Пленники разных ветров

Обернуться бы лентой в чужих волосах - Плыть к тебе до рассвета, не ведая страх. Шелком в руки родные опуститься легко. Вспоминай мое имя! Прикасайся рукой. (с) Мельница До приезда в Зеленые крыши Энн беспрестанно носило по жизни, словно сухой листик, подхваченный сильным осенним ветром. Ветер нес ее то в одну, то в другую сторону, иногда вынуждал осесть в грязной луже, а иногда дарил кратковременное ощущение свободного полета. Насладиться последним обычно удавалось недолго. Но никогда еще Энн не чувствовала себя так стабильно и спокойно - словно зерно, упавшее в благодатную почву и прорастающее под обильным дождем или ласковым солнцем. Зеленые крыши стали ее пристанью, в которой приятно было найти утешение после долгих лет неопределенности и одиночества. Приятно было отдохнуть, погреться в лучах строгой, но искренней любви. Конечно же, чтобы потом - непременно, даже неотвратимо! - найти свое собственное приключение, от которого сердце уйдет в пятки и захватит дух. О, как это было желанно и правильно, несмотря на утопичность самой идеи! *** Гилберт Блайт изначально казался Энн деревом, прочно уцепившимся корнями за свой привычный клочок земли. В этом была приятная, свойственная только ему надежность, цельность и честность. Но, когда ураганный ветер - тяжелая потеря - внезапно вырвал его корни и переломал ветви, Энн поняла, что они не такие уж разные. Вот только у Гилберта, возможно, нашлось чуть больше смелости в тяжелые времена. В глубине души Энн почти восхищалась этой отвагой - оставить в Эйвонли все тени прошлого и отправиться странствовать. Несмотря на потерянность, знакомое ей горькое отчаяние и душевную боль. Энн ждала. Ждала его писем, ждала возможности отправить ответ с яростным стремлением вклиниться в его ураган, ждала слов, которые не приходили на ум - ну хоть плачь! Она, кажется, раз-другой даже и всплакнула - очень досадно и стыдно было вспоминать, как ее неудачные слова утешения обесценили потерю Гилберта мимоходом, бездушно, болезненно... Если бы она смогла исправить это, когда вновь увидит его! Если бы правильные слова каким-то чудом смогли выделиться из хаоса ее беспокойных мыслей... Если бы она - они оба! - получили желанный второй шанс... *** Когда Гилберт все же нашел в себе силы вернуться, Энн наконец посмотрела в его повзрослевшие глаза и на мгновение потеряла ориентир. Кажется, она вновь ощутила себя подхваченной ветром - ветром первой привязанности, окрепшего чувства, которое родилось из борьбы и протеста. Только теперь Энн была не сухим листиком, она была белым лепестком, отпущенным судьбой на удачу в прекрасный, невиданный ранее полет. Лицо залило краской смущения от внезапной чуждой мысли: Энн поняла, что однажды хочет осесть на шершавой, теплой ладони Гилберта и стать предвестницей новой страницы, новой эпохи. Эпохи их общего с-ч-а-с-т-ь-я. Кажется, это слово они оба всегда писали правильно. В таких вопросах - Энн знала наверняка! - порой недопустимо всерьез ошибиться. По крайней мере, во второй раз - определенно, нет.