Часть 1

Руми не должна нервничать. Она знала, что такое настоящий страх – она чувствовала его почти каждый день своей жизни до недавнего времени, нежеланный, змеиный холод, скользящий под ее пальто. Недели, перед последней битве Хантрикс с Гви-Ма, были более тяжелыми, чем любое мировое турне. Четыре следующих дня диванного времени, празднеств, кимбап и посещений бани сотворили чудеса, но теперь, когда она смотрела на себя в зеркало в энный раз за вечер, она почувствовала прилив неадекватности. — Это глупо, — сказала ей Мира, когда Руми высказала свои опасения вслух. Она сидела на диване, скрестив ноги, и грызла куриное крылышко. — Он видел тебя в твоих самых неловких пижамных штанах. — Ты могла бы появиться в бумажном пакете, и он бы точно решил, что ты великолепна, — добавила Зои, горячо кивая. — Твой наряд идеален. Хотя, может, нам стоит сменить эти серьги… Я думаю, золото лучше подойдет к чёрной водолазке, как ты думаешь, Мира? — Золото, — подтвердила она, садясь. — Я должна спросить, Руми, что за внезапное беспокойство? Это всего лишь Джину. — О, да, — подхватила Зои, размахивая чипсами, посыпанные сыром, прежде чем с шумом проглотить их, — просто парень, который был нашим, типа, главным соперником в течение недели, а потом попытался скормить нас всех к Гви-Ма. Мира смерила её взглядом: — это не помогает. Я имею в виду, что ему всё равно, что на тебе надето, Руми, так почему тебе должно быть не всё равно? — Ох, — простонала она, опускаясь на диванную подушку между ними. Они обе подвинулись, освобождая место. – Это худшая часть. Я даже не знаю. Мне должно быть всё равно, но мне нет. Это глупо? Мира помедлила. Затем: — Да — Вроде того, — добавила Зои. Руми провела рукой по лицу. — Не делай этого, — сказала ей Мира, — ты испортишь макияж. Вот, возьми немного токпокки. — Прежде чем Руми успела возразить, она почувствовала, как что-то тёплое попало ей в рот. Когда она собралась проглотить, Мира дала ей ещё. — Мпф- Ребята, хватит... — Зои набила рот картофельными чипсами. — Ребята! Я только что съела мятный леденец. И я не могу есть перед тем, как пойти на свидание. — Упс, — сказала Мира без тени раскаяния. Глаза Руми сузились: — Это должно было отвлечь внимание? — Это сработало? — Зои захлопала ресницами. Руми подавила улыбку: — ну, я больше беспокоюсь о своем запахе изо рта, чем об одежде, так что... — Я буду считать, что идея удалась. — Мира порылась в содержимом своей сумочки и открыла коробочку с мятными леденцами. — Вот. Не придавай этому особого значения, ладно? Это Джину. Тебе не следует прятаться от него, как от простого фаната. — Он настоящий фанат, — крикнула Зои из кухни, сунув голову в холодильник. Она вернулась с подносом кексов, передала один Мире, прежде чем быстро расправиться с обёртками в горошек. — Но Мира права. Откусывая кусочек шоколадного кекса, она безукоризненно произносит, несмотря на то, что у нее во рту полно еды: — как всегда. — Джину хочет, чтобы ты была настоящей, — продолжила Зои, слизывая розовую глазурь с губ. — Если для этого нужно появиться с запахом токпокки, пусть будет так. Только трýсы убегают от этого. — Пожалуй, я рискну и возьму мятный, — сказала Руми, и в её глазах засветилась нежность. Она отряхнулась и встала, посмотрев на часы. Её разговор с девочками не отнял слишком много времени, и если бы не пробки на дорогах, она могла бы добраться до кафе ровно за полчаса. Джину предложил ей путешествовать с помощью его демонического спутника, но с тех пор, как царство демонов было навсегда отрезано, способности тигра к телепортации сильно ограничились. Она не хотела истощать животное, и, возможно, какая-то её часть жаждала поездки туда на метро. Это дало бы ей немного времени, чтобы понять, как подавить раздражающую нервозность, пронизывающую её насквозь. Она накинула поверх своего наряда свой обычный розовый капюшон. — Пока, ребята. Увидимся через пару часов. — Позвони мне! — Пропела Зои. — Не возвращайся слишком поздно, а то я съем остатки «кастеллы », которые ты припасла, — сказала Мира, разглядывая свои ногти. Руми приподняла бровь. — Ты бы не посмела. — Я бы определенно смогла бы. Желаю тебе повеселиться на свидании. О, и ещё кое-что. — Мира вздернула острый подбородок, её блестящие губы изогнулись в лёгкой усмешке. — Передай Джину сообщение от меня, хорошо? _________ — Что это на тебе? — Зашипела Руми. Джину бросил на нее свой фирменный взгляд. — Одежда, — сухо сказал он. — Не говори мне, что она тоже устарела? — Нет, очевидно, — проворчала она. — Но… это так.. Он наклонил голову. Это напомнило ей о птице, и от одной только мысли она фыркнула. Он нахмурился. — Это не может быть настолько нелепо. Она прищурилась. На нём были рубашка и брюки – довольно стандартное сочетание, если бы не неоновые цвета. Ослепительный розовый цвет выше талии переходил в желтые брюки на резинке и туфли с пряжками, которые блестели под узким столом, за которым они сидели. Он, по-видимому, тоже не испытывал ни малейшего смущения по поводу этого наряда, поскольку выбрал столик на улице. Её первой мыслью, когда она увидела его, было то, что он похож на человека, каким, по её мнению, мог бы быть Soda Pop, последний и единственный сингл Saja Boys: ярким, игристым и приторным. Три слова, которые ей и в голову не пришло бы отнести к Джину — хоть и классному, но вечно попадающему в неловкие ситуации. Лёгкий румянец окрасил его щеки. — Раньше ты казалась более сердитой, — отметил он. — Я не была сердитой — сказала она, откидываясь на спинку стула. — Наверное, я просто удивилась, увидев тебя на улице в таком ярком наряде, как у бывшего айдола. Подумала, что папарацци уже должны были до тебя добраться. — А-а. — Он помешивал соломинкой в персиковом чае боба, наблюдая, как звякают друг о друга жемчужинки. — “Саджа Бойз" канули в лету. Мы – чудо с одним хитом, как они это называют. СМИ считают, что мы распались. — И всё же, — сказала она. — Не так давно вы танцевали на этих улицах. Можно подумать, что ещё остались фанаты. — О, они остались. — Выражение лица Джину стало мрачным. Он сделал большой глоток чая. — Они всё ещё думают, что мы работаем над нашим первым сольным альбомом. — Ого. — Ага, знаю. — В любом случае, — сказала Руми, стремясь сменить тему разговора. — Как поживают мальчики? Я давно хотела узнать. Он улыбнулся. Это была странная улыбка с плотно сжатыми губами, едва заметная, как мазок краски. — Мы справляемся, — признался он. — Когда царство демонов запечаталось, мы потеряли способность петь, так что о музыкальной карьере в основном не могло быть и речи. И мы должны какое-то время оставаться в тени, пока окружающий нас заговор полностью не рассеется. Сейчас мы работаем над идентификацией. — Идентификацией? — Повторяет она. — Среди парней я была одним из немногих, кто действительно прожил человеческую жизнь. — Улыбка исчезла. — По крайней мере, у меня есть имя, с которым можно работать. А остальные? Самыми человечными они были, когда притворялись айдолами, хотя на самом деле их и не считали таковыми. Пальцы Руми крепче сжали кончик соломинки: — точно. — Итак, мы работаем над тем, чтобы обеспечить их необходимыми документами для выживания здесь, — заключил он. — Честно говоря, до сих пор всё шло наперекосяк. Мистери всё ещё изучает корейский, Абс пытается вспомнить, как писать, хотя не делал этого несколько столетий. — Постой. — Она подняла руку с маникюром. — Абс? Джину моргнул. — Ага. — Его зовут, — она помедлила, спросив, — Абс? И снова этот румянец. — Мы не знали, как ещё его назвать. Идея с идолом не должна была длиться слишком долго, и мы полагали, что люди не будут сомневаться в этом. Руми ухмыльнулась: — Боже мой. Мира жаловалась на парня по имени Абс. — Она сделала паузу. — О, это напомнило мне... Она хотела, чтобы я тебе кое-что передала. Передай ему сообщение. Джину приподнял бровь: — сообщение? Какое? — «Ты идиот, и считай себя счастливчиком, что я не пронзила тебя своим копьём». Что-то в этом роде. Он бросил на неё невозмутимый взгляд. — А ты уверена, что это от Миры, а не от тебя самой? Она усмехнулась: — Да ладно. Я бы не стала тебе угрожать – я бы просто сделала это. Его губы растянулись в ухмылке: — Да, — сказал он, — ты бы так и сделала. Я скучаю по этому. — Ты скучаешь по тому времени, когда мы были врагами? Его пальцы прикоснулись к её пальцам через стол. От его демонической крови его кожа стала горячее, чем должна была быть. — Я скучаю по битвам. Она наклонила голову, и её коса блестящей спиралью упала на спину. — Если ты хотел, чтобы мой меч был у тебя под подбородком, тебе нужно было только попросить. — Я приму твоё предложение. — Он всё ещё наблюдал за ней, его тёмные глаза сверкали золотом в отражении стакана чая. Она никогда раньше не смотрела так пристально в его демонические глаза – они сияли, кисло-цитриновые, как спелый лимон, и излучали такое знакомое удовольствие. — У тебя такие же, как у меня. Она вздрогнула. — Мои глаза? — Ага. И твои шрамы тоже. — Он указал подбородком на слегка переливающиеся шрамы, которые тянулись по её запястью и исчезали в рукаве пиджака. Его рубашка почти ничего не скрывала. Когда солнечный свет падал на них обоих, их кожа сияла, как резной опал. — Я не заметила. — Ложь – она заметила. Она заметила все небольшие изменения в его внешности, как и предполагала. Он не поправил её, решив отхлебнуть из её чашки. — Эй, а ну отдай! — Пожалуйста. Как будто у тебя дома нет кучи этой дряни. — Ты угощаешь меня. Где твои манеры? Он рассмеялся резким, радостным смехом. — Манеры. Это забавная иллюзия. Я бы с удовольствием притворился, что у нас с тобой занятия по этикету, Руми. Она закатила глаза, борясь с очередным сильным румянцем. — Не могу поверить, что я нервничала перед новым разговором с тобой. Ты почти не изменился. Глаза Джину закрылись, словно во сне. — В некотором смысле, ты тоже. Мне так больше нравится. — Мм, — пролепетала она, отбирая у него чай. — А кто спрашивал? Джину снова рассмеялся. Несмотря на все эти разговоры о потере музыкальных способностей, это было самое милое, что у них было.