Часть 1

Комната была тёплая, затянутая ароматом старой бумаги и лёгкой усталости. Руми сидела за креслом у своего рабочего столика, склонившись над блокнотом. Карандаш скользил по бумаге — неуверенно, будто бы он сам по себе, ведя её за собой. Её голова была наполнена мыслями. Она бубнила что то себе под нос. Не обращая внимания на все что происходило во круг. Пока рука с карандашом что то рисовала в блокноте. — Почему ты всё ещё в моей голове?.. — пробормотала она себе под нос. — Ты ведь демон. Враг. Ты ничего не значишь. Молчи. Не появляйся. Исчезни. Пожалуйста... Но линии продолжали ложиться на бумагу. Чёткие скулы. Чёрные волосы. Глаза — слишком живые. Пальцы замерли. Она резко выдохнула и посмотрела на лист. Она так задумалась , что не заметила как нарисовала его. Это был он. Джину. — Что за чёрт… — вырвалось у неё когда она все таки обратила внимание на то что рисовала все это время. — Почему именно ты — Задалась она вопросом —Ты же мне не важен, — тихо пробормотала Руми. — Это просто… просто образ. Углы, линии, черты. Ничего больше. Она не стала больше ничего говорить . Только молча продолжила  смотрела на получившийся портрет, пока в груди всё сжималось. Потом — короткий, резкий вдох — Я почувствовал. Кто-то слишком ярко меня представил. Мне стало любопытно, — сказал он, усмехаясь уголками губ. — И вот я тут. Не ожидал что это будешь ты. Руми как будто резко очнулась, и подорвавшись с места быстро повернулась закрывая блокнот , словно пытаясь упрятать его. Перед ней был он Джину стоял прямо у входа на балкон. Свет от фонаря за окном выхватывал его силуэт, делая его почти нереальным. Он был таким же, как на рисунке. Нет — точнее. Живее. — Джину… — еле выдохнула она. — Ты нарисовала меня, — продолжил он, делая шаг вперёд. — И очень точно, между прочим. Почти лестно.— И его губы расплылись в ухмылке Словно по его мысли, блокнот вдруг рванулся с ее стола, поднявшись в воздухе — и плавно раскрылся прямо на нужной странице. Джину протянул руку, взгляд скользнул по рисунку. — А ты и правда умеешь, — его голос стал мягче, но с поддёвкой. — Я польщён. Неужели я оставил настолько сильное впечатление ? Или ты просто искала повод… увидеть меня?—спросил а его губы все так же были расплыты в лёгкой ухмылке Руми отшатнулась. Смотрела на него, не в силах поверить. Он — здесь. Из её головы. Из её мыслей. Изнутри. — Я… я не хотела... — прошептала она. Он оторвался от рисунка и поднял взгляд на неё. В глазах — полусвет, полунасмешка. — Знаешь, что самое интересное? Ты меня ненавидишь. Боишься. А всё равно снова и снова возвращаешься ко мне — пусть даже карандашом. Руми молчала. Она чувствовала, как грудь поднимается и опадает слишком резко — не от страха. От злости. От признания, которое слишком глубоко засело под кожей. — Я не возвращаюсь к тебе, — выдавила она. — Я просто… не могу выкинуть тебя из головы. Ты как вирус. Ошибка, которая застряла. И если я тебя рисую — это чтобы изгнать, а не сохранить. Джину усмехнулся. Тихо, будто ему всё это уже давно известно. — Сильные слова. Жаль, что они звучат как оправдание, — он поднёс пальцы к странице, где был её рисунок. — А этот штрих на губах… такой мягкий. Будто ты рисовала, вспоминая. — Замолчи, — сорвалось у неё. Голос дрогнул. Она шагнула вперёд, как будто хотела вырвать блокнот у него из рук — но он поднял ладонь, и она остановилась. Без заклинаний. Просто... потому что не смогла двинуться. Она шагнула вперёд, как будто хотела вырвать блокнот у него из рук но Джину поднял ладонь в которой он находился . Никаких заклинаний. Никакого давления. Просто жест. А она остановилась. Просто потому что не смогла сдвинуться. — Осторожно, — сказал он, спокойно. — Ещё немного — и ты снова сделаешь вид, что хочешь ударить. А на самом деле — просто не знаешь, куда деть руки, когда я рядом.— продолжал говорить и в его голосе слышалась небольшая издёвка У неё всё внутри перекосилось — от злости, от чего-то глубже. — Ты ничего обо мне не знаешь, — прошипела она. — Ты лишь притворяешься, что понимаешь. Ты — демон. Ложь у тебя в крови. — А ты — охотница, — он прищурился. — Но ты нарисовала меня не как врага. Не как чудовище. А как… как кого-то, кого ты знаешь. Слишком хорошо. Может, даже… узнаёшь. Он сделал шаг ближе. — Впрочем… Ты ведь знаешь, почему. Ты всё-таки не совсем обычная, правда? Руми молчала. Лицо оставалось холодным, но внутри — что-то дрогнуло. Он знал. Конечно знал. Руми бросила на него взгляд — острый, как лезвие. Но в нём дрогнула искра. Он увидел это. Конечно, увидел. — Скажи, — тихо произнёс он, наклоняясь чуть ближе, но не касаясь. — Что пугает тебя больше? Что я могу появиться в твоей комнате… …или что ты сама хочешь, чтобы я появился? Она ударила. На этот раз — без предупреждения, без слов. Просто вперёд — в плечо, в грудь, всё равно куда. Он отшатнулся, но не ушёл. — Убирайся, — сдавленно выдохнула она. — Сейчас же. Молчание. И потом он кивнул. — Как пожелаешь. И исчез. Не растворился — рассыпался пылью, как старая мелодия, которую слишком долго не включали. Воздух стал холоднее. Она осталась стоять. Одна. С пульсом в ушах и дрожью в пальцах. Медленно опустилась обратно на свое кресло . И открыла блокнот. Но она не обнаружила там портрета. На месте где должна была быть страница остался только не большой оборванный край. И след от пальцев Джину— едва заметный тёплый отпечаток на обложке. Как будто он ещё здесь. Как будто он и не уходил вовсе.