Глава 10: Четвертый месяц

Сегодня Тенрай снова пришла рано утром, она садится рядом с уже ждущим Обито. Он вдруг поднимает голову, чуть смущённо хмыкает: — Слушай… а ты когда-нибудь думала, как выглядит мир за пределами деревни? Вот прям далеко-далеко? Она моргает, чуть склоняя голову. — Мир за пределами? Ты о странах или о чём-то большем? — О чём-то большем, — отвечает он, взгляд скользит по её лицу чуть дольше, чем нужно. — Я всегда хотел увидеть океан. Настоящий. Такой, где горизонт сливается с небом, и ты не знаешь, где конец. Она улыбается, смотря на него мягко, но с лёгким лукавством. — Океан… Я видела его однажды. Очень давно, когда была в миссии на границе Страны Волн. Помню запах соли, ветер, что путал волосы, и шум волн, такой сильный, что казалось, сердце откликается им. Он задерживает дыхание. — Волосы… — повторяет он тихо, взгляд невольно падает на её прядь, что выбилась из-за уха. — Наверное, тебе шло бы море… Она чуть откидывает голову назад, хохочет. — Мне море? А тебе — песок, который застрянет во всех шрамах, — поддразнивает она, слегка толкая его плечом. Он усмехается, но взгляд не отрывается от её лица. Он будто борется с собой, сдерживая что-то, что рвётся наружу. — Если бы мы… если бы пошли туда вместе, — говорит он, голос чуть хрипнет на последнем слове. — Ты бы не убежала вперёд, как всегда? Она наклоняется ближе, почти шепчет: — Если ты не будешь ныть, как тогда, когда мы тренировались и ты всё время падал. Он резко переводит взгляд на её глаза. Глубокий, горячий. И он пытается отвернуться, но не может. — Чёрт… — шепчет он чуть слышно, губы едва дрожат. — Ты всё такая же… и совсем другая. Она медленно выдыхает. Их лица так близко, что её дыхание касается его кожи. — А ты всё такой же упрямый… и совсем другой. Он вдруг тянется к её щеке, пальцы останавливаются на полпути, напрягаются. Взгляд опускается к её губам — на одно мгновение слишком явно. Но он с усилием отдёргивает руку. — Не надо… — хрипло выдыхает он. — Ты не должна… ты не понимаешь… Она не отступает. Тихо улыбается, едва заметно. — Я всё понимаю. Его пальцы сжимаются в кулак, он отводит взгляд, пытается дышать ровно. Но плечи выдают его — лёгкая дрожь, как у человека, который замерзает от внутреннего жара. Она осторожно кладёт руку на его ладонь. — Не бойся. Мне не нужно ничего, кроме правды. Он тяжело глотает, взгляд наконец возвращается к ней. — А если правда… страшнее, чем ты думаешь? Она мягко качает головой. — Я не боюсь монстров. Особенно тех, которые когда-то мечтали о море и звёздах. Он закрывает глаза, чуть наклоняется к её руке, словно хочет поцеловать пальцы, но останавливается в миллиметре. Его губы дрожат, дыхание сбивается. И он вдруг резко отстраняется, будто задыхаясь. — Прекрати… — хрипит он, стараясь спрятать лицо. — Я… не могу… Она медленно убирает руку, но остаётся рядом, не отступая. — Всё хорошо. Я не ухожу. Он сидит, сжав кулаки, почти трясётся. Но где-то в этой дрожи рождается что-то новое — не только боль, но и жажда. Жажда быть живым. Тогда она достаёт книгу, аккуратно разворачивает. — Давай. Прочитаю тебе. Чтобы твоя голова отдохнула… хотя бы ненадолго. Он медленно кивает, тяжело дыша. И смотрит на неё — так, как никто не смотрел на неё прежде. В его взгляде и тоска, и страх, и тот самый первый искренний зов. Когда она начинает читать, он слегка двигается ближе, едва заметно. Его рука почти касается её. Он замирает. Слушает. И в этой тишине между строк пульсирует что-то невидимое, но реальное. Струна, натянутая между двумя сердцами, готовая сорваться. А когда она собирается уходить, он чуть задерживает её пальцы, но быстро отпускает, будто испугавшись себя. — До завтра, — выдыхает он, но теперь в голосе звучит не только ожидание. Там слышится то, чего он сам ещё не готов назвать. Она кивает. И уходит. Он остаётся сидеть, прижимая пальцы к губам, будто всё ещё чувствует её тепло. И впервые за много лет внутри него вспыхивает не только боль — но и огонь, от которого невозможно убежать.