Часть 1

      Когда Плакса переступала порог загадочной двери, она думала, что жизнь будет лучше. Дни будут лететь легко и быстро, наполненные счастьем среди себе подобных. Не нужно будет притворяться, не нужно прятать себя, не нужно следовать глупому социуму и рамкам чванливых стариков… Сейчас она в очередной раз посещает надгробия на окраине леса, прежде чем дверь откроет ей проход в новый мир. Плакса, Ангелита, Магнолия, Селеста, Флер, Бен… Все они прошли через перерождение, как только пришли сюда.       — Ваши тела и души были загрязнены сущностью мира людей… Иногда, чтобы продолжить жить, вам нужно отречься от себя старых…       Голос Лилит звучал убедительно, когда она опускалась в мохнатую теплую яму, что послужит ей инкубатором на долгие месяцы. Конечно, едва научившись принимать себя такой, какая она родилась в мире людей, было страшно потерять ту немногую стабильность, приносящую духовное умиротворение, но вскоре плоть расплавилась, а разум погрузился в неспешный, дивный сон.       Иногда это фантастическое царство озарялось короткой вспышкой кошмара, видимо, всплывало неприятное воспоминание прошлого «я».       Когда же, окунувшаяся в тепло земли и цветов, Мелани пробила свою уютную скорлупу, к малиново-розовому небу взмыло совершенное существо. Материя родного мира дала ей сильное, мощное тело, крепкие сверкающие крылья из горного хрусталя, и большие, пронзительные глаза, способные видеть и мысли, и душу.       Новорождённая фея взмыла в самую высь, окинув новым взглядом теперь уже точно свой настоящий дом, и тот час же шмыгнула с подёнками в самую чащу, в туман из вечерней дымки и грибных спор. Фейри, что были рождены здесь с начала времен, и что перерождались из раза в раз, встречали Плаксу, певуче свистя её настоящее имя и танцуя вокруг раскрытых цветочных чашечек.       Под ногами чавкал пропитанный не то нектаром и потом, не то водой и кровью бархатный мох, а лениво заходящее солнце до самого конца освещало радующихся смерти и рождению существ. Вскоре свои яйца-коконы покинули и друзья по другому миру, преобразившись таким же образом. Новорожденным позволили сделать эти небольшие пустые могилы, исходя из традиций их прошлого «я». Эдакий символ того, что когда-то у каждого из них была другая жизнь. Жизнь, которую нельзя было пожелать врагу.       Лес, куда привела их духовная наставница, был очень старый и явно потрепанный стихией. Небеса подпирали колонны старых тысячелетних деревьев и совсем еще юных вековых цветов, в котором можно было переждать ночь или непогоду. То тут, то там сверкали радужные лужи из мёда и слизи ранее вылупившихся яиц, на котором пускали мицелий грибы и паслись мохнатые пыльные бабочки. Все вокруг будто бы возрождалось после страшной катастрофы, и никогда не знаешь, будет тебя ждать под камнем ласковый росток, или же присыпанный углём череп со множеством глазниц.       — Когда этот мир умирал, его дети, уже угасшие, возродились с другим телом, другим разумом, и в других реальностях. Подобно вам, они проходили череду смертей и рождений, постепенно теряя память о предыдущих себя. И, как и вас, их вернули домой, — заметила Лилит, когда из очередной кладки донеслись звуки переродившихся.       Наставница говорила мало, да и нужды в этом особо не было, так как её понимали без слов. Мелани знала, что она тоже будет переходить от мира к миру в поисках тех, кому, как и ей, когда-то не повезло быть не в своём теле. Правда, для начала и своё бы не мешало усилить.       Духовный наставник — это не только жертвенность, бескорыстность и чуткость, но и развитые способности, чтобы самой открыть двери и защитить тех, кто должен пройти через них. Год её тело раз за разом умирало в цветущих чащах и раз за разом возрождалось, обновляя саму себя и свои мысли, чтобы заключенная в каждой клеточке плоти энергия текла размеренно и правильно. Как только ноги и крылья начинали держать крепко после очередного рождения, Лилит заставляла её создавать предметы, явления, и даже мысли с нуля, чтобы натренировать будущего «ангела». Наконец-то, когда обучение было завершено, Мелани, в окружении друзей, подвели к её первой двери.       — Приведи кого-нибудь классного, — хихикает Магнолия.       — Ты будешь лучшей наставницей, дорогая, — стрекочет восхищенная Флёр.       — А если кто-то будет тебе мешать… То преврати его в гриб! — подсказывает воинственная Селеста.       — Главное, береги себя, — робко напомнил Бен.       Конечно же, в первый раз Мелани одну никто не отпустил, и наставница терпеливо ждала, когда юная фея подойдет к двери.       — А если… Если я не справлюсь? Если те, кто на меня рассчитывает… Никогда не найдут свой дом.? — прошептала сама себе Мелани, смотря на латунную ручку перед собой.       — Подруга, ты слишком много накручиваешь себя, — Ангелита, что была рядом и в школе, и в инкубаторе-яме, и каждом лесном шабаше, подхватила фею под руку, — ты сильнее, чем думаешь, и видишь куда глубже большинства. Представь это… Как очередной этап, где каждый спасённый тобой эмпат — это твоё дитя, которому ты дала шанс на прекрасную жизнь в прекрасном мире. Поэтому не бойся.       Слова подруги немного подбадривали, и Мелани сделала свой первый шаг. За дверью её ждала прекрасная и бесконечная Вселенная, наполненная тысячью мирами один краше другого. Мелани встречались русалки с шлейфами из мыльных пузырей и морской пены, что резвились на теплых волнах и пели диковинные песни. Нимфы, рождённые из неизвестных и знакомых одновременно цветков и медовых сот. Прекрасные эльфы с выточенными из минералов телами и пронзительными глазами. Под ногами то шелестела трава, то хрустел как свежее печенье первый снег, и каждый раз за дверью ждало что-то уникальное и новое. Кто-то встречал Духовного Наставника как спасение, кто-то не верил до последнего, что это происходит с ним, а кто-то пытался отринуть своё естество. Последние случаи особенно расстраивали и пугали Мелани, ведь как можно согласиться прожить всю жизнь, не будучи собой? Но самым страшным для Мелани было открыть дверь и увидеть там пустоту.       Умершие миры, которые пережили конец света или только умирают в своей, совершенно особой агонии, которые еще не успели расцвести как тот прекрасный лес, где фея выбрала себе домик. Девушке было невероятно больно смотреть, как всё прекрасное разрушалось вместе с чем-то таким же грязным и жестоким, что пережила сама Мелани, будучи человеком. В таких мирах ей особенно хотелось найти кого-то родного. Спасти, вернуть домой, дать шанс и надежду на лучшее будущее. Первые разы, когда мир на последнем издыхании был глух к призыву, и ни одна ей подобная душа не откликалась, фея долго открывала одну дверь за другой, чтобы проветриться и выдохнуть резко подступившие слезы.       — Увы, дитя, мы не всегда успеваем прийти вовремя. Иногда случается так… Что спасать уже некого, — Лилит перебирала украшенные фиалками пряди своей подопечной после одного такого путешествия.       Мир за очередной дверью был совершенно лишен жизни, даже призраки не слетелись из руин на запах чего-то живого. Лилит всегда успокаивала, что их души наверняка родятся где-то еще, в мире более спокойном, чем тот, где они были.       Однажды фея переступила порог мира в поисках очередных заблудших душ. Первое, что её встретило, был свет. Ослепительный и белый-белый свет от высоко стоящего солнца в самом зените. Но при этом вокруг было относительно свежо. Даже холодно, если брать кого-то, более усреднённо похожего на человека. Под ногами струился белоснежный крупинчатый песок, такой же студеный, как и воздух вокруг. Странная холодная пустыня простиралась настолько, насколько хватало взгляда, перекатываясь дюнами и барханами как штормовыми волнами.       Мелани недоверчиво огляделась. Обычно дверь открывается там, где есть хотя бы намёки на население, а тут буквально голый пейзаж. Быть может, за тем пустырем есть жилой оазис? Или местные привыкли жить под землей, спасаясь от холода? Или вдруг цивилизация здесь передвигается по пустыне на жилых машинах-городах? Ничего. Пустошь песчаная изредка сменялась пустошью глиняной, или небольшой каменистой грядой, где материнскую породу загадочным образом вынесло наверх. Не увидев ничего живого, Мелани вернулась в свой мир, отогреться в нагретом нектаре. Она еще вернётся в эту холодную бескрайнюю белизну и посмотрит, кто там живет.       Третьего дня поиски феи увенчались успехом. Песчаное плато спустилось вниз в большую гладкую равнину, по которой двигался относительно небольшой черный клубок пыли. Мелани сразу почувствовала, что эта черная «пыль» весьма себе разумна и очень опасна. От существ, что неслись клином, сильно фонило неизвестной пугающей силой, поэтому фея наблюдала на расстоянии. Сначала «пыль» двигалась как обычный вихрь, но вдруг что-то разбило единый строй на две части, заставив «клубы» бешено метаться вокруг чего-то, что на расстоянии не было видно стороннему наблюдателю.       Мелани подкралась ближе и, только когда последняя сущность была разбита, стало видно причину их кончины. Фигура молодого мужчины, который из-за темной одежды и невероятной скорости казался черной искрой на белом фоне, довольно четко вырисовалась в солнечных лучах. С виду — типичный человек, ничем не отличимый от тех, что некогда ходили вместе с ней на занятия еще в другой жизни. Худощавый, крепкий, с бледной кожей и гривой пушистых чёрных волос. Мелани бы подольше рассмотрела местного обитателя, но тот, будто бы почувствовав на себе чужой взгляд, в ту же секунду рванул прочь, да так быстро, что фея даже подумать не успела ни о чем.       Девушка только растерянно захлопала глазами. Впервые на её памяти от неё уносились так быстро, не дав и шанса объясниться и не попытавшись напасть. Когда первичное оцепенение спало, местного жителя уже и след простыл, будто бы его никогда не бывало. Мелани осталось только запомнить энергетический фон местности, чтобы точно знать, где открыть дверь в следующий раз, и вернуться в свой мир с пустыми руками.       Еще несколько дней холодная пустыня создавала впечатление полностью покинутой земли, пока однажды черная дымка и черная искра снова не попали в поле зрения Феи. В этот раз вихрь кольцом кружил вокруг цели, то раскрываясь в единую цепь, напоминая хлыст в отскоке, то снова замыкаясь. Человек в черном отличался от того, кого Мелани видела в первый раз, и он то отбегал, держа оборону, то делал резкие выпады в сторону преследователей, сокращая их поголовье. Кольцо из черного дыма становилось всё тоньше, но подобравшаяся ближе Мелани видела, в каком плохом состоянии оборонявшийся.       Помогать другим, даже если они не являются целью поиска, не запрещалось, и фея одним пронзительным криком обратила существ и их рогатые маски в небытие. Правда, у этого действенного средства был и побочный эффект: мужчина в черных одеждах подпрыгнул, будто напуганный кот, и через секунду уже был за ближайшим барханом, не то от испуга, не то тоже попав под действие магии эмпата.       Расстроенная неудачей Мелани уже хотела было уходить, но что-то блестящее в песке привлекло её внимание. На холодных крупинках неизвестных пород лежал предмет, похожий на сферическое полупрозрачное светло-голубое образование со светящейся сердцевиной, генерирующее маленькие молнии. Вокруг было плохо видное при дневном освещении голубоватое свечение, а сам предмет имел неравномерный цвет — темнел от центра к краям. Видимо, тот парень обронил, когда убегал. Наверное, из-за него его так активно преследовали те сущности из черной пыли.       Стоило только девушке взять предмет в руку, как она затылком ощутила отчетливый пытливый взгляд. Тот парень наблюдал за ней из-за бархана, видимо, в ожидании, когда она потеряет интерес к окружению и уйдет. И, судя по всему, этот предмет был для него очень ценным и важным — Мелани ощутила сильную нервозность смотрящего и нерешительность, за которой был выбор: вступать в еще один бой или нет. Фея, поняв, что ничего не мешает на такой скорости подбежать к ней и атаковать, медленно положила загадочный предмет на песок и отошла, подняв руки.       — Я не собираюсь причинять тебе зла или брать твоё. Я не враг тебе!       Холодный ветер подхватил её слова и разнес над пустошью. Никого живого видно не было, но вот присутствие ощущалось как никогда сильно. Тогда фея схитрила: составить простенькую иллюзию своего ухода за дверь из ниоткуда было проще простого, и теперь ей оставалось только наблюдать, будучи невидимой, что будет делать местный обитатель.       Ждать пришлось долго: он явно решил выждать безопасный момент, уже после спустившись с дюны за своим добром. Несколько раз к испугу Мелани он смотрел в упор в то место, где она стояла, словно бы чуял, что его обманывают. Благо же, близко не подходил. У этого кожа была посмуглее, волосы длиннее, чем у предыдущего встречного, а руки украшены рукавами татуировок. Беспалые перчатки было увенчаны тяжелыми, покрытыми ржавчиной и бог знает чем еще кастетами, повидавшими не одно сражение. Молодой мужчина осторожно подобрал предмет, из-за которого за ним гонялся Черный Легион, в последний раз огляделся и, подобно молнии, скрылся уже насовсем.       Дома, в своём уютном дупле-библиотеке, фея сделала несколько зарисовок этих загадочных существ. Молчаливых, мрачных, и невероятно быстрых. Хотелось узнать побольше об их природе, об их мире, их истории и переживаниях. Две недели в пустыне не было никого, кроме тех черных духов, которые начинали беспокойно метаться, стоило Мелани подойти слишком близко. Будто бы они знали, что убило их товарищей в прошлый раз.       Наконец, на четырнадцатый день, поиски увенчались успехом. Отряд из четырёх членов стоял на небольшой горной гряде и смотрела, как фея выходит из своей нематериальной двери. На секунду Мелани стало страшно. Вдруг это засада? Да, она может за себя постоять, но до сегодняшнего дня основными её противниками были люди, беспомощные и телом и духом. Эти же создания, хоть и выглядели как люди, были куда опаснее, да и числом превосходили.       Наконец, от отряда отделилась одна фигура и направилась к Мелани прямо по почти что отвесному склону хребта. Этот представитель местного населения отличался рыжими глазами и пушистой челкой, почти прикрывающий левый глаз. Его руки тоже покрывали цветастые узоры звёздчатых татуировок, которые выглядели диковинно на фоне общего черно-белого пейзажа. На оголенном прессе парня была надпись, которую Мелани интерпретировала как «изгой». Спустившись к подножью, он остановился в нерешительности, будто придумывая, с какой стороны подступиться к незнакомому существу.       Наверняка товарищи должны были сказать ему, что Мелани — не опасна, и даже помогла одному из них, но аура настороженности полыхала как газовый факел, стоило только вдохнуть поглубже. Фея едва не разрушила хрупкие частицы своего успеха, когда от использования силы эмпата её зрачки подернулись черной пеленой. Попытка общения была воспринята как что-то враждебное, от чего ощетинился железными лезвиями и тот, кто стоял внизу, и те трое, что ждали его наверху.       — Пожалуйста, не бойтесь меня. Я вам не враг и не соперник. Я всего лишь гость из другого мира, что ищет здесь своих заблудших братьев и сестёр. Если… Если это возможно, я бы просто хотела задать пару вопросов вам. Или тому, кто у вас главный. И всё. Если это невозможно, то я просто уйду, как будто меня и не было…       Фея надеялась, что этой исповеди хватит, чтобы унять воинственный настрой собеседников, но те замерли на месте, будто прикидывая свои шансы на побег или победу. Неизвестно, чем бы кончилось это противостояние в итоге, но тут над пустошью пронёсся мелодичный, глубокий низкоголосый напев.       Все четверо тут же прислушались, будто бы принимая сигнал к действию. Парень с татуировками в виде звёзд коротко свистнул, отдав какой-то неизвестный приказ, а после, повернувшись к Мелани, проронил:       — Два дня.       После чего одним прыжком сильных ног он забрался на скалу и скрылся по плоскогорью. Мелани облегчённо выдохнула. Значит, через два дня на этом же месте. Кажется, эти существа не очень разговорчивые, но, судя по всему, знают, что такое пение. Конечно, Мелани не была наивна и прекрасно понимала, что её могут и подкараулить с не самыми благими намерениями, особенно с учетом их реакции на её силы, но был шанс, что в эту встречу она узнает что-то новое.       Два дня ползли медленно, как тысячелетия, и фея решительно шагнула в портал. Снова ослепительное солнце. Снова белый песок. Снова холодный ветер, колыхающий двухцветные косы. И пять фигур, ожидающие её в пятистах метрах от места, где она появилась. В этот раз, кажется, Мелани встретил «вожак»: высокий, почти до болезненного худой юноша с глазами, будто отлитыми из голубого стекла. В том, как его обступило четверо уже известных фее существ, сразу виднелась высокое положение парня в иерархии.       — Кто ты? Голос главного звучал утробно, низко, с легким рычанием, но без толики агрессии. Только природное любопытство и спокойствие.       Фея глубоко выдохнула. Она много раз представляла себе начало этого диалога, но сейчас в голове гуляло лишь чувство растерянности. — Я… Меня зовут Мелани. ***       Существа эти, которых встретила духовный наставник, людьми действительно не являлись, хоть и происходили от них. Нейтральные и дружеские группировки называли их «Дети пустоши». Духи из черной пыли и те, кто ими управляет, презрительно выплёвывали «Дикие», когда обсуждение касалось бунтовщиков из пустыни. По окрестным пескам, простиравшимся на тысячи километров, кочевало несколько стай таких «Диких» перемещаясь от заброшенных городов и руин до торговых узлов и больших дорог. В «стае» могло находиться от 6 до 50 членов во главе с «вокалистом».       Проповедник, как представился глава этой небольшой стаи, говорил именно что вслух немного, так как их родной язык представлял собой мелодичные пересвистывания, шёпот и низкий металлический гул. То, что слышала Мелани в пустыне, было голосом вожака-вокалиста, который координировал мотивом и тоном движение и действия стаи на территории.       Проповедник, кажется, догадывался, что эта странная фея вычленяет из его слов всё, что ей нужно, поэтому не посвящал её в тонкости своего языка. Так Мелани узнала, что вся жизнь Диких — это постоянный бег с места на место и борьба с тем самым Черным Легионом.       — А что произошло с этим миром? Энергия здесь такая ослабленная… — Мелани осторожно подбирала слова, чтобы собеседник понял её как можно лучше.       — Этот мир мёртв, — ответил Проповедник, щуря глаза на бледный закат.       Черный Легион — не просто военная организация. Это причина и наказание этого мира, что привела его к краху и разрушению. Вся пустыня вокруг — пепелище этой катастрофы. Сизое море на юге, про которое говорили в стае некоторые старожилы, неизведанная земля, слухи о которой встречаются у редких торговцев, горы, степи — всё это глубоко застарелый след апокалипсиса, вызванный чужой жадностью и безумием. Проповедник знал немного, и в этом не врал — когда он родился, уже сменился десяток-другой поколений среди всех местных существ.       — Твои глаза, когда почернели, напомнили пустые глазницы Черного Легиона. Не делай так впредь, иначе на тебя нападут, — заметил Проповедник, прежде чем распеться с очередным посланием стае.       Вооружённые палачи из дыма и пыли патрулируют пустыню в поисках живого и неживого чтобы забрать, подчинить, убить и сломать, поэтому в каждой крупной стае есть авангард, который отвечает за патрулирование территории и изгнание чужаков любой природы. Первого из них, Мистика, Мелани как раз встретила в тот день, когда увидела кого-то живого в новом мире. Дикий, разделавшись с небольшим вражеским отрядом, не рискнул нападать на что-то незнакомое и со всех ног ринулся к временному пристанищу, докладывая об аномалии.       — Сначала мы думали, что это очередной трюк Черного Легиона. Ловушка. Иллюзия, — Проповедник отвёл Мелани к неизвестной вольфрамовой стеле посреди пустыни, где нацарапаны имена.       Вторым встречным был возвращающийся с уловом Разрушитель. Пустыня после катастроф и войн рождает из костей и минералов удивительные образования, что высоко ценятся в большинстве ныне живущих народов, и каждый найденный артефакт — инвестиция в хорошее приобретение или хорошее знакомство. Разрушитель поэтому и отбивался вполсилы от преследования и не стал атаковать фею — боялся, что ударная волна расколет дорогую находку. На счастье их всех, Мелани не проявила интереса к чужеродному образованию, а Разрушитель был достаточно терпелив, чтобы выждать сколько надо и просто забрать груз обратно.       — Ощутимо, что ты не из этого мира. Слишком чистая энергия. И слишком умиротворенная, — констатировал Проповедник, показывая как на подушечках его пальцев проступают маленькие, но острые лезвия.       Если вожак занят или отсутствует по каким-то причинам, важные решения в стае принимает «бэк-вокал», двое заместителей, что тоже способны своим пением направить движение группы и решить важные вопросы. Именно их видела Мелани, после большого перерыва. Скорбящий, что остался наблюдать в сопровождении Мистика и Разрушителя наверху, и Девиант, парень с татуировками в виде звёзд, что решился на контакт с неизвестным. Чуть позже, когда Проповедник созвал всю стаю, они настояли на личной встрече, изложив всё, что видели и слышали.       Ещё Мелани узнала, что Дикие постоянно грызут кости или минералы, поэтому их тела способны отращивать лезвия для защиты или нападения, а часть металла оседает в связках, позволяя бежать быстро и далеко и общаться на своём языке звуков.       — Большую часть года здесь очень холодно. Зимой мы уходим на юг, иногда доходим до побережья или крупных селений. Летом мы уходим в глубину пустынь, в более спокойные места. Но, где бы мы ни были, мы всегда готовы сразиться, — Проповедник тихо свистнул, и ему в руки дали карту окрестных пустошей.       К стае фею приводить не пока не спешили. Присматривались, но Мелани не обижалась, понимающе кивая собеседнику. За сильным, быстрым как сама мысль Проповедником не могли угнаться даже члены его отряда, и девушка завороженно смотрела, как вожак в сопровождении двух-трёх напарников скользит по самому склону бархана, тренируя разгон и торможение.       После заката, когда солнце сменялось такой же белесой и такой же холодной луной, Проповедник отпускал своих к стае, а сам слушал, как эта изящная, будто сошедшая со старых картин фея рассказывала ему о большом цветущем лесе, о городах ярких, как солнечный блик, о разноцветных полях цветов и теплых душистых туманах. Некоторые понятия было сначала сложно объяснить существу, что не видело ничего кроме холодных песков и бойни, но силы эмпата живо нарисовали в чужой голове нужную картину.       — И всё это… Действительно существует? — Проповедник с интересом наблюдал, как его большую, шершавую от постоянных драк ладонь ощупывают в процессе контакта аккуратные пальцы феи.       — В мире много дверей, и за каждой из них — своя вселенная, — улыбнулась Мелани, вспоминая следующую остановку своего путешествия.       В этом холодном недружелюбном мире хотелось остаться подольше. Изучить, узнать, быть может, чем-то помочь этим быстроногим созданиям с горящими сердцами. Всё больше родная берлога в лесу напоминая заброшенный домик из эры начал, а фея с двухцветными волосами только и рассказывала о людях в черной одежде.       — Подруга, это конечно, всё прекрасно, но тебе не кажется, что ты занимаешься немного… Не тем? Ты же должна искать наших, кто родился в другом мире? — аккуратно напомнила Ангелита, обсушивая крылья после случайного дождя.       — У меня всё под контролем. Я хочу узнать об их мире побольше, чтобы было сподручнее вести поиски, — заверила Мелани, сменив обличье человеческое на облик феи.       — Были тяжелые бои. Пришлось вырезать крупный отряд Черного Легиона. Они слишком близко подошли к лагерю.       Проповедник немногословен, но еще напряжён после затяжной драки, пока Мелани не было в этом мире. На плече непокрытой руки виднелась относительно свежая рана под толстой корочкой струпа.       — Среди вас были потери?! — Мелани даже сорвало дыхание.       — Нет. У нас все живы. А они растворились в ветре.       Проповедник, будто хищное животное, растянулся на нагретом куске базальта. Сегодня он привёл фею на подобие оазиса, где бил из каменистой ложбины горячий ключ. На землю надо было наступать аккуратно, чтобы не ухнуть по колено в кислотный топляк или лужу кипятка, но Мелани и этот островок тепла нравился вполне.       Окунувшись в минеральный тёплый туман, что окружал родник, девушка развернула свои сверкающие крылья, приняв истинный облик. К её удивлению, Проповедник не высказал ни капли удивления, когда как в других мирах некоторые падали в обморок при одном намёке на свою или чужую нелюдскую суть.       — Тебя не смущает… Мой вид?       Проповедник лениво открыл один глаз, окинул фею в её первородном естестве внимательным взглядом и протянул как-то более мягко, чем всегда.       — Ты выглядишь ярче, чем весь этот мир вместе взятый. В остальном же… Рядом с тобой спокойно и умиротворенно. Не обожгись об источник.       Мелани могла бы поклясться, что и без того налившаяся от пара кожа на лице стала еще краснее.       Возле самой кромки воды пробивался плотным ковром мох в кислотных оттенках и, кажется, свербило что-то, отдаленно похожее на насекомых.       Феи в лесу открыто завидовали, как блестела кожа Мелани после этой кислотной сауны и как искрились отложенными минералами крылья. Духовная наставница отшучивалась, что потому у неё всё чесалось с непривычки, а крылья стали тяжелее.       Однажды Мелани открыла дверь на захоронении. Сжигалось тело павшего товарища: Мистик. управляющий огнём, подпаливал костёр под порывы ветра. Разрушитель нёс бездыханное тело в самое пекло. Проповедник и Девиант читали свои мантры, а Скорбящий оплакивал очередную смерть.       — Мы не бессмертны, как всё в этом мире, но огонь, превращающий наши тела в уголь и окалину, способен поднять нас из небытия, как поднялся этот мир из огня трагедии, — пояснил Проповедник, когда они наблюдали за тлеющим пожарищем издалека.       — И как часто горят такие костры? — Мелани задумалась о схожести здешних ритуалов и цикла жизни её вида.       — В последнее время слишком часто. Чёрный Легион собирается с силами. Нам нужно будет менять место, — ответил Проповедник.       — Вы бежите от них?       — И да, и нет. Мы не сможем разбить их сейчас за один удар. Как мясник спускает кровь с убитой туши, так и мы обескровим их за все грехи против мира. И тогда, когда последняя черная капля упадёт на песок, мы перережем бешеному животному глотку раз и навсегда.       Проповедник звучал решительно, как голос, что спустился с самых небес для кары преступников всех мастей.       От настроений этого голоса у эмпата феи по спине побежал холодок, и только сейчас пришло осознание: весь этот мир и вся жизнь этого народа — одно большое страдание и непрекращающаяся агония.       Пускай они не похожи на тех, кто резвится среди цветов и лиан, но разве справедливо оставлять на смерть и горе живое, думающее существо, что оплакивает товарищей, созерцает красоту окружающего мира и сам способен сотворить прекрасное?       — Дорогая… Ты хочешь привести их сюда? Лилит впервые на памяти Мелани звучала так удивлённо.       — Да, учитель. Я считаю, пусть они не родные нам по крови или по духу, но они родные нам по мышлению и воле. Позвольте подарить им шанс. Позвольте подарить им надежду на что-то лучшее, чем ожидает их в их завтра.       Лилит ничего не сказала на эту просьбу. ***      — Ты… Ты хочешь, чтобы мы пошли за тобой в эту дверь? — Проповедник выглядел удивленно, как белка, из-под носа которой увели большой сладкий орех.       Молчание Лилит не остановило юную фею от задуманного, и она поделилась им с новым другом.       — Да, именно так. Пойдёмте со мной. Вы сможете странствовать, как раньше, пускай не по пескам, но по пышным степям. Вас будет сопровождать ветер, хоть и тёплый и пахнущий цветами и сыростью а не гарью и металлом. Если вдруг я чем-то обидела тебя, то тебе даже не обязательно быть рядом со мной. Огромный, новорожденный мир будет в вашем распоряжении! Не придется больше бежать, не придётся больше терять друг друга. Разве это не прекрасно?       Лицо Проповедника выражало… Нерешительность? Редкое и даже нетипичное чувство для этого вида. Тем не менее, неловкого молчания не случилось.       — Я не могу принять такое решение в одно лицо. Даже перевести стаю в другую часть пустыни — большая ответственность. Про поход в другой мир я даже пояснять не буду, как это рисково. Мелани, мне потребуется время, чтобы обсудить это со своими товарищами. Только через четыре дня я смогу дать тебе ответ.       Что ж, Мелани понимала, что такой ответственный лидер как Проповедник подойдёт к делу тщательно.       Каждый из четырех дней тянулся до отвратительного неспешно, словно застарелый, засахаренный мёд из недавно покинутого пчелиного улья. Хондрящую Мелани пытались растрясти подруги, но фея недвижно лежала на шляпке гриба, выцарапывая на кожице известные только ей одной символы.       — У неё в голове ветер. Сама хотела быть духовным наставником, а теперь страдает по неизвестно чему! — фыркнула Селеста.       — Не только ветер, дорогая, но и песок, и белое, холодное солнце, — уточнила Флёр, которая по много раз слышала истории про умерший мир и его обитателей.       — Может быть, нашей Мелани промыли мозги? Ведь даже в той проклятой школе нас могли держать под контролем. Кто знает, кто еще так может в других мирах? — Бен был полон решимости заступаться за подругу, чего бы это не стоило.       — Девочки, лучше бы ей действительно промыли мозги. Ведь наша подруга попала под действие чего-то более страшного, чем проклятия и яды, — Магнолия покачала головой, а поникшая Ангелита пододвинула к фее её любимое пирожное.       — У тебя не хватит сил открыть портал, если ты четыре дня будешь голодать и тосковать в бессоннице.       Строгие слова возымели эффект, и Мелани хотя бы поела.       Когда прошло четыре дня, и воодушевленная фея стремглав понеслась через порталы в тот мир, проторчав там всю холодную ночь, Проповедник явился на рассвете, но взгляд его был почти такой же, как в их первую встречу. Только одно отличало грозного неизвестного лидера от старого знакомого, который открыл свою душу. Чувство… Вины?       — Но… Почему.? Огорошенная Мелани даже не дала ничего сказать, прочитав все эмоции и чувства по лицу парня.       Проповедник глубоко набрал воздуха в грудь и начал говорить. Право слово, на этот голос одновременно грозный как шторм и мягкий как бархат, светлячки бы слетались как на теплый костёр в туманную ночь, а ноты сами бы вставали в мелодии прекрасных песен. Но слова, что озвучивал этот голос, были ужасны как свежие кости.       — Я спросил своих товарищей. Спросил свою стаю. Я безмерно… Благодарен, что хоть одной живой душе во вселенной не всё равно на судьбу этого разрушенного мира. Я благодарен, что на своём веку встретил того, для кого мы не диковинные звери из глубины пустоши, а кто-то равный и живой. Но ты предлагаешь убежать. Убежать от себя. Убежать от греха, что привёл к краху реальности. Убежать от врага и оставить ему всё, за что каждый из нас сражался целую жизнь. Это ли не будет высшей трусостью и предательством самого себя? Просто уйти, и забыть о обо всём, как о кошмаре?       — Это не твоя вина, что случился конец света! Это не твоя вина, и не вина твоих собратьев. Вы не обязаны нести эту войну на своих плечах! — фея понемногу срывалась на крик.             — И ты не обязана исправлять ошибки тех, кто обучил тебя открывать двери в другие миры, — оборвал начинающуюся истерику Проповедник.       Фея растерянно захлопала глазами. Что он имеет ввиду? Почувствовав, что он может продолжить свою речь, парень вновь заговорил.       — Не твоя вина в том, что ваш мир сгорел в пламени саморазрушения, и ты не обязана собирать разбитые души, скитаясь от портала к порталу. Но ты выбрала тяжелый путь страдания и взвалила на себя эту ношу. Как часто было такое, что эмпаты, за которыми ты пришла, не откликнулись на твой зов? Те, кто добровольно выбрал остаться там, по ту сторону изгороди миров, выбрав не своё тело и не свою реальность? Как часто их держало что-то, что приносило им радость или печаль? Что-то невообразимо важное и куда более тонкое, чем желания и судьба одного единственного «я»? Мы не можем нести ответственность за поступки прошлого, и чисто по справедливости никто из нас не обязан этого делать. Но в наших руках и в нашей воле сделать так, чтобы последствия дурных выборов прошлого исчезли из нашего бытия. Кто-то собирает духовные пазлы из других миров. — Проповедник протянул руку к Мелани, а после указал на себя, — а кто-то один-единственный мир вычищает от черной скверны, чтобы белый рассыпался всем спектром цветов. Каждый из них может убежать от этого, но будет ли каждый из них честен сам с собой после этого поступка? Готова ли ты навсегда закрыть свой портал? Готова ли ты прекратить эту проклятую рулетку из побед и поражений?       Ответа на эти вопросы не последовало. Да Проповедник и не просил ответы. Они были не для него. Для Феи с двухцветными косами.       — Ты говорила о коконах, что спрятаны в твоём лесу, где каждый из вас прошел трансформацию. Где умер тот, старый, а родился кто-то новый. Но, как ни крути, ты это есть ты, со всеми пороками и благодетелями, что подарил тебе случай. Можно сменить тело или мир, но твой разум и твоё сердце всегда будет с тобой, Великолепное и светлое, Глупое и слепое, Яростное и идиотское — такое вот, не терпящее лжи.       Проповедник, не привыкший к долгим разговорам, перевел дух.       — Будет лучше, если фея продолжит вести заблудших к тёплому свету, а пророк будет окроплять пески железной водой… Знаешь, когда я прихожу к торговцам или в случайные поселения, то представляюсь им как Энди. Я не люблю это имя, так как его мне дали очень давно и не в самых лучших обстоятельствах, но, я надеюсь, это имя будет приносить тебе воспоминание не только горьких потерь.       По кукольному лицу феи пробежала дорожка слёз. Последний раз взглянув на безбрежный холод пустыни и черную искру, Мелани прошептала что-то напоследок и ушла в очередную дверь, растаявшую в зените.