Она не знает о нём всё

— Я видел записи, — произнёс Офицер, медленно приближаясь к ней, — вы с 246 работали в одном парке. Смотря на неё сверху вниз, осматривал каждую каплю крови на её лице. Ему не хотелось делать ей больно, но он должен был её остановить — он не мог предать систему. Мужчина подошёл ближе, присел на колени рядом с ней, не церемонясь, стянул с неё маску и посмотрел прямо в глаза. Его взгляд — холодный, тяжёлый, удушающий — такой, что не каждый сможет выдержать, но она… она сможет. Она не боится. Она выдержит. — Ты в него влюбилась или типа того? — спросил Офицер в своём привычном тоне, но всё же что-то в нём изменилось. — Какое вам дело? — хриплым голосом произнесла Но Ыль, смотря на него из-под полуприкрытых век. Не ответила сразу, хотя могла — знает, куда бить. Знает, что он не любит колкости, когда отвечают вопросом на вопрос, когда отходят от темы, когда не говорят прямо. Она знает о нём всё — по крайней мере, так считает она сама. Мужчина схватил девушку за горло и слегка сжал. Будь на её месте кто-либо другой — придушил бы, не думая. — Здесь я задаю вопросы, а не ты! Так что отвечай! Голос Офицера сорвался на крик, что стало неожиданностью для обоих. Крик — то, что несвойственно этому человеку. Его каменный образ не мог позволить себе столь ярких эмоций. Он не понимал, что с ним происходит, но заметил, что его безэмоциональная, бесчувственная натура рушится только тогда, когда она рядом. — Если игрок 246 умрёт, — говорила Но Ыль усталым, безжизненным голосом, — то ребёнок тоже умрёт. Воздуха становилось всё меньше — говорить всё сложнее. Сон Хо слегка удивился её ответу. — Ты говоришь о его дочке? Ты реально делаешь всё это, чтобы защитить чужого ребёнка? Пытаешься так загладить вину за то, что бросила своего? — Заткнись, — прошипела одиннадцатая сквозь зубы. — Но ведь я прав, разве не так? — Ненавижу те... Не успев договорить, она почувствовала, как руки мужчины обхватывают её лицо, а его губы накрывают её. Это было неожиданно — словно ливень среди ясного, солнечного дня. Только сейчас Но Ыль поняла: она вовсе не знает его. Мир вокруг них будто замер. Больше ничего не имело значения, кроме недосказанности между ними, но и это могло подождать. Девушка отвечала на поцелуй — так же грубо, так же настойчиво. Их поцелуй — словно схватка двух хищников: каждый пытается подавить другого, показать себя выше, заставить подчиниться. В их поцелуе не чувствовалось нежности или любви, только страсть и желание. Она понимала, что должна отстраниться, должна оттолкнуть его, но она не хочет.