая обратно венок с маленькой свечой. – Вот так сразу тебе всё и скажи. Она посмеивается над ним так открыто, что неловко мнущийся Чонгук пунцовеет ещё больше. – Ну-ну, милый мой, я не хотела тебя обидеть. Зови меня Тэхён. Стало быть, я твоя суженая, – кажется, её радует данный факт. Вода продолжает стекать с голубоватой кожи этого невиданного Чонгуком ранее существа, мокрая ткань юбки почти не скрывает длинных ног, а синие чешуйки только подчёркивают ложбинку между полных грудей. У Чонгука во рту скапливается слюна. Как же хороша. Девичья неожиданно сильная рука притягивает его ближе, прислоняя его тело торсом к торсу. – Скажи мне, ты бы хотел, чтобы я взяла тебя прямо здесь? На глазах всей этой живности, которая будет таращиться на твоё искажённое страстью лицо? – прошептала эта…ехидная девушка! Кажется, что покраснеть сильнее нельзя, но у Чонгука получается. Он вырывается из её хватки, роняет венок на землю и бежит со всех ног обратно. По пути он понимает, что потерял свою любимую заколку. Ну и пусть! Главное сейчас – скрыть позорную влагу между ног, возникшую от слов ужасной альфы, у которой напрочь отсутствует чувство стыда. И как у неё только язык повернулся, а интересно, насколько длинный у неё язык, может ли она им…так стоп! Стоит перестать думать об этой водяной нимфе и вообще забыть к ней дорогу. Решено. Чонгук сделает вид, что никогда не следовал за венком дальше в глушь. Так и будет. *** На следующий же день Чонгук не выдерживает и бежит обратно в чащу, с собой он приносит корзинку с капустным пирогом. Испёк и подумал, кого может угостить. Так уж вышло, что на ум пришла эта острая на язык нимфа, которая может заставить его омежью сущность встрепенуться парой слов. Ему бы не следовать на поводу у глупого влюблённого сердца, но судьбу ведь не обманешь. Она – его суженая. Внизу живота скручивается узел волнения, а потом у него перехватывает дух от внезапных объятий со спины. – Ты вернулся, – шепчет Тэхён ему на ухо, опаляя нежную кожу тёплым дыханием. Омегу разворачивают так, что он почти утыкается носом в женскую грудь. Уши покрывает краснь. – Конечно, вернулся. Принёс тут тебе, я не знаю, ешь ли ты такое, но– Тэхён берёт корзинку, открывает её и втягивает носом аромат свежей выпечки. Заинтересованность на её лице усиливается, она улыбается и целует Чонгука в щёку. Тот, по обыкновению, смущается, но позволяет альфе обнюхать его запаховую железу. – Могу я попробовать пирог чуть позже? – шепчет Тэхён, не глядя, ставит корзинку на землю, а руками с тонкими перепонками зарывается в светлую копну волос. Её зелёные глаза наполнены светом и таким сильным желанием, что у Чонгука предательски подкашиваются колени. Он цепляется за её сильные руки и послушно подставляет шею, позволяя пятнать нежную кожу. – Как хочешь, – выдавливает из себя Чонгук, стараясь не дрожать так сильно. Между ног просачивается влага, которая пропитывает ткань штанов. – Ты можешь прикоснуться, если хочешь. Чонгук бегло осматривает ладное девичье тело и аккуратно приобнимает альфу за талию. Руки ощупывают ребристые чешуйки, поднимаются выше, но прикоснуться к груди Чонгук боится. – О, милый, – говорит Тэхён, после чего накрывает его губы своими. Поцелуй получается развязным, таким мокрым, что во рту громко хлюпает слюна. Альфа сама берёт его руки и кладёт себе на грудь. Мягкость кожи и твёрдость чешуи создают поразительный контраст. Это так приятно, что перед глазами плывут круги. Чонгук жмурится, пока его тело также начинают ощупывать. Прохладные руки обхватывают талию, а затем поднимают за бёдра и садят на колени Тэхён. – Я надеюсь, ты не против смены позы. Всё-таки сидя гораздо удобнее. Что ж, она права. Чонгук ощущает возбуждение Тэхён, и оно, надо сказать, внушительных размеров. Так гораздо удобнее, ведь теперь Чонгук может расслабить мышцы ног. Однако из заднего прохода вытекает ещё больше смазки. Наверняка Тэхён это чувствует. – Ты так вкусно пахнешь, милый. Так возбуждающе. От этих слов из Чонгука вырывается пронзительный скулёж. Ему неловко и так хорошо, что он старается поцелуем предотвратить любые смущающие слова, которые Тэхён может использовать, чтобы затуманить ему голову. Та понимающе ухмыляется, но позволяет ему заткнуть ей рот таким способом. Тем временем, её руки пробираются под его штаны и нижнее бельё, ощупывают мягкие ягодицы, резко вцепляются в них и оттягивают в стороны, раскрывая влажную дырку. Чонгук хватается за её плечи, отвечая на глубокий поцелуй, из плена которого у него не получается ускользнуть. Тэхён ощупывает края, аккуратно проникая внутрь одним пальцем. Она рычит в поцелуй: – У тебя был кто-то? – Н-нет, ты первая, – с придыханием отвечает Чонгук, а затем Тэхён касается какой-то точки внутри, и он аж подпрыгивает на её коленях. – Что это?! – Чшшш, – успокаивает его эта нимфа, откуда у неё вообще опыт? Неужели кто-то до Чонгука заходил в это болото? Ревность исчезает также быстро, как и появляется. Ведь в него вводят второй палец. – Ты так хорошо меня принимаешь. Но ты слишком тугой для моего члена. Расслабься, если что останавливай меня. Разминая мышцу, Тэхён растягивает её, подготавливая место для себя. Бёдра Чонгука дрожат от невыносимо приятной стимуляции, как два пальца могут ощущаться так приятно? Смазка стекает на землю и ноги альфы, пока она стискивает его талию свободной рукой. – Ты такой чувствительный. Чонгук запрокидывает голову и всхлипывает от чувственной ласки в заднем проходе и ласковых слов. У этой нимфы поистине волшебные пальцы. Она растирает нежную кожу и вбивается в внутрь, костяшками размазывая смазку по ягодицам. Чонгук начинает подмахивать бёдрами в нетерпении, подставляться под ритмичные толчки в свое растянутое нутро. После тщательной подготовки он наконец получает член. – Такой хороший мальчик, так легко принимаешь меня, умница, – от этих слов у омеги в груди раздаётся тихое урчание. Он активнее насаживается на увесистый, покрытый венами, член, не забывая смотреть в чарующие зелёные омуты. Тэхён с восторгом разглядывает старательного Чонгука, потерявшего себя в удовольствии. Сейчас ему плевать на то, как он выглядит. Ему никогда не было настолько хорошо, что он отбрасывал свою природную робость в сторону. Однако в данный момент он притирается членом с красной головкой к проступающему прессу, размазывая предэякулят по голубоватой коже. – Глубже, – шепчет Чонгук с придыханием. – Какой же ты ненасытный, – ухмыляется Тэхён. – Я уже в тебе так глубоко, что ты можешь это почувствовать. Тут же она прикладывает руку к низу его живота, прощупывая собственное возбуждение. – Глубже уже не получится, милый. Но. Внезапно Тэхён откидывается назад и утягивает Чонгука за собой. Тот кладёт руки на крепкие плечи, непонимающе смотря на альфу. Он снова чувствует её грудь собственной чувствительной кожей, и более чем уверен, что стал ещё мокрее. А затем она лишает его опоры в ногах, приподнимая его за мясистые ляжки руками, и подтягивает выше. Первый толчок в таком положении похож на вознесение. С губ омеги срывается крик. Всё остальное смазывается в памяти: как он умоляет Тэхён притормозить из-за постоянной стимуляции самого чувствительного места в бешеном темпе, как он пускает слюни на её плечо, как он срывает себе горло от бесконечных вскриков. Пожалуй, хорошо, что поблизости только растения и животные. Иначе после Чонгуку было бы ужасно стыдно. Им очень повезло, что рядом не было никаких блуждающих грибников в тот день. Но кто ж знал, что лесник захочет сделать обход именно в этот момент. Их почти поймали в момент кульминации, но Тэхён успела их укрыть ветвями деревьев и кустарников. А пирог они всё-таки съели вместе и запили вкусной брусничной настойкой, приготовленной альфой. Потерянную заколку Тэхён охраняет, как настоящее сокровище, поэтому у омеги не хватает духу забрать её обратно себе. Пожалуй, Чонгук знает, с кем в следующем году отпразднует Ивана Купала. Даже гадать не надо.