Глава XXII. «Похищенное сердце»

      Когда Гермиона разомкнула очи, место рядом с ней пустовало: на белых простынях остался лишь аромат давно ушедшего мужчины. Платье смялось в нескольких местах, однако на стуле висело новое, нежно голубого оттенка, с красивыми витиеватыми узорами. Наверное, принесли служанки, пока она спала, но по чьему приказу? Драко? Нарциссы? Или Миранды? Долго думать на этот счёт Гермиона не могла себе позволить — голова ужасно болела, отдавала противной пульсацией в области висков. Такое порой случалось, когда девушка только начинала осваивать ментальные практики.       Сейчас для полноценного существования ей, как жрице, необходимо было выпускать скапливающуюся в жилах энергию, дабы в теле сохранялся определённый баланс. Она медленно осела на пол, всматриваясь в витражные окна: солнце ласкало лицо мягко и обволакивающе. Гермиона слушала пение скворцов, постепенно погружаясь в подобие транса — некое поле, в котором разум очищался и успокаивался. Эту практику проходили все жрицы Ордена, она была одной из первых, которой они обучались. В мозгу начали проскальзывать мимолётные картинки прошлого: луг в Шотландии, отец и мать, Тео с букетом вереска, встреча с Драко в лесу, жизнь в плену Тома, освобождение, новая семья среди других жриц, возвращение во Францию. Она думала о том, как усовершенствовать свой дар и перестать видеть смерть от одного лишь прикосновения. Гермиона раз за разом то открывала свой разум для мира, то закрывала, пробуя вновь и вновь отстранять разум от беспокоящих мыслей. За прошедшие несколько часов в комнату заходили разные служанки, дабы навести порядок: у них постоянно находились новые задачи, и Грейнджер невольно задалась вопросом о том, не надоело ли им по несколько раз протирать пыль и передвигать утварь. Шум от уборки порой отвлекал Гермиону: девушки тихо изредка переговаривались о том, как важно начистить всё до блеска, и постоянно переставляли предметы в другие углы покоев, никак не успокаиваясь — по всей видимости, их всё не устраивал вид опочивальни.       Душа постепенно успокаивалась от практики, как и мысли медленно упорядочивались. Возводить ментальные щиты было весьма непростым занятием, и Гермионе предстояло это проверить эффективность этого в будущем. Она почувствовала лёгкий особый ветерок рядом с собой и распахнула глаза, поворачивая голову: перед ней замерла Миранда, в руках держа чистые полотенца.       — Не ожидала, что тебе такое понадобится после ночи с королём, — уколола мать, оставляя принадлежности на кровати. Короткое указание, и слуги поклонились, после чего быстро скрылись за дверьми.       — Он не касался меня, если ты об этом. А откуда ты узнала? Шпионаж? — хищно улыбнулась Гермиона, поднимаясь на ноги и поправляя подол смятой юбки.       Миранда лишь покачала головой, как будто разочаровавшись в словах дочери, и ответила:       — На простынях его лента для волос. Он приказал сделать её из твоего красного платья, которое осталось после похищения. Иногда такие мелочи меняют всю нашу жизнь.       Гермиона неверяще глянула на тонкий лоскут, узнавая ткань. Это платье она надевала на один из вечеров с Драко: Грейнджер уже успела и позабыть о существовании такого в своём многочисленном гардеробе. Но, по всей видимости, остался человек, который не вычеркнул тот наряд из своей памяти.       — Но откуда ты это знаешь?       — Потому что её сделала я, — Миранда грустно улыбнулась, подходя ближе к дочери.       Мать заглянула ей в глаза с болью, нежностью и состраданием, и Гермиона невольно отшатнулась. На лице Миранды отражалось глубокое сочувствие, будто она знала нечто, объяснить природу которого было непосильным бременем даже для такой сильной женщины. Её холодные руки, которые бились в лёгком треморе, появившегося на фоне болезненного состояния матери и уже не юного возраста, легли на плечи тяжёлым грузом. Она задала лишь один вопрос, выбивший землю из-под ног:       — Ты потеряла ребёнка в Каталонии?       И вновь перед очами предстали картины кровавых простыней, которые Гермиона поклялась забыть, но не получалось. Монстр всегда порождает монстров — и её случай не мог быть исключением из общих правил. Ребёнок от Тома был неправильным, неподходящим: всё, что связано с ним, было ошибкой, как и зарождение. Но тяжесть греха терзала сердце, мучая.       — Ты сама родила меня от насильника. Ты твердила об этом мне с самого детства, вбивая в голову то, каким ошибочным было моё появление на свет. Я избавила дитя от страданий быть нелюбимым собственной матерью. Не скажу, что это решение не мучает меня до сих пор. Но это то, что уже необходимо принять, даже если тётя по-особому переживает за моё психическое здоровье и решила рассказать тебе мой секрет, — выпалила на одном дыхании Гермиона.       Ноги ощущались как вата, а былое спокойствие и умиротворение улетучились среди прочих переживаний. Глубоко внутри она понимала своё ненавистное отношение к матери — та слишком яростно выражала свои эмоции в порыве гнева и совершенно не стеснялась в выражениях, обвиняя Гермиону во всех грехах отца, даже когда тот отправился в иной мир. Но она должна была понять боль дочери, а иначе в чём смысл материнства? Их судьбы слишком похожи в своих несчастьях, и Миранда могла прочувствовать все терзания Гермионы.       — Но я не убила тебя, Гермиона. Том ужасный человек, и его поступки отвратительны, но ты не такая. И всё же ты прервала маленькую жизнь. Я не знаю тебя. Долорес забила тебе голову ерундой с самых первых дней и изменила в худшую сторону, — прошептала мать, убирая руки.       Их взаимоотношения всегда были сложными, но Гермиона не могла себе представить, что когда-нибудь мать будет осуждать её за этот поступок, учитывая отношение Кроули к своей собственной дочери, которую считала плодом насилия. Она явно бы поддержала решение о том, что следовало избавиться от ребёнка Тома Реддла, сама пережив такую жестокость. Услышь она подобное, когда только совершила «преступление», наверняка наложила бы на себя руки. Однако той зависимой от мнения матери Гермионы больше не было.       Но всё равно на душе больно.       Очень.       — Каэтелле не стоило рассказывать тебе этого. Ты не готова к принятию правды даже о себе, что уж говорить обо мне. Ты любишь меня и ненавидишь, а к Ирвину питаешь лишь злобу, используя мальчика в корыстных целях. Знаешь, я завидую Драко и Рэймонд. Какой бы их мать ни была жестокой, она за своих детей готова убить. Хотя и она неидеальный пример — дочку отдала на растерзание старому зельевару. Видимо, не только этот мир ненавидит женщин, но и сами женщины не терпят себе подобных, — с горечью ответила Гермиона, указывая матери на дверь.       — Хотела сказать тебе: Джинни больше не будет тебе прислуживать, поэтому тебе поставят другую фрейлину. Поттер прибрал её к своим рукам.       Женщина не стала упрямиться воле дочери, которая продолжала указывать на выход: лишь тяжело вздохнула и прошествовала к дверям, даже не обернувшись напоследок, по всей видимости решив, что перевести тему на личную жизнь Джинни, хотя они разговаривали совершенно о другом, — лучшее решение. Гермионе стало мерзко, так ей настроение с утра ещё никто не портил. Осталось встретиться с Нарциссой, чтобы окончательно перечеркнуть этот день как удачный. Нет, Грейнджер не питала надежд на тёплый приём после стольких лет отсутствия, но и подобные выходки со стороны матери лишали её всякого терпения и былого уважения по отношению к Миранде.       Ей больно глубоко внутри, там, где душа завывала по ночам, но слёзы не текли из опухших глаз. Однако, словно ножом, эта ситуация ковыряла сердце Грейнджер с особой жестокостью и маниакальностью. Порой девушке казалось, что даже Том так не издевался над ней, как совершённый собственными руками грех. Сейчас, спустя много лет, она питала надежду о том, что жизнь с Драко будет иной, наполненной любовью и уважением.       После продолжительных сборов она покинула покои в сопровождении приставленного гвардейца. Из-за участившихся случаев заговоров и прочих нападений не только с членами королевской семьи, но и с представителями дворянства, было постоянное сопровождение охраны, дабы пресечь возможные покушения на жизнь.       — Госпожа! Вы здесь, — мужской голос позади раздался неожиданно.       Гермиона обернулась и замерла, завидев старого знакомого.       — Криденс! Великие Пятеро, как же я рада тебя видеть! — улыбнулась она и не удержалась от счастливого вскрика и весьма тёплых объятий. Она неловко выставила заслон, пробуя закрыться от дара: «чтение» чужих судеб и смертей не приносило ей радости, а обучение Примроуз и ментальное расслабление давало свои плоды, несмотря на кратковременную возникшую картину боя, от которой она постаралась отмахнуться, не зацикливаясь на страшном.       Бэрбоун обнял её, дружелюбно похлопав по спине. Он тоже изменился за эти семь лет: пустил бороду, под глазами успели залечь глубокие тени, а плечи стали более широкими. Криденс, по словам Драко, проходил службу на границе, активно участвуя во всех сражениях в составе Королевской Гвардии под началом Поттера.       — Счастье видеть вас здесь в здравии. После вашей пропажи многое поменялось, а Шотландия и вовсе осталась лишь на страницах книг. Мне сказали, что вы живы и служите на благо Ордена, уже тогда я знал, что вы вернётесь, чтобы изменить всё, — он казался впечатлённым, глаза горели огнём.       — Ты проницателен, Криденс. Ты здесь надолго или же скоро опять отправишься служить? — Гермиона мельком оглянулась на королевского гвардейца, но тот остался неподвижен, явно не намереваясь оставить Криденса с ней.       Бэрбоун предложил ей локоть, и они медленно пошли по коридору, изредка кивая представителям дворянства. Ей приходилось контролировать себя, ограждаясь от навязчивых картинок, — на висках от усердия появилась испарина. Говорить Криденсу о своих трудностях Гермиона не хотела, заодно решив, что такая своеобразная тренировка ей не повредит.       — Король послал за мной, чтобы я вам прислуживал. Гонец выразился весьма определённо о том, что в вашей защите король доверяет лишь мне, — смущенно ответил Криденс, уголки его губ вздёрнулись вверх.       — Это поистине хорошие новости. Буду рада, если ты вернёшься к своим обязанностям. Но как отреагируют на твой уход в полку? Главнокомандующий не питает особо тёплых чувств к моей персоне, — уточнила Гермиона, испытывая некоторую вину за своё неожиданное возвращение и перемену судьб подчинённых.       Многие уже успели обзавестись новыми делами, даже должностями. Джинни, по словам Миранды, стала личной служанкой Поттера. После расставания с принцессой Рэймонд многие поговаривали о том, что именно рыжеволосая пригрела на своей груди Главнокомандующего. Гермиона не хотела верить в эти слухи, однако она ещё не видела Джинни, чтобы расспросить ту подробнее, однако информацию приняла к сведению. Но и узнавать слишком интимные подробности не входило в планы Грейнджер — довольно много проблем надо было решить.       Встреча с Малфоем на этот момент была невозможна из-за его занятости — все судачили о заседании с послом Нидерландов. Его жена, Луна, была приглашена на дневное чаепитие, устроенное Нарциссой. Слуги, собиравшие её, были весьма болтливыми, выдав информацию как на духу.       — О, не волнуйтесь, принцесса. Главнокомандующий хоть и суров по отношению к ведьмам, но, думаю, он опасается всех новых людей в замке, король ясно выразился о вашей неприкосновенности. Гвардейцы не имеют права вас трогать. Случай был: котлы взметнулись в воздух из-за меня во время похода, многие испугались. Панике Поттер не поддался, однако всё равно был настороже. Я думаю, его предвзятость не столько к вам, сколько к Ордену. Вояки называют ведьм Непростыми, потому что верят в их злостность и далёкость от обычных людей. Благо, что они так и не поняли, что тогда произошло, списав всё на местность, где раньше было капище. Да и ведьмаков никто не видел до меня, хотя я скорее исключение, ведь полноценную магию творить не могу. Я это к чему: Поттер хоть и подозрителен, но не идиот, с мечом на людей не бросается без доказательств или явных причин. Скорее просто таким образом предупреждает вас, чтобы не вздумали колдовать против короля, — пояснил Криденс, приоткрывая перед ней дверь зала.       Посередине комнаты стоял круглый белый стол с плетёной скатертью и изящной фарфоровой посудой: миниатюрными чашками, блюдцами. Чаепитие уже началось, во главе сидела Нарцисса, рядом были Рэймонд и Луна. Последнее место пустовало — именно на нём и расположилась Гермиона, приветственно кивнув дамам. Криденс оказался позади, рядом с остальными гвардейцами, пристально оглядев всех присутствующих. С ним Грейнджер было гораздо безмятежнее, несмотря на её способности.       Присутствующие гвардейцы явно намеревались охранять членов королевской семьи непосредственно от Гермионы, судя по их суровым взглядам, устремлённым к её фигуре. Колдовство ведьм Каталонии было слишком сильно — Грейнджер могла сотворить многое. Присутствие такого количества охраны наверняка было связано с беспокойством Поттера.       — Вы опоздали, жрица. Мы уже успели заждаться, но рады, что вы наконец нашли время, чтобы посетить нас, — язвительно заявила Нарцисса, улыбаясь.       — Прошу прощения, королева. Порой мгновения настолько скоротечны, что следить за секундами весьма сложно. Остаётся надеяться, что я не заставила вас заскучать, — парировала Гермиона.       На блюдце тут же появилось пирожное с вишнёвым джемом и аппетитным кремом. Нарцисса Малфой, несмотря на свою утончённую фигуру, славилась любовью к выпечке и нанимала дорогих кондитеров, которые соревновались меж собой в искусстве создания славных десертов. Гермиона с нескрываемым интересом следила за перестановкой сладких блюд за столом, жена посла поддержала её в этом занятии, даже позабыв об этикете, начав без зазрения совести подцеплять жирный крем пальцем, облизывая его с таким аппетитом, что Грейнджер стало немного неудобно наблюдать за подобным.       — Не знала, что во Франции настолько ароматная и вкусная выпечка. В Нидерландах в преимуществе сытная солёная еда. А здесь всё так изысканно, — голос Луны был нежным, напоминающим звучание колокольчиков.       Гермиона начала считывать разум девушки: она была молодой, по-детски наивной, мечтательной и совершенно внеземной. Такое же сознание было присуще Примроуз, незатуманенное людскими страстями, чистое.       — Надеюсь, вам понравится пребывание во Франции, милая. Выпечку делает наш повар Жан, обращайтесь к нему, если захочется попробовать что-то интересное, — на удивление, Нарцисса была очень мила с этой девушкой.       Может, дело было в подковёрных играх замка? Проблемы с Нидерландами в поставках зерна настолько беспокоили всех, включая Драко, что его матери приходилось вести себя невероятно вежливо? Гермиона с некой долей насмешки смотрела на Нарциссу и её попытки держать дружелюбный настрой, но решилась поддержать женщину:       — Вы щедры, королева. И Франция радушна, как никогда прежде, — улыбнулась Грейнджер, а затем посмотрела на Луну. — Мы с вами не представлены, какое упущение. Я Гермиона Грейнджер, жрица Каталонского Ордена, в прошлом принцесса Шотландии. Вам, наверное, тяжело постоянно переезжать в связи с работой супруга?       Девушка немного замялась, закусив пухлые губы, но после ответила:       — Я Луна Руквуд, мой муж Август весьма категоричен в вопросе своей деятельности, поэтому остаётся лишь смиряться с возникающими трудностями. Вы и сами пережили многое, новости дошли и до нашей страны. Но я рада, что судьба привела вас в Шамбор вновь, ведь именно благодаря судьбе мы сейчас сидим здесь, пьём чай в обществе друг друга.       Её лицо стало просветлённым. Гермиона никогда не думала, что за пределами Каталонии увидит что-то подобное. Учитель была таким же честным и добрым человеком, Примроуз всегда несла это как главные ценности любой ведьмы.       — Скажите, на какой период времени вы решили посетить Францию? — спросила Нарцисса, в её графитовых глазах мелькнул хищный огонёк.       Гермиона решила, что в случае излишней напористости со стороны Нарциссы Луну в обиду не даст — долго в добросердечную женщину королева играть не сможет. Луна казалась совершенно безобидной и больше походила на ребёнка: её наивность подпитывалась не столько характером, сколько возрастом. Выглядела она слишком юной.       — Ещё неделю, если за это время поставки будут налажены. Великобритания довольно часто нападает на наш флот, мы не можем рисковать нейтральностью. Бельгия могла бы разрешить провозить зерно, но насколько это будет разумным решением, будут думать уже наши мужчины, — Луна скромно улыбнулась.       Грейнджер с уверенностью могла сказать, что девушка была примерной женой для Августа — покладистая, смиренная, милая. А самое главное — безобидная. Благородных дам всегда воспитывали в соответствии с этими критериями, в отличие от будущих королев, которые по характеру не должны были уступать и акуле.       Чаепитие продолжалось своим чередом, никто больше не задавал вопросов о политике. Нарцисса и Луна переключились на темы моды и рукоделия, в то время как Гермиона медленно потягивала напиток из чашки, подмечая происходящее. Быть сторонним наблюдателем успело войти в привычку после пяти лет в Ордене — Долорес всегда учила замечать незначительные изменения в поведении собеседников, контролировать разговор, вмешиваться, когда того требуют обстоятельства. Рэймонд лишь изредка улыбалась жрице, намекая на разговор, но уже без посторонних, что Гермиона полностью поддержала.       Гвардейцы возле дверей начали перешёптываться, а потом и вовсе собрались в кучу. Снаружи послышался разъярённый мужской голос, который приказным тоном сказал отворить. Охрана замешкалась, но выполнила указание. В зал влетел мужчина средних лет, подобно урагану, тут же двинувшись в сторону Луны. Её глаза наполнились ужасом, она смотрела то на вошедшего, то на насторожившуюся Нарциссу.             — Мы уезжаем, Луна. Собирай свои вещи. Франция отказалась выполнять требования и идти на финансовые уступки. Нидерланды не будут помогать с зерном.       Его истерика была слишком оглушающей, Гермиона начала пристальнее рассматривать возникшего мужчину, который слишком напористо пытался поднять девушку из-за стола. По всей видимости это был Август Руквуд, муж Луны.       Следом за ним совершенно спокойно зашёл Драко, после чего облокотился о стену. На нём была белая рубаха с закатанными до локтя рукавами и чёрные брюки. Волосы убраны в низкий хвост той самой красной лентой. Гермиона невольно засмущалась, чувствуя, как краска прилила к лицу. Он выглядел слишком непосредственно — не по-королевски, но как знатный дворянин. Драко смотрелся так ещё лучше и даже моложе, просто с более крупной фигурой. Выступающие мышцы, венки, широкие плечи — всё это буквально отвлекало Гермиону от нарастающей проблемы, которую необходимо было как-то решать.       — Успокойтесь, — голос Грейнджер приобрёл властные нотки с толикой приятных вибраций. Ей не хотелось использовать технику, но суматоха выходила из-под контроля.       Август замер, как каменное изваяние, тупо глядя на неё своими очами. Луна невольно прикрыла рот ладонью, выдохнув с ужасом. Все присутствующие, включая гвардию, покосились на Гермиону с настороженностью, а рука Поттера, который стоял неподалёку от своего короля, опасно легла на рукоять меча. Однако Драко, на удивление всех солдат, подошёл ближе, совершенно не страшась. Его пятерня легла на плечо Грейнджер, как бы вынуждая передать эту ситуацию ему. Девушка мгновенно выставила ментальный заслон, дабы снова не увидеть то самое поле с распростёршимся на нём телом короля.       — Зря вы не поверили мне, Август. Вам придётся наладить поставки, иначе Нидерланды могут не рассчитывать на тёплые отношения со стороны Франции. Надеюсь, что это вы уяснили. Отправляйтесь обратно и сообщите своему королю о моих твёрдых намерениях и впредь не пугайте дам несдержанностью, — в голосе Драко слышалась явная скука.       Руквуд злобно оскалился и, схватив Луну за руку, потащил за собой, буквально волоча девушку, которая еле успевала перебирать ногами. Гермиона искренне посочувствовала несчастной — когда-то и она сама успела побывать в таких повелительных отношениях, что весьма мерзко. Охрана постепенно покидала зал, осматривая место происшествия следом. Поттер хотел остаться, но король кивнул в сторону двери, приказывая удалиться. Рэймонд под предлогом занятости испарилась, оставляя Нарциссу, Драко и Гермиону наедине. Вдовствующая королева плотно поджала губы.       — Неужели так сложно было наладить с ним отношения без лишней шумихи? Нам ведь так нужно зерно! А что, если он откажется посодействовать в перевозе через сухопутные границы Бельгии? Народ недоволен переменами и винит во всём отказ от католичества. Твоё поведение опрометчиво.       Драко медленно подошёл к матери и с холодностью произнёс:       — Думаю, вы слишком устали за сегодня. Идите в свои покои и будьте там, пока я не разрешу вам выходить. Остальное решим мы с Грейнджер, но уже без вашей помощи.       Нарцисса не скрыла своего удивления, промелькнувшего среди прочих эмоций. Лицо Драко же было совершенно каменным, не выражавшим ничего, кроме серьёзности. Женщина молча кивнула и напоследок глянула на Гермиону, взор сочился презрением и недовольством, которое она быстро погасила в себе, и затем направилась к выходу.       Они остались наедине, вопреки настойчивым попыткам Поттера зайти ещё раз — своими переживаниями он напоминал Грейнджер курицу-наседку. Драко лишь строго посмотрел на него, и тот покинул их общество, тяжело вздохнув: Гермиона успела заметить нахмурившееся выражение на лице. Жрица без зазрения совести уселась на место и продолжила пить чай, попробовав заодно и шоколадный круассан. Малфой присоединился и занял стул рядом, с неким интересом рассматривая чашки.       — Судя по всему, мы прервали ваше чудесное чаепитие. Август совершенно не знает манер. Бедная жена, он, кажется, отвратительный муж, — сыронизировал Драко.       — Какой ты саркастичный. Что произошло с поставками зерна? Я не совсем понимаю ситуацию, — спросила Гермиона.       — Кризис. Посевы в этом году были совсем плохие, а один из дворян совершенно не захотел помогать, даже больше — устроил саботаж против остальных. Всё из-за матушки, во время общественных казней она посчитала нужным представить перед судом и его сына. И теперь приходится искать альтернативу и закупать зерно у соседних стран. Однако есть серьёзные проблемы с транспортировкой — флотилию топит Англия, а с Бельгией ещё нет окончательной договорённости. Так что претерпеваем сложные времена, — пояснил Драко.       Ситуация действительно была весьма непростой. Необходимо добиться расположения и Бельгии, и Нидерландов, дабы разрешить возможные трудные вопросы касаемо сухопутной границы и дальнейших поставок.       — Что планируешь делать? Август сбежал так, что вряд ли догоним. Или есть другой план? — поинтересовалась Гермиона, чувствуя, что не зря он выпроводил мать отсюда.       — Бельгия. Если мы займёмся разработкой волшебной палочки, можно предложить им материалы исследования в обмен на помощь с зерном, — ответил Малфой.       Гермиона покачала головой.       — Сёстры не делятся такими вещами со странами, это не повод для политических игрищ. Тем более в Бельгии правят католики и лишь малые еретические группы. Поэтому сомневаюсь, что магическая разработка будет им по душе.       — Ордену нужна жила дракона. Думаю, они могут пойти на уступки, если мы предоставим им желаемое. Я свяжусь с Биллом, полагаю, он даст нам яйцо, — Драко поднялся и одной рукой опёрся на стол, нависая над девушкой.       Их глаза пересеклись, а сердце вновь замерло. Гермиона помнила поцелуй, совместную ночь, ленту для волос, что сейчас красиво отливала на фоне белого цвета прядей. Все проблемы отошли на второй план, когда взгляд опустился на губы мужчины. Однако всё ещё помнились проблемы, о которых забывать совершенно не стоило. Миссия жриц должна быть выполнена.       — Ты не думал о том, что, возможно, яйцо не подойдет? Что, если понадобится сердечная жила взрослого дракона? Меня не зря направили именно сюда, сёстры верят, что Валар подойдёт. Но ты не дашь его пустить на опыты, — усмехнулась Гермиона, на доли секунд отрываясь от созерцания.       — Правильно мыслишь, Валар съест любого, кто посмеет его тронуть. Именно поэтому остаётся искать другие возможные варианты. Но я хотел поговорить не только о драконах. — Улыбка на его лице казалась вымученной и омрачённой усталостью.       — Свадьба? — предположила Гермиона, чувствуя сладостное предвкушение.       Её следовало провести как можно скорее для укрепления власти Драко и участия Ордена в политике. Жрицы порой «подкладывали» своих сестёр под королей и представителей знати, а затем могли организовать свадьбу, дабы усилить собственное влияние, — случай Гермионы и Драко не первый в истории. Благодаря этому ведьмы могли полноправно вмешиваться в процессы, происходящие как внутри стран, так и снаружи, правда, не исключая подозрений со стороны. Гермиона и сама ощущала тот груз ответственности, который лёг на её плечи, — Ордену просто необходимо получить нужные материалы для создания палочки, а союз поможет Гермионе в беспрепятственном управлении и участии в жизни Франции, что значительно ускорит поиски.       — Да. Церемонию Совет назначил ещё раньше. Меня беспокоит Реддл, он притих в последнее время. Что говорили жрицы о его сущности? Та странная тень, которая отделилась от его тела в день твоего освобождения. Они сказали, что это было? — В голосе Малфоя слышалось откровенное беспокойство.       — Его суть, тёмное начало. Все подозрения легли на бывшую жрицу, Нагайну. Примроуз говорила, что в прошлом Нагайна была искусной жрицей Ордена, пока не переступила принципы и не начала играться со страшными проклятиями, — пожала плечами Гермиона, чувствуя беспокойство.       Неожиданно Драко протянул ей руку, доверительно заглянув в глаза. Гермиона приняла его сухую крепкую ладонь, ощущая, как всё легче контролировать свой дар, и мужчина повёл её по коридорам замка, которые постепенно сменились потайными ходами. Когда промозглость уступила место солнечному свету, Грейнджер зажмурилась, невольно схватившись сильнее за Малфоя. На его лице расцвела усмешка, и он немного ускорился. Перед очами возникла полянка, на которой расположился Валар, мирно спящий и совершенно не обращающий внимания на дрожащих слуг, что пытались почистить его белоснежную чешую.       Когда они подошли поближе, дракон лениво приоткрыл веки, впериваясь суровым взглядом в фигуры Драко и Гермионы. Ладони девушки вмиг вспотели, а горло предательски пересохло, полностью погружая Грейнджер в это ужасное чувство страха перед неизведанным. Валар не видел её довольно давно, да и привязанности меж ними не возникло — Драко не позволял лишний раз беспокоить тварь.       — Не дёргайся. Драконы чутко реагируют даже на малейшее проявление страха. Но и храбриться не стоит, Валар не может позволить кому-то властвовать, за исключением меня, — с осторожностью наставил её Малфой.       Валар тяжело выдохнул и поднялся, распрямляя своё туловище до таких чудовищных размеров, что Гермиона невольно замерла. Его хищные глаза осматривали девушку с интересом, словно оценивали каждый жест и движение. Морда дракона двинулась по направлению к её тонкой фигуре. Тёмно-синие очи вглядывались настолько глубоко, что Гермиона чувствовала себя неуютно, однако продолжала стоять, временами озираясь на Драко. Чешуя дракона поблёскивала в лучах солнца.       — Он же не нападёт на меня, верно? Мы ещё сможем потягаться в пламени в таком случае, — нервно усмехнулась Грейнджер.       Существо резко двинулось вперёд и уткнулось мордой в живот девушки. Время словно замерло: непонятное ощущение трепета заполнило всё естество Гермионы вкупе с мелкой дрожью. Она лишь на доли секунд узрела серое небо, но скоро развеяла видение. Гермиона и не подозревала, что могла узреть смерть животных и других волшебных существ. В глазах Драко отразился мимолётный испуг, который сменился настороженностью:       — Лучше не двигайся сейчас.       Но дракон, словно требуя ласки, продолжал утыкаться мордой, ощутимо толкая Гермиону из стороны в сторону, предположительно желая получить поглаживание. Но Гермиона не решилась: его огромные размеры заставляли её переживать — Грейнджер едва могла устоять на собственных ногах, рискуя завалиться на землю. Это было и вправду необычно: Валар, всегда суровый и беспощадный, вёл себя как милый котёнок, словно соскучившись по ней за время отсутствия. Могло ли быть такое, что он ощущал переживания Драко и сочувствовал утрате хозяина?       Этот момент мог длиться довольно долго, однако Малфой подошёл поближе и положил свою ладонь на голову Валара. Дракон отступил к своему месту, следуя негласному приказу хозяина, и улёгся обратно на траву. Пришла неожиданная мысль, которая оставила неприятный осадок где-то глубоко в душе: она не хотела использовать Валара для целей Ордена.       Сестринство ожидало от неё многого, в особенности касаемо разработки волшебной палочки. И хотя Гермиона жаждала расплаты Реддла за все страдания её и народа Шотландии, но не хотелось получать желаемое таким путём. Грейнджер считала себя довольно сердечным человеком: она испытывала искреннее сочувствие к животным и их страданиям, а потому не стремилась проливать кровь, даже если бы она помогла в решении многих проблем. Прерогатива брать яйцо у Уизли тоже не радовала — убивать детёныша смотрелось как ещё более безжалостное действо.       — Мне нужно будет отдать сердце дракона Долорес для создания палочки. Но я не хочу этого делать, Драко. Это так жестоко. — Грусть заполнила всё сознание Гермионы.       — Один дракон против тысяч людских жизней. Надо сделать правильный выбор. С Уизли я разберусь сам, — коротко ответил Драко.       Между ними возникло неловкое молчание: все темы для потенциального разговора были исчерпаны, а размытое понятие отношений весьма неприятно заиграло меж ними. Гермиона не могла точно определить такой масштабный спектр чувств, который был обращён к Драко Малфою. Они сблизились, это бесспорно, но как разговорить мужчину на нечто большее — совершенно неясно. Одно Грейнджер знала точно: её похищенное сердце слишком уязвимо для любых ран. Она боялась вновь познать боль от мужского пола, хотя и верила, что Драко не причинит ей вреда, не заставит захлёбываться горючими слезами.       Довольно долго они простояли, прежде чем король прервал затянувшееся молчание, полностью покрытое размышлениями обоих.       — Тебе не следует переживать ни о чём, Гермиона. Моя вина, что твоя судьба стала настолько искалеченной и изуродованной, я не смог тебя защитить, когда был так нужен. Но я исправлюсь, если ты доверишься мне, — тихо сказал Малфой.       От крепкого сильного мужчины, властного и жёсткого на поле боя короля ни осталось и следа — перед ней возник иной облик. Драко теперь выглядел чутким, внимательным, трепетным. Ей хотелось сжать его ладонь покрепче: обнять, до боли цепляясь пальцами в спину, прижиматься к Драко со всей силой, словно пытаясь уверить, что всё и вправду будет хорошо.       — Драко, твоей вины нет ни в чём. Когда Люциус давил на тебя, ты всё равно пытался мне помочь. А в остальном грешен Том, не бери ответственность за его отвратительные поступки. Я рада быть во Франции вновь, счастлива, что ты тепло встретил меня уже в новом статусе, — она не удержалась от улыбки.       — Это меня утешает. Но скажи, чему бы ты хотела уделить время здесь, во дворце? Вопросами организации свадьбы займутся матери, нам же останется подготовить лишь тонкие детали. До встречи с Уизли ещё достаточно времени. Может быть, ты желаешь что-то особенное? — интерес в его голосе был необузданным: Драко явно чувствовал неумолимое любопытство.       Гермиона задумалась: свободного времени у неё было с избытком, никто ещё не успел навестить на Грейнджер кучу обязанностей. По правде сказать, жрице следовало поскорее разобраться с шотландцами — Криденса уже назначили её личным охранником, осталось поговорить с Джинни о её удивительной связи с Поттером, а также…       — Что случилось с Тео? Он остался здесь после того, как я попала в плен? Нашлось ли ему пристанище во Франции?       Лицо Драко изменилось и приобрело более суровые, холодные черты, будто Гермиона своим неудобным вопросом наступила ему на больную мозоль с особым садизмом и удовольствием. Оставалось лишь гадать, что скрывалось за этой непонятной примесью эмоций, возникших на лице Драко, полностью отдавшись лишь переживаниям за старого друга — Теодора. Их отношения с Ноттом качались из стороны в сторону: детская влюблённость и его безответность. Помолвка со Сьюзен разрушила многое, но сейчас дворянин не имел ничего из-за разрухи Шотландии, а следовательно и даме из Швейцарии больше не мог предложить ничего по-настоящему стоящего.       — Он остался здесь лишь благодаря ходатайству Миранды. Поскольку его дворянское происхождение позволяет работать на более высокой должности, он стал писарем при Аргуса Филче. Но работа, как ты понимаешь, не из приятных — приходится собирать самую мерзкую из возможных информацию от птичек, — с некой настороженностью ответил Малфой.       Гермиона же не совсем согласилась с мнением Драко о писарстве: все богатые дворяне получали образование от самых лучших учителей Европы, а также приглашали к своим домам преподавателей из восточных стран. Знаний Тео вполне хватало бы, чтобы успешно выполнять поручения Филча, хотя с последним Грейнджер и не была знакома лично. А что касалось вопроса морали — оставалось лишь надеяться, что Нотту хватило ума не совать нос в шпионские дела, которые практически всегда омрачались кровью. Среди жриц также обучали лазутчиков, которые с большим успехом передавали все важные новости от своих хозяев до Верховной.       — Я рада, что ему нашлось хорошее место в другой стране. Ты имел полное право вышвырнуть его, как блохастого котёнка, но не сделал этого. Благодарю, — Гермиона сделала учтивый книксен, опуская вниз глаза, выражая глубокое почтение королю.       Сейчас их грани были слишком размытыми, хотя по статусу она обязана выказывать должное уважение — её статус принцессы, как и его принца, уже давно неактуальны.       — Не стоит. Теперь, когда судьба слуг выяснена, может, всё-таки выскажешь свои пожелания? — Драко перевёл тему разговора, чем вызывал неприкрытое удивление.       — У тебя разве не много государственных дел? Например, Нидерланды? — ухмыльнулась Гермиона, вспоминая неудачные переговоры насчёт зерна.       — Август прогнётся подо мной, но его упрямство будет нам стоить слишком дорого, — недовольно поморщился Малфой. — Тем более что пока известные мне рычаги давления малоэффективны.       Гермиона неожиданно пришла к мысли о том, что могла бы помочь ему в разрешении этого непростого вопроса. Вот только вмешиваться ей пока что запрещалось Долорес, дабы не наворотить лишних дел. Орден не поощрял активное влияние на разум политиков — их с лёгкостью могли обвинить в подчинении воли незаконным путём, соответственно, и уровень доверия к жрицам упал бы.       — Я могла бы заставить его. Факт запрета есть, но вряд ли Орден обратит на это малейшее изменение свой взор, — не удержалась Грейнджер.       Драко удивился, это бесспорно. Он явно не ожидал от неё подобного предложения, даже с учётом прошедших лет. Гермиона же, напротив, захотела поддержать его в ситуации, когда отношения с человеком слишком сложны, а страдают обычные люди Франции. Почему-то, где-то в недрах собственной переменчивой души, Гермиона желала, чтобы он разрешил ей подобную вольность. Конечно, без излишнего — она не собиралась ломать мужчине мозги или же превращать его в безвольную куклу, хотя и этому в Каталонии уделили особое внимание.       — Пока не стоит. Не хочу, чтобы лишний раз о твоих дарах ползли ненужные слухи. Многие ещё трепетно относятся к католицизму, не принимая язычество. Даже Поттер тебя побаивается, хотя многое повидал на полях сражений, — усмехнулся Малфой.       — И пусть боится. Себя в обиду теперь не дам и, если продолжит косо смотреть и ладонь на рукоять меча класть при моём появлении, точно его околдую, — фыркнула Гермиона.       Драко рассмеялся: заразительно, по-юношески, совершенно беззаботно. Гермиона наблюдала за этим, как зачарованная — давно ей не приводилось слышать его радость. А было ли это когда-то? Она уже не помнила. Помимо редких проявлений усмешек, Малфой практически всегда сохранял серьёзность, а особенно сейчас, когда статус давил бременем ответственности.       — Боевая Гермиона Грейнджер. Звучит довольно забавно, хотя я верю в твою угрозу. — Его улыбка была теплее летнего солнца.       Мир меж ними вновь замер, словно они вернулись во времени: когда были совсем юны, пылки и неопытны. Но чувства разгорались будто с особым жаром, ранее Гермионе неизвестным. Ладонь Драко медленно проскользила от груди к шее и притянула девушку ближе. Взгляды прикованы, натяжение — невыносимо. Грейнджер, казалось, ощущала стук его сердца, положив руки на его грудь в ответ. Валар пристально наблюдал за ними, но не с целью напасть на Гермиону, будто просто следил за происходящими событиями.       Тепло разливалось по всему телу, будто эль — приятно и дурманяще. Гермиона, как наивная девочка, была полностью очарована этим суровым королём с эльфийской красотой. Сейчас, когда прошло столько времени и испытаний, ей наконец хотелось покоя. Построить семью и защищать тот сокровенный мир от возможных напастей. Впереди ей должны встретиться многие невзгоды, но Гермиона верила, что в одно прекрасное рассветное утро она вновь глубоко вдохнёт воздух, пропитанный ароматом вереска.       Всё будет хорошо.       Его серые очи отливали голубым на солнце — очаровательно и пленительно для взора Грейнджер.       — Твои глаза. В них появились зелёные вкрапления. Это из-за Ордена? — неожиданно спросил Драко, оглаживая большим пальцем щёку жрицы.       — Да. Моё посвящение было полно боли и страха. Древняя магия не терпит сопротивления, которое я активно проявляла. Напряжение в глазах дало такой эффект на радужке, — пробормотала Гермиона, смущённая подобным интересом, хотя и привыкла к изменённому цвету.       Неожиданно Малфой с силой притянул Гермиону к себе, впиваясь губами в её. Его сухие уста были требовательны, с настойчивостью прижимались. От этого момента Грейнджер ощутила непонятное ощущение в животе, словно внутри затрепыхал рой прекрасных бабочек. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша.       — Ты, как всегда, сама неожиданность, Малфой. Такими темпами до свадьбы мы не доживём, — прыснула Гермиона.       — Не волнуйся на этот счёт. У нас ещё достаточно времени, — ухмыльнулся Малфой, заправляя выбившуюся каштановую прядь за ухо Гермионы.       И вправду. Хотелось в это верить.

***

      Гермиона вернулась к себе в комнату, воодушевление после встречи с Драко полностью поглотило её. Она медленно начала расшнуровывать платье — фрейлину Грейнджер ещё не попросила, справляясь со всеми сложностями сама, а взывать о помощи к Криденсу в таком дамском деле было чем-то неприличным, по мнению жрицы.       Однако Грейнджер зря думала об одиночестве: она замерла, почувствовав присутствие чужака в покоях. Тонкий шлейф мускуса дотянулся до ноздрей, также о потенциальной опасности свидетельствовал флакон с ароматическим маслом, который стоял не так, как его оставляла девушка — всё это она заметила в последний момент, когда уже было довольно поздно. Гермиона резко обернулась и увидела тёмный силуэт в углу комнаты, который расположился прямиком в бархатном кресле. Горящие свечи едва ли задевали его широковатую фигуру.       — Хватило же наглости прийти сюда. Не побоялся ли ты, что я сейчас тебя поджарю? — закатила глаза Грейнджер.       Мужчина поднялся на ноги, и был он нескладен — большие плечи, коротковатые ноги, неприятное лицо, волосы цвета соломы убраны в тугой хвост.       — Да, весьма невежливо было приходить без приглашения, прошу прощения. Меня зовут Корбан Яксли, я Магистр Казначейства при дворе. Я пришёл к вам не просто так, уважаемая жрица, — он обнажил свои порядком подгнившие зубы, вызывая у Гермионы нескрытое отвращение.       — Говорите, что нужно, и убирайтесь, иначе я позову охрану. Разве этикет вам не знаком? — фыркнула Гермиона, скрещивая руки на груди.       Она смотрела на него, как хищница, отслеживая каждое движение. Необходимо было проверить покои на наличие опасных артефактов и средств слежения — неизвестно, что этот странноватый мужчина мог сюда притащить и с какой целью.       — Да, ещё раз прошу вашего прощения, госпожа. Я к вам пришёл из-за казны. Король занят войной, но совершенно не заботится о тратах. Сегодня мы потеряли выгодную сделку с Августом, что, безусловно, доведёт страну до голода. Необходимо разрешить этот вопрос с вашей помощью. Давайте договоримся: вы вынуждаете Руквуда принять условия Франции, а я даю вам нечто ценное, — Яксли ухмыльнулся, нетерпеливо потирая ладони.       У Гермионы и так были размышления насчёт принуждения Руквуда. Видимо, не один Корбан будет ходить к ней с подобными «просьбами». Многие при дворе считали её ведьмой, руками которой, по всей видимости, можно творить беззаконие, торгуясь с ней, как с уличной колдуньей. Оскорбительно? Возможно. Но выяснение условий договорённости пленило её больше.       — Вы же понимаете тяжесть подобного действа? И осознаёте ли, у кого просите помощи? — уточнила Гермиона, угрожающе надвигаясь на мужчину.       Яксли не отступил назад, однако с опаской заглянул ей в глаза: увиденное ему явно не очень понравилось, потому что он начал переводить свой взор на одежду жрицы. Гермиона прекрасно понимала его страх, но не собиралась отступаться.       — И тем не менее я пришёл, дабы просить именно вас. Но я с уверенностью могу заявить, что вам понравится то, что я могу предложить. Знаете, вам даже не нужен король, если вы примете мои условия, — мужчина оскалился, а затем достал из нагрудного кармана белый платок.       Гермиона нахмурила брови, совершенно не понимая, что же могло находиться в ткани. Корбан подошёл ближе, и на ладони начал разворачивать платок: край за краем обнажалось то, что она никак не ожидала увидеть.       — Это…       — Да, именно то, что вам нужно. У меня есть достаточно людей на чёрных рынках, которые продадут лишь мне и моим людям, но даже королю не подкупить этих разбойников. В Париже, в Лютном переулке, я могу ещё найти достаточно, но за хорошую плату. Казна трещит по швам из-за военных расходов, но это не мешает мне находить обходные пути, — Яксли словно хвастался находчивостью и коммуникативными навыками.       Но то, что скрывал белый платок, и вправду было невероятным. Гермиона всё разглядывала, но Корбан неожиданно закрыл тканью реликвию, не позволяя смотреть более.       — Вы же понимаете, что я должна буду раскрыть нахождение такого ценного материала? Орден свяжется с вами для дальнейшего договора, — выдохнула Гермиона, поднимая глаза на Яксли.       — Так вы согласны?       Грейнджер прикрыла веки, чувствуя дрожь в области висков. От Корбана доносился приятный аромат с отблеском невесомой тёплой вибрации.       Он не врал ей.       — Допустим. Когда вы хотите исполнения обязательств? — спросила Гермиона, постепенно отходя от неожиданного использования сил.       — Проверить меня было мудрым решением, вполне в стиле Ордена. Я всегда буду с вами на связи. А пока держите это и помните о нашем договоре, — Яксли с вычурной аккуратностью передал ткань ей в руки, а затем отвесил шутливый поклон.       Топот его шагов гулом отдавался в голове, пока дверь окончательно не прикрылась за мужчиной. Гермиона чувствовала своё сбившееся дыхание, мелкую дрожь в ладонях, совершенно ей не свойственную. Примроуз всегда учила её быть более сдержанной, однако сейчас она не могла себя контролировать абсолютно и безупречно.       Пальцы начали медленно разворачивать уголки, постепенно открывая взор на предмет договора. Грейнджер забыла, как дышать, когда с трепетом дотронулась до прядей, чувствуя невероятный прилив сил.       Перед ней лежали волосы единорога.       Ещё один вариант наполнения волшебной палочки.       Следовало как можно скорее связаться с Орденом и сообщить об этом Долорес и Каэтелле.