Часть 1

— Знаешь, — нарушила она молчание, — если бы Аджав тратил столько же сил на тренировки, сколько на выдумывание своих титулов, он бы уже мог состязаться с тобой. Киннич не ответил, и Муалани уже собиралась продолжить свою беззаботную болтовню, когда он вдруг произнёс: — Мне нужен совет. Муалани замерла. Это было настолько не в духе Киннича, что она даже обернулась, чтобы убедиться, что ей не послышалось. Он по-прежнему смотрел в темноту, но что-то в его силуэте изменилось. Появилось почти незаметное напряжение. — Совет? От меня? — она не смогла скрыть удивления. — Обычно ты сам знаешь ответы на все вопросы. Или знаешь, где их найти. И какую цену за них запросить. — Это не касается выживания или охоты, — его голос был таким же ровным, как всегда, но Муалани, знавшая его лучше других, уловила в нём долю неуверенности. — Это... личное. Теперь ей стало по-настоящему интересно. Она села ровнее и с деланой серьёзностью сказала: — Что ж, консультации от трёхкратного ветерана стоят дорого. Но для друга — скидка. Излагай. Киннич помолчал, подбирая слова. Это тоже было на него не похоже. — Есть одна девушка, — начал он, и каждое слово звучало так, словно он отчитывался о слежке за добычей. — Она... сложный противник. Муалани подавила смешок. Ну конечно, он будет говорить о девушке как о противнике. — И в чём же её сложность? — Она сильная, — начал перечислять он. — Опытный воин. Я видел её в деле. Но она скрывает свою силу под маской беззаботности. Создаёт сложные схемы, чтобы достичь простых целей, хотя могла бы действовать напрямую. Что-то в груди у Муалани ёкнуло. Она вспомнила свою затею с «боевым советником». — Она много говорит, — продолжил Киннич. — Иногда о вещах, не имеющих практической ценности. О звёздах, например. И громко смеётся. Но её уверенность... она не показная. Она заслуженная. Сердце Муалани пропустило удар. А потом ещё один. Она смотрела на его твёрдый профиль в лунном свете, и мир вокруг сузился до этого каменного уступа. — И... — она с трудом заставила себя говорить ровно, — что ты собираешься делать с этим «сложным противником»? — Я не знаю, — впервые за всё время их знакомства Муалани услышала в его голосе откровенное замешательство. — Мои методы здесь не работают. Прямое действие может её отпугнуть. Бездействие — неэффективно. Я не могу просчитать её реакцию. И я не знаю, какую... цену... предложить. Он споткнулся на последнем слове, словно оно было чужеродным в этом контексте. Муалани глубоко вздохнула, пытаясь унять бурю, поднявшуюся внутри. Шок, радость, удивление и огромное, тёплое чувство нежности к этому прямолинейному охотнику, который пытался применить законы дикой природы к человеческим чувствам. Она встала и подошла к нему. — Что ж, Киннич, — её голос звучал мягко, но в нём появилась лукавая нотка, — совет такой. Этому «противнику» не нужна цена. Ей не нужна сделка. И ей не нужны сложные схемы. Она встала прямо перед ним, заглядывая ему в глаза. — Ей нужна честность. Прямая, как твоя стрела. Скажи ей всё, что только что сказал мне. Без уловок. Киннич долго смотрел на неё, его острый взгляд, казалось, пытался прочесть что-то между строк. В ночной тишине было слышно, как бьётся её сердце. — Хороший совет, — наконец произнёс он. — Какова плата? Муалани улыбнулась своей самой тёплой, самой искренней улыбкой. — Плата? — она сделала шаг ещё ближе, почти касаясь его плеча. — Плата — это ответ, который ты получишь. Попробуй.