Часть 1

      Она знала, что это грех. Каждый раз, когда его кожа обжигала кончики её пальцев, стыд вспыхивал в груди, словно спичка, но остановиться было невозможно. Шедоу и Эми. Тень и свет. Запретный плод всегда казался самым сладким.       Месяц назад он женился. Красивая церемония, белоснежное платье, слëзы умиления родственников невесты. Эми, которая на тот момент уже была замужем за Соником, наблюдала за этим через экран телефона, сжимая бокал с вином так сильно, что костяшки пальцев побелели.       Однажды Шедоу вошел в её цветочный магазин за букетом для жены – крупные, безупречные розы, отражающие его собственную безукоризненность. Эми слегка натянуто улыбнулась, перевязала стебли шелковой лентой, и их пальцы мимолетно соприкоснулись.       — Спасибо, – пробормотал он, но не спешил уходить. Задержался у витрины, якобы рассматривая астры, но взгляд его, словно блуждающий огонь, скользил по её тонкой талии, по открытым плечам. Она чувствовала это — кожей, нервами, каждой клеточкой тела.       Вскоре он стал появляться чаще, без видимой причины. Просто стоял среди благоухающих цветов, курил у входа, а она делала вид, что не замечает, как её тело невольно напрягается от его присутствия. Зачем он приходит, думала она. Зачем бередит старые воспоминания?       Тем вечером он не сдержался, и прижал её к стене за магазином. Грубые пальцы впились в её бедра, губы оставили огненный след на шее. Она стонала, цепляясь за его кожаную куртку, чувствуя, как что-то внутри неё надрывается. Он женат, Эми замужем. Теперь у них была жизнь, в которой им не было места друг для друга — или, по крайней мере, не должно было быть.       Но разве это имело значение, когда его руки срывали с неё одежду, а губы шептали её имя, словно молитву?       На следующее утро Эми вернулась домой, к Сонику. Она солгала, сказав, что осталась у подруги, а он обнял её, ничего не подозревая. Но сердце Эми разрывалось от стыда. Она целовала мужа, а думала о другом.       Шедоу тем временем смотрел на свою жену, которая готовила завтрак. Мария, так еë звали. Она улыбалась ему — тёплая, добрая, верная. Он ненавидел себя.       Но вечером они снова встречались.       В один из таких вечеров Шедоу переместил их в однокомнатную квартиру на окраине города. Его руки уже привычно скользили по её бедрам, а зубы слегка кусали плечо.       — Она ждет тебя дома, — прошептала Эми, когда его ладонь закрыла ей рот.       — Заткнись. — Шедоу сказал это без злобы, но всë равно ненавидел, когда она упоминала его жену. Его движения стали резче, пальцы впились в её кожу. Эми закрыла глаза, позволяя волне боли и удовольствия захлестнуть её.       — Ты ведь знаешь, чем это закончится. — Шептал он позже, когда они лежали в постели, а за окном бушевал дождь, отражая бурю внутри Эми.       Она знала, и всë равно, не в силах противиться, тянулась к нему снова.       Скоро он уйдëт. Как всегда. Оставит её одну, с синяками на бëдрах и привкусом его поцелуя на губах, в этой полупустой квартире, которая принадлежала лично Шедоу, и о которой никто больше не знал, кроме Эми.       Дождь усилился. Ëж застегивал ремень, его красные глаза были непроницаемы.       — До завтра, — бросил он, растворяясь в непроглядной темноте.       Завтра всë повторится. ***       Тенистая аллея парка, погружëнная в позднюю тишину, казалась безлюдной. Шедоу стоял под тусклым светом фонаря, его длинное пальто трепетало в порывах холодного ветра. Тлеющая сигарета между пальцами почти догорела, но он не замечал ни её, ни пронизывающего холода. В голове пульсировала навязчивая мысль: она не должна была прийти. И всë же он знал – она появится.       Шорох шагов по опавшей листве заставил его резко обернуться.       Эми Роуз. В призрачном свете фонаря её розовые волосы казались языками пламени, а в зелëных глазах мерцал какой-то дразнящий блеск.       — Опять куришь? — её голос, мягкий и мелодичный, словно шепот ветра, коснулся самого сердца.       Шедоу бросил окурок на землю и раздавил его каблуком.       — Тебе не стоило приходить.       — Но я здесь, — она сделала шаг ближе, и волна её парфюма – пьянящий аромат жасмина или, может быть, розы – ударила ему в лицо. Он невольно зажмурился, этот запах лишал его воли. — Мы же договорились.       — Мы ни о чем не договаривались, — резко отрезал он, но тело предательски напряглось, когда её пальцы легко коснулись его запястья.       Эми улыбнулась, как сытая кошка, предвкушающая лакомство.       — Врëшь. Ты помнишь каждый наш разговор. Каждое прикосновение.       Ëж сглотнул, ощущая сухость во рту. Черт возьми, она была права. Кого вообще пытался обмануть? Он помнил всë.       — У меня есть жена, — тихо пробормотал он, но это прозвучало как жалкое оправдание, в которое он сам уже давно не верил.       — А у меня – муж, — спокойно парировала Эми, медленно проводя кончиком пальца по его нижней губе. — Но разве это когда-нибудь нас останавливало?       Его дыхание стало прерывистым. Она была опасна. Она несла с собой хаос и разрушение в его жизнь. Как и он в еë.       Шедоу резко схватил её за талию и прижал к шершавой коре дерева. Эми ахнула, но в её глазах читалось лишь голодное ожидание. Он знал, что играет с огнëм, что это безумие, но не мог остановиться.       — Не здесь, — вдруг сказал ëж, перемещая их с помощью Хаос Контроля, но в этот раз не в его одинокую квартиру, а в номер какого-то отеля.       Его губы нашли её, горячие, жадные, требовательные, а руки скользили под юбку. Они падали в бездну, теряли рассудок, забывали обо всех тех, кого предали уже давно.       Потом, когда буря страсти утихла, Шедоу лежал на спине, и Эми свернулась калачиком рядом, её пальцы лениво рисовали круги на его груди, словно пытаясь запечатлеть каждый изгиб тела в своей памяти.       — Мы оба ужасны, — сказал он, слова сорвались с губ, как тяжëлый вздох.       Она тихо засмеялась, но в её смехе не было ни капли веселья, лишь горькая ирония.       — Значит, мы созданы друг для друга.       Ëж закрыл глаза, перевернулся на бок и притянул еë ближе, чувствуя тепло её тела. Завтра он снова будет сожалеть о том, что они делают. Но пока он позволял себе тонуть в этом грехе. Позволял себе быть счастливым, пусть и ненадолго. ***       Они не встречались так уже год. Целый год притворялись примерными супругами: он — перед женой, чьë лицо, к своему стыду, в данный момент с трудом вспоминал, она — перед Соником, своей давней любовью, превратившимся в законного мужа. А потом очередной случай в баре, пьяный смех, и вот они здесь — в дешëвой комнате с запотевшими окнами.       — Помнишь, как ты предлагал мне руку и сердце? — Эми повернулась к нему, обнажая синяки на бëдрах. Синяки, оставленные его грубыми пальцами. Шедоу выпустил дым в потолок, стараясь не смотреть на них.       Да, помнил. Лето семь лет назад, поляна за городом, где они тренировались. Он, дурак, купил кольцо в ювелирной лавке и уронил его в траву, когда опустился на колено. Они тогда полчаса искали эту чертову безделушку, смеясь, как дети.       — Мы могли бы сейчас быть дома, — прошептала Эми.       Не в этом затхлом номере, не прячась, не ощущая призрачного гнильца во рту после каждого поцелуя. Дома. Вместе. С общими фотографиями на стенах и глупыми спорами о том, кто забыл купить молоко.       Шедоу раздавил окурок в пепельнице, оставив черный след.       — Ты бы не вынесла меня как мужа, — буркнул он. Ложь. Они оба это знали.       Правда была в другом: однажды утром, после той неудачной попытки предложения, они проснулись и испугались. Испугались того, что счастье потребует жертв — друзей, принципов, самих себя. Проще было убежать. Он — к чужой женщине, она — к этому синему засранцу Сонику, как будто этим можно было стереть память о том, что между ними было.       Дождь усилился. Где-то в этом городе их вторые половины, наивные и ненужные, возможно, накрывали на стол или смотрели телевизор, не догадываясь, что их сердца давным-давно разбиты. А здесь, среди смятых простыней и пустых бутылок, Шедоу и Эми снова сделали то, что умели лучше всего — выбрали боль вместо счастья, привычку вместо любви. ***       За окном сгущалась тьма, когда Шедоу вошел в их тайное убежище. В воздухе витал густой запах старого дерева, смешанный со сладковато-горьким ароматом духов Эми – таким же, как и их отношения.       Она сидела на подоконнике, затянувшись сигаретой, и пепел небрежно осыпался на еë бледные пальцы. Как же Соник ненавидел запах сигарет, и всячески пытался отговорить ежиху от этой пагубной привычки, когда узнал о том, что его жена внезапно начала курить.       — Мы законченные ублюдки, — произнесла она без приветствия, выпуская струйку дыма.       Шедоу не стал спорить. Они сожгли мосты сегодня утром, признавшись во всём. Жена Шедоу не проронила ни слезинки, сказав, чтобы он уходил. Соник, всегда такой весёлый, молча вышел, хлопнув дверью так, что треснул дверной косяк.       Они оба признались, и всё равно пришли сюда – на старую смотровую площадку, где когда-то неподалëку Шедоу неумело делал ей предложение, роняя кольцо в траву. Теперь он зажал её запястья над головой, впиваясь в еë губы. Эми выгнулась, чувствуя, как под языком Шедоу растворяется привкус её помады – той самой, что её муж купил на их годовщину.       Их поцелуй был горьким, как пепел.       — Они нас ненавидят, — Эми прикусила его нижнюю губу, в её глазах стояли слёзы, но ноги уже обвивали его бёдра.       — Мы заслужили, — прохрипел Шедоу, впиваясь пальцами в её бёдра.       Постель скрипела в такт их движениям, каждый толчок — будто попытка заглушить голос совести. Он знал каждую родинку на её теле, каждый вздох, каждый стон. Двенадцать лет тайных встреч в раздевалках, чужих квартирах, тёмных переулках.       Они разрушили всë. Брак, доверие, чужие жизни – ради чего? Ради этих украденных встреч, после которых их терзала ненависть к себе, но они снова и снова возвращались друг к другу.       — Я не могу без тебя, — Эми прижала ладонь к его груди, где под кожей бешено колотилось сердце. — Даже сейчас. После всего.       Они одевались молча. Через пыльное разбитое зеркало Шедоу видел, как Эми застёгивает старую юбку — ту самую, синюю, в которой она была на их неудавшейся помолвке.       — Куда теперь? — спросила она, подбирая с пола заколку, которую невзначай сломала.        Выхода не было. Они разрушили две семьи, чтобы понять простую вещь: они — ядовитый наркотик друг для друга. Одна доза, и всё начинается снова.       — Ко мне, — сказал он.       Эми кивнула. Они прекрасно знали, что будут ещë больше ненавидеть себя завтра. Но сегодня их губы снова слились в поцелуе, горьком от слёз и сладком от знакомого вкуса.       — Мы никогда не будем счастливы, — прошептала она, едва слышно.       Шедоу повернулся к ней, резко притянул к себе, и крепко, словно боясь, что она сейчас исчезнет, обнял.       — Мне плевать.       За окном лил дождь. Где-то там, вдали, остались их прежние жизни, разбитые вдребезги. Но теперь у них не было выбора. Только они остались друг у друга.       И ненависть к себе, которая, казалось, уже стала неотъемлемой частью их извращенной любви.