не счастье и не радость

Если этого не описать, зачем тогда писать? Зачем тогда было это делать? Зачем тогда надо было молчать? В дрожащих руках Пайнс держала записку, стоя над могилой. Ветер дул как не в себя, трепая волосы девушки. Сама погода пасмурная, тучи, вечер, через минут тридцать окончательно стемнеет, на кладбище ни единой живой души, кроме Мэйбл и черной кошки с янтарными глазами, что сидела около могилы и жалобно мяукала. Пайнс повернула голову направо. Высокая сосна и прочные ветки на ней. — Мэй, я тут! — прокричал. Девушка посмотрела чуть выше, на дереве сидел длинноволосый блондин, частично покрашенный в черный. Мэйбл протёрла глаза рукой и, посмотрев туда вновь, его не было. Всего лишь галлюцинация. Больше не будет посиделок в лесу, не будет душевных разговоров на крыше многоэтажки с пачкой сигарет в руках, не будет хождений по заброшенным зданиям глубокой ночью. Ничего не будет. Только пустота. Две бордовые гвозди́ки перевязанные черной ленточкой покоились на могиле, ветер дул, чуть не срывая лепестки. — знаешь почему я люблю именно этот цветок? — спросил Билл, обрывая лепестки гвозди́ки в цветочном отделе. Девушка промычала, но позже сказала: — нет.. Почему? — гвозди́ку знают все, но когда спрашивают о любимом цветке — о ней забывают. Остаётся на долгий срок, а не пропадает за пару дней. Она не говорит, но хорошо выслушает. Вспоминая их диалог, девушка опустила голову, кинув взгляд на его предсмертную записку. Если ты это читаешь, мне жаль. Ты — мой самый близкий человек за всю жизнь. Единственная, кто выслушивал меня, соглашался с моим мнением. Я совершил поступок, который ты никогда не должна повторять, Мэйбл. Спасибо за каждую секунду проведенную вместе, звёздочка, я люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю.. А рядом было темное пятно крови и его подпись. На записку капнула прозрачная капля. За ней ещё одна. Лицо Мэйбл было спокойным, губы не дрожали, но взгляд был стеклянным, а из глаз медленно капали слёзы. Девушка свернула записку и положила обратно в карман. — от дорогих тебе людей остаются только воспоминания, нет смысла дарить что-то напоследок, — спокойно проговорил парень, сидящий на дряхлой кровати в заброшенном помещении. — не соглашусь, — она присела рядом с ним. — В этом есть смысл. Каждая вещь, подаренная кем-то, ценится. Напоминает о моментах, вызывает настольгию и греет душу. В этом есть смысл. Они оставляют часть себя в памяти. Билл задумался, хмыкнул, и согласился. Поэтому к записке была прицеплена жёлтая заколка. Сейчас эта заколка покоилась на волосах Мэйбл. Мелочь, но теперь это единственное, кроме вспоминаний, что будет напоминать о Сайфере. — жизнь и так коротка, — шепотом начала Мэйбл, — так зачем же было её так терять, Билл? — её монолог слышали лишь вороны, летающие где-то неподалеку, мяукающий кот и пустота. Ей больше нечего делать в этом мире. Всё, для чего она жила, исчезло. Диппер умер из-за аварии, когда ехал из Пьемонта в Гравити Фолз. Стэнли скончался от инфаркта, возраст все таки. Стэнфорд лежит в психиатрической больнице с параноидной шизофренией. Родители умерли ещё около пяти лет назад. Отравление. — ты же сам говорил не делать этого ещё в нашу первую встречу.. — едва слышно промолвила девушка, вспоминая. Кареглазая стояла у края десятиэтажки и, вздыхая, смотрела вниз. — один.. — она вспоминает все приятные моменты из жизни, которых было мало, — два.. — она собирается с духом. Как только она собралась ступать вперёд и молвить «три», то услышала голос позади себя и обернулась. — это слишком банально, — позади неё, уперевшись спиной о дверь, ведущей к ступенькам, проговорил Сайфер. — для того, чтобы не стать заблудшей душой, нужно знать и горечь и радость. А я так понимаю, радости у тебя нет. — а ты ещё кто? — спросила она, отойдя от края и нахмурив брови. — и что ты тут делаешь? — Я — Билл Сайфер, — представился парень. — что я тут делаю? — хмыкнул. — я могу спросить у тебя то же самое. Что ты тут делаешь и почему хочешь спрыгнуть? Девушка потупила взгляд, отворачивая голову. — да ладно тебе, у меня тоже все херово, — он вновь хмыкнул, грустно усмехнувшись. — поговорим? Поговорили. Поговорили на семимесячную дружбу. Этот союз должен был продолжаться, если бы не это. Как раз семь месяцев назад умер Диппер. Мэйбл не могла справиться с горечью, ведь тогда поняла, что осталась одна. Ни родителей, ни родственников кроме Диппера у неё не было. А потом и Диппера. Но появилось её спасение. Этим спасением назывался Билл Сайфер. С ней он познал радость, которую ему не хватало. С тех пор, как в его жизни появилась она, он узнал, что такое симпатия, счастье, смех. Но это не означало, что у обоих жизнь наладилась. Мэйбл присела на колени, не способная стоять, ноги невольно дрожали. Теперь весь мир казался ей ничем. Люди рождаются, влюбляются, гуляют, смеются, проводят время с родственниками и любимыми, веселятся. Но у неё этого уже не будет. Она не видит выхода. Она осталась одна. Одна в таком большом мире. Одна и никому не нужная. К ней на колени лег черный кот и начал мурчать, будто говоря, что хочет, чтобы его почухали. Через пару секунд правая рука Мэйбл уже поглаживала тельце янтарноглазого кота. Всё, что у неё осталось — это жёлтая заколка, записка и воспоминания. Оглядываясь вокруг, ей казалось, что все на неё смотрят. Смотрят с сожалением, окружая её взглядами. — предъявите документы. Сигареты с восемнадцати продаем, если вы не видите табличку, — ворчливая кассирша показала пальцем в сторону таблички. Уже не первый раз их путают с подростками, которые решили проверить продадут ли им сигареты или нет. Уже привыкли, а вот кассиры нет. — ага.. — цокнул Билл, доставая документы из кармана. — вот, держите.. и не подавитесь, — он показал ей паспорт, на что недовольная кассирша промямлила что-то не членораздельное и отдала им товар. Заплатив, пара ушла. — ты видел, как она на нас смотрела? — задала вопрос Мэйбл, когда они уже отошли от круглосуточного ларька. — мм.. — промычал Билл, — с осуждением? — нет.. будто с сожалением. — хмыкнула Пайнс, понимая, что сказала что-то тупое. — и почему же она нам сожалеет? — может думает, что мы обречённые люди, у которых не остаётся никакого другого выхода, кроме как сигарет и алкоголя? — мы такими и являемся, если что. — напомнил ей Билл, из-за чего Мэйбл нахмурились, остановилась, а позже осознала: — и вправду.. Новая порция слез уже текла по её щекам, стекая на кота. О нет, нет-нет, она не сможет так жить. Не сможет вообще жить. Мэйбл отложила мурчащего кота в сторону и прилегла рядом с могилой, кидая взгляд в мрачное небо. Это не счастье, не радость, не грусть, не тоска, а пустота.