Глава 1: Детство

Солнце только начинало освещать крыши Конохи. Утренний туман всё ещё стелился между домами, прячась в переулках и под навесами лавок. Воздух пах сырой землёй, мокрыми листьями и чуть терпким дымком из кафе, где уже варили утренние похлёбки. К этому запаху примешивался аромат жареных лепёшек и сладкой выпечки. Издалека доносились звонкие голоса торговцев, крики детей, стук деревянных ставен. Жители деревни медленно расходились по делам, тащили корзины, что-то обсуждали. Однако на одной из тренировочных полян жизнь уже давно кипела. Дети, едва позавтракав, толпились вокруг, споря, кто сегодня победит и сколько раз упадёт Обито. Кто-то разминался, перекатываясь с ноги на ногу, кто-то вертел кунай, проверяя хват. Другие прыгали на месте или показывали друг другу новые приёмы, стараясь казаться сильнее. Повсюду слышались визги, хохот, случайные толчки, звонкие окрики наставников, приказывавших не выходить за круг. В самом центре этого гудящего, как улей, скопления стояли двое — Обито Учиха и Тенрай. Тенрай казалась совсем мелкой и хрупкой на фоне остальных, но в её взгляде было столько ярости, что никто не рисковал подойти ближе, чем на несколько шагов. Из её растрёпанного светлого хвоста всё время выбивались пряди, которые она даже не пыталась поправить. Колени и локти были забинтованы, но новые ссадины появлялись быстрее, чем старые успевали зажить. На щеках местами блестели тонкие свежие царапины. Обито переминался с ноги на ногу, дышал шумно, как после долгого забега. Он то сжимал, то разжимал кулаки, шмыгал носом, косился на Тенрай и явно не понимал, как начать. Взгляд его метался, как у пойманного котёнка. — Ну что, Учиха? Боишься? — язвительно спросила Тенрай, склонив голову на бок и дернув плечом. — Тогда начну я! — Не боюсь! — фыркнул Обито, краснея и делая шаг вперёд. — И вообще… я с девчонками не дерусь! Толпа тут же зашумела. Кто-то закатил глаза, кто-то захохотал, кто-то закричал «Поддавайся!». Несколько ребят из задних рядов начали подбадривать Тенрай, хлопая себя по коленям. Она ухмыльнулась, чуть прищурив глаза, медленно проводя взглядом от его головы до ног. Её левая рука дернулась, будто готовая в любой момент метнуть кунай. — Ты даже кунай держишь неправильно, — сказала она тихо, но с таким сладким издевательским тоном, что несколько детей прыснули от смеха. — А ты вечно выпендриваешься! — взорвался Обито, размахнув рукой. — Думаешь, если дерёшься лучше всех, то можешь командовать? — Я не думаю. Я знаю. — Голос Тенрай стал холодным, как вода из горной реки. В этот момент к ним подбежала Рин. Её волосы слегка прилипли к лбу, дыхание сбилось, но глаза светились тревогой. Она быстро пробиралась сквозь толпу, распихивая локтями любопытных зевак. — Ребята! Только не говорите, что вы опять собирались драться! — крикнула она, размахивая руками, будто отмахиваясь от стаи птиц. Толпа послушно расступилась, давая ей пройти. Рин остановилась перед ними, упёрла руки в бока, надула щёки, готовясь к разборке. — Прекратите сейчас же! — повысила она голос, даже чуть сорвалась на крик. — Вы оба как дети! Обито тут же начал ёрзать, почесал затылок, отводя взгляд в сторону. — Я… Я не хотел… Просто… — замялся он, опустив глаза к своим сандалиям. Тенрай медленно разжала пальцы. Внутри всё ещё кипела злость, но она прикусила губу. Ради Рин она могла остановиться. Почти всегда. — Слушай, если хочешь стать Хокагэ, — вдруг сказала она тише, наклонившись к нему, — начни хотя бы с того, чтобы научиться стоять на ногах. Обито поднял голову, нахмурился, уже открывал рот, чтобы огрызнуться, но Рин мягко положила руку ему на плечо. — Обито… — тихо сказала она. — Не надо. Правда. Её голос был мягким и тёплым, как солнечный луч ранним утром. Он тут же обмяк, плечи его опустились. Тенрай смотрела на них с каким-то странным, едким уколом внутри. Она ненавидела эту его слабость перед Рин, его готовность сдаться после одного её слова. — Эй, Тенрай! — крикнул кто-то из толпы. — Если не дерёшься, пойдём разминаться вместе! Тенрай медленно повернулась, окинула шумную компанию быстрым взглядом, потом снова посмотрела на Рин и Обито. В глубине её тёмных глаз мелькнуло что-то — боль или злость, сказать было невозможно. — Пошли. — Она резко отвернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. За её спиной Обито тяжело вздохнул. Рин чуть сжала его руку, утешающе улыбнувшись. — Ты ведь знаешь, что она не так плоха, как кажется… — тихо сказала она. — Знаю, — буркнул Обито, уставившись в землю. — Но иногда она такая… Такая, что хочется догнать её и… и победить хоть раз! Рин рассмеялась, коротко и тепло. — Когда-нибудь получится. Я в тебя верю. Тенрай уже совсем далеко уходила с каким то мальчишкой, недовольно оглядываясь в их сторону. Другие дети тоже расходились по тренировочным кругам, наставники собирали свои группы. Тенрай вообще никогда не отличалась здравомыслием. Она жила так, будто каждую секунду гналась за ветром. Могла запросто украсть горячую булочку из лавки, обжигая пальцы, и с визгом сорваться с места, неслась по узким улочкам, перескакивая через кучи ящиков, лужи и кричащих торговцев. Хозяин, вытирая пот со лба, быстро сдавался, махал рукой, хотя при встрече потом всё равно ругал её. Если кто-то собирался прыгнуть с обрыва в холодную реку, Тенрай всегда оказывалась первой. Она не ждала разгона, не думала, не считала до трёх — просто взмах рук, резкий вдох, и вот она уже летела вниз, взрывая воду фонтаном брызг. Остальные смотрели с замиранием сердца: кто-то орал, кто-то зажимал рот руками. А она выныривала, отфыркивалась, тёрла глаза и, ухмыляясь, кричала: — Чего встали? Слабаки! После уроков драки стали обычным делом. Тенрай никогда не стояла в стороне. Она оказывалась в самой гуще, с расцарапанными щеками, разбитыми костяшками, тяжёлым дыханием и горящими глазами. Даже если проигрывала, вставала первой и снова лезла в бой. Несмотря на её вечный напор, чакры у неё было мало. Техники получались криво, клоны рассыпались почти сразу, а кунаи летели куда попало. Наставники только качали головами. Иногда они переглядывались, переговаривались шёпотом: — Этой девчонке бы хоть чуть-чуть контроля… — вздыхал один. — Да хоть каплю терпения… — добавлял другой. — Она первая начала! — орал тогда Обито, когда их в очередной раз ловили за дракой. Щёки у него пылали, руки тряслись. — Нет! Он первый полез! — визжала в ответ Тенрай, сжимая кулаки и готовая снова кинуться на него. Рин в таких случаях вставала между ними, разводила руками и закатывала глаза: — Перестаньте! Вы оба глупые! Хватит уже! Их тройка всё равно продолжала встречаться. А со временем к ним присоединился ещё и Какаши, которого всегда с собой пыталась звать Рин. Вечерами они шли к реке. Вода там шумела, а в тени деревьев жужжали цикады. Камни лежали целыми кучами. Какаши обычно был первым, кто начинал игру. Он молча выбирал самый ровный камень, прицеливался, и запускал его точно, так что камень делал несколько идеальных блинчиков по воде. Его движения были быстрыми и уверенными, он почти никогда не промахивался. Затем Обито с важным видом выбирал свой камень, поднимал его, как будто показывал трофей. — Сейчас, смотрите, я побью рекорд! — выкрикивал он. Но как только его взгляд останавливался на Рин, он тут же сбивался, бросал неловко, и камень с шумом шлёпался почти у берега. Тенрай это бесило. Она хватала первый попавшийся камень, запускала его с такой злостью, что вода разлеталась во все стороны. Камни глухо падали почти на другой берег. — Придурок! Ещё раз так посмотришь на Рин — я тебя сама туда швырну! — орала она, вскакивая. Обито визжал, махал руками и убегал по траве, иногда падал, вставал и снова продолжал бег. Какаши обычно стоял в стороне, сложив руки на груди, и устало вздыхал: — Какая возня… — говорил он, но взгляд его иногда задерживался на друзьях дольше, чем он хотел бы показать. Рин смеялась, садилась на камни у воды, обнимала колени и наблюдала за ними с мягкой, тёплой улыбкой. — Вы как дети… Но всё равно вместе, — тихо говорила она. Когда они окончили академию, их распределили по разным командам. Но даже тогда ничего не менялось. Тенрай могла внезапно появиться, дёрнуть Обито за рукав, крикнуть прямо на улице: — Учиха! Пошли тренироваться! — Я… я только что с миссии вернулся! — оправдывался он, отшатываясь. — Отговорки для слабаков! — фыркала Тенрай и пихала его в бок. — Ты как будто из леса выпрыгнула! — ворчал Обито, но всё равно вставал и шёл за ней. Какаши иногда наблюдал за ними со стороны, держа руки в карманах. Он мог пройти мимо, хмуро бросить: — Постарайтесь не устроить массовый погром, пока вас никто не видит. Иногда они вместе сидели на крышах, жевали сушёные сливы, смотрели на закат. Бывали дни, когда дрались на полях до тех пор, пока не падали без сил, а бывали — когда просто молчали, слушая, как шумит вечерний ветер и стрекочут кузнечики. Им казалось, что всё это будет продолжаться вечно. Что можно всегда кричать, ссориться, бегать по крышам и смеяться так, как будто впереди бесконечное лето. Никто не думал о том, как быстро всё может оборваться. Как легко то, что казалось вечным, может исчезнуть. Их крики, смех, драки у реки и безумные гонки по крышам однажды стали лишь воспоминаниями. И никто из них тогда не был готов к тому, насколько больно может быть, когда всё это кончится.