1

29 мая 00:12 Алкоголь ударяет в голову очень быстро, отдаваясь неприятным давлением в висках. Клэри уже чувствует, что слишком отдается эмоциям и моменту, забывая о строгом контроле, в котором держала себя весь последний год. Несколько бокалов вина и одна настойка, которую она ненавидит, но всё равно пьёт — просто чтобы не отставать от других. Клэри, надо сказать, всегда испытывала трудности с тем, чтобы вписаться. В мире людей это оправдывалось кучей странных мистических вещей, происходивших с ней, так что в школьные годы она едва ли общалась с кем-то, кроме Саймона — такого же закрытого и социально неловкого человека. Впервые попав в Институт, она думала, что наконец всё изменится: ведь она оказалась там, где должна была быть. И первое время так и было — все относились к ней доброжелательно, делали скидку на неопытность. Но сколько бы она ни отдавала этому миру, этого всё равно недостаточно, чтобы стать своей. Она по-прежнему незваный гость в чужой семье: Алек не устаёт напоминать ей, как сильно подставляет всех отсутствием профессиональных навыков и детскими страхами. Клэри закашливается, делая очередную затяжку — кажется, это уже шестая сигарета за вечер. Каждый раз, когда ей становится неловко, она сбегает на этот балкон, чтобы перевести дух. Джейса не будет ещё около месяца — он проходит обучение в Идрисе, готовясь занять какой-то важный пост. Без него Клэри чувствует себя чужой. Именно он всегда был рядом на шумных вечеринках и становился её напарником в заданиях. А сейчас она словно маленькая девочка, с которой никто не хочет сидеть в школьной столовой. Она делает ещё одну затяжку и допивает бокал вина. Но вместо обещанного веселья — только горечь. Последние дни и так выдались тяжёлыми, а этот вечер лишь усиливает мрачные мысли. 27 мая 15:21 — Не выставляй ногу так, — ворчит Алек. — Ты и так в невыгодном положении. — Почему? Они ненадолго прерывают бой. Клэри выдыхает и переводит взгляд с пола на Алека. Драться с ним тяжелее, чем с его сестрой, и куда сложнее, чем с Джейсом, который либо бережёт её, либо поддаётся. Но уже несколько недель она под его опекой — родители решили, что он должен её тренировать. И он действительно хорош. Вот только каждое утро перед тренировкой Клэри едва сдерживает слёзы, пытаясь придумать предлог, чтобы её пропустить. Его профессионализм и педагогические способности не искупают того, как он заставляет её чувствовать себя. Она чувствует себя глупой и бесполезной — и почему-то ей отчаянно хочется доказать ему обратное. — Тебя слишком легко ударить в бок, — схематично показывает он удар, видимо устав после нескольких часов тренировки. — Либо можно сделать вот так. Он прижимает ногу к её и слегка толкает — ещё чуть-чуть, и она окажется на полу. — Я поняла. Мы можем сделать перерыв? Алек качает головой. — Только после того, как выполнишь хотя бы одно из того, что я говорю. — Я стараюсь. — Недостаточно. Хочется убежать и расплакаться. Снова. Две недели назад она уже уходила от него со слезами, и тогда Изабель утешала её: «Не всё сразу, дорогая». — Хорошо. — Она делает глоток воды и принимает боевую стойку. — Соберись. В реальном мире тебя жалеть не будут. Она бьёт первой, и от неожиданности он пропускает удар. Видимо, это была мгновенная реакция на его слова. Она пытается выжать из себя максимум, но липкая усталость и духота в зале мешают. Пропускает удар в бок, сгибаясь пополам с тихим «блять». — Дерись. Ещё несколько секунд — и она на полу. Алек сидит на ней: одна рука прижимает её шею к полу, перекрывая кислород, другая держит запястье, блокируя любые попытки сопротивляться. — Ты мертва. — Его взгляд затуманивается, становясь слишком экспрессивным для обычной тренировки. — Ты даже не пытаешься победить. Это выглядит жалко, Клэри. Её пробирает дрожь. Хочется сказать, чтобы он пошёл нахуй, но нехватка воздуха не даёт вымолвить ни слова. Алек держит её ещё несколько секунд, разглядывая её лицо так, что Клэри по-настоящему пугается. Но потом он вдруг отпускает её и резко встаёт. — Тренировка окончена. — Он уходит, даже не извинившись. 29 мая 00:59 Клэри разглядывает шею в зеркале — не стёрлась ли тоналка, скрывающая следы удушья. Признаваться в этом слишком стыдно, будто она сама виновата. Будь здесь Джейс, она чувствовала бы себя защищённее и, возможно, даже заявила бы всем, что Алек — грёбаный садист. Но Джейса нет. И от этого лишь сильнее чувство собственной вины. Она не видела Алека с тех пор. Сегодня он заглянул на день рождения Изабель всего на полчаса, большую часть которых Клэри провела на балконе с сигаретой, а потом, кажется, сбежал в свой кабинет. И в этот момент её накрывает волна ярости. Она даже не успевает осознать, что делает, когда идёт по коридору к его кабинету. Три коротких стука. — Войдите. Она распахивает дверь так, что та бьётся о стену. — Нам нужно поговорить. — Клэри? — Он выглядит слегка смущённым. — Что случилось? — Что за херня была вчера? — выпаливает она, упираясь руками в стол напротив дивана, на котором он сидит. Он выглядит совсем иначе, чем тогда — никакого ледяного взгляда, только усталость и лёгкая сонливость. В воздухе витает запах алкоголя. На столе — открытая бутылка коньяка или виски, наполовину пустая. — Я не должен был так поступать, — выдыхает он. Её не устраивает этот ответ. Она ждала ссоры, а не холодных извинений. — И это всё? — А что ты хочешь услышать? — пожимает он плечами. — Почему ты меня ненавидишь? — спрашивает она уже тише, почти жалобно. — Это же ненормально. Он разглядывает её с любопытством, затем встаёт и подходит ближе. — Посмотри. — Она закатывает рукав, обнажая сине-багровый синяк на запястье. — Я не понимаю… Лайтвуд сжимает губы. — Я перегнул палку. Но все охотники ходят в синяках, а то и хуже. — Он отводит взгляд. — Ты хочешь, чтобы я пожалел тебя? — Какой же ты бесчувственный… — Потому что не бегу спасать тебя, как все? Она качает головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я никогда не просила меня спасать, Алек. Но необязательно каждый раз напоминать, что я самая слабая и никчёмная. Услышав дрожь в её голосе, он смягчается. Подходит ближе, кладёт руки ей на плечи — она вздрагивает. — Ты пьяна, — тихо говорит он, стирая пальцем слезу с её щеки. — Иди к чёрту, Алек. Она вырывается, но он хватает её за запястье. — Не трогай меня! — Подожди. — Он тянет её обратно, и она почему-то подчиняется. — Мне жаль, Клэри. Я не думал, что ты так это воспринимаешь. Что-то сжимается у неё внутри — он извиняется впервые. — Просто… за пределами Института тебя никто не будет беречь. — Он приподнимает её подбородок, заставляя встретиться взглядом, и проводит большим пальцем по линии её челюсти. — Тебе нужно быть жёстче. — Я не могу. Я стараюсь, но у меня не получается. Ей вдруг отчаянно важно оправдаться перед ним. — У тебя нет выбора. — Он наклоняет голову. — В мире людей ты могла бы оставаться такой… мягкой, красивой… Он накручивает её прядь волос на палец. — Но здесь тебе придётся измениться. — Его взгляд скользит по её лицу. — В других обстоятельствах я бы не требовал от тебя ничего. Она замечает, что его бёдра оказались между её раздвинутых ног, пока она сидела на столе. Не помнит, как это произошло, но его рука лежит на её колене, а лицо слишком близко. И почему-то её это не смущает. То ли алкоголь, то ли месяц без секса, то ли этот неожиданно откровенный разговор — первый за долгое время. — Что ты делаешь? — выдыхает она ему в губы. — А тебе разве не хочется? Клэри целует его первой, нарушая все обыденности. 6 июня 04:46 Клэри тихо выбирается из спальни Алека на рассвете — нужно успеть до возвращения охотников с ночного задания. Ей не хотелось бы, чтобы кто-то застал её в таком виде: растрёпанные волосы, оверсайз-футболка, явно не её. Вряд ли кто-то поверит, что она пришла к нему «тренироваться». Пятый раз за неделю. Хотя у неё всегда готово оправдание на случай встречи с Изабель: «Я вышла покурить, но услышала странные звуки из вашего коридора». Неважно, что балкон на другом этаже. С той ночи в кабинете они не могут остановиться. Наутро ей казалось, что это был разовый порыв, но через день Алек сам пришёл к ней. И надо признать: никто не доводил её до такого, как он. Джейс никогда не трахал её так, как ей хотелось. Он слишком много спрашивал, делая вид, что заботится, но большую часть её слов пропускал мимо ушей. Одни и те же позы, «я люблю тебя» перед тем как кончить, поцелуй в лоб после. Алек делал так, что оставались синяки, приходилось зажимать рот, чтобы не разбудить весь Институт. И Клэри неожиданно осознала, что именно этого ей и не хватало. С Джейсом она никогда не позволяла себе того, что позволяла с Алеком. Джейс слишком её любил. А с Лайтвудом они просто получали удовольствие. Ничего больше.