У каждого свои демоны

             Дождь барабанил по крыше тренировочного комплекса Huntrix. Внутри, в огромном зале, воздух висел тяжёлым покрывалом, пропитанным горьким привкусом провала.       Руми стояла перед зеркалом, не видя отражения, был лишь собственный силуэт, спрятанный за мраком позора. Пальцы скрещенных на груди рук впились в локти до побеления костяшек. Её дыхание было прерывистое, как у загнанного зверька. Причина была простой. Провальная репетиция. Испорченный манёвр «Падающая звезда». Их коронный трюк: три синхронных прыжка с разворотом в полтора оборота и одновременным ударом магической нотой, создающей вспышку-звезду и мгновенный барьер. Руми запоздала на долю секунды, её нота фальшивила от напряжения. Синхронизация разорвалась, тренировочный барьер рухнул, и симуляция фанатов на трибунах едва не была смята манекенами-демонами. Провал. Полный.              — Эй, Румик! — голос Зои взвился, слишком громкий в гнетущей тишине. Она заставила мышцы лица сдвинуть губы в подобие улыбки, ощущая, как нервный тик дёргает уголок глаза. — Не парься! Тот прыжок? Полный отстой в такую погоду! В Сан-Диего на пляже… — она шагнула, руки потянулись обнять эту сгорбленную, дрожащую фигуру, согреть, залечить. Но Руми, не поворачиваясь, сжалась ещё сильнее. Молчаливое «отстань» вонзилось в Зои ледяной иглой.              — Это не из-за погоды… — прошептала Руми, голос был у неё сухой. — Это я… Я разбитое звено цепи! — слова её прозвучали хлёстко, как удар кнутом.              «Нет! Ты — наше ядро!» — закричало внутри Зои. Но слова застряли комом колючей горечи в горле. Вместо них нервное движение: она закрутила чёрную прядь на виске. Три серёжки в каждом ухе звякнули тонко, жалобно, как бусины рассыпавшихся чёток. Взгляд метнулся к Мире. Та собирала обломки демонических манекенов, её движения были рубящие, резкие, как удары самурайского меча. Лицо было гладким и безжизненным, лишь едва заметная тень в уголке сжатых губ выдавала бурю гнева и разочарования. «Она в ярости. На меня? На Руми? На провал?» — комок страха начал нарастать в животе Зои.              Внутри у неё всё обрушилось. Знакомый, резкий ток неуверенности пополз по венам. «Она не верит мне. Никто не верит. Я здесь случайно. Просто бантик на их серьёзности. Они взяли меня из жалости после… после всего. Мысли неслись вихрем: её тексты слишком «американские», её подход «не по-корейски», она самая низкая, самая шумная… Ошибка. Я ошибка в коде Huntrix. Милый, но опасный вирус».              Зои сунула руку в карман своих штанов, пытаясь подавить волну самоуничтожения. Пальцы слепо, отчаянно нащупали твёрдый, скользкий прямоугольник телефона. Спасение. Бегство. Ей нужно оглушить себя. До беспамятства. Отвлечься. Пальцы дрожа, как в лихорадке, нашли плейлист. Коснулись иконки. Заиграла её любимая песня Saja Boy.              Первые же синтетические аккорды, приторные, липкие, как разлитая кола, ударили в виски электрошоком. — Oh, fizz, fizz, yeah! Bubble trouble in my veins! — выдохнула она, и тело вздрогнуло, освобождаясь от груза. Плечи расправились, сбрасывая невидимые оковы. Нога застучала быстрой, неистовой чечёткой по полу. Улыбка, уже не фальшивая, а широкая, яркая. Мир сжался до размеров сверкающего экранчика. Серая студия, «плачущие» окна, гнетущая тишина, боль Руми, отстранённая Мира — растворились, утонули в первых акордах. Девушка была здесь, но и нигде. Просто Зои. Девчонкой, забывшей про демонов, про провалы, про страх. Не охотницей. Не автором. Не ошибкой. Здесь было только спокойствие.              Она качнула головой, пучки на её голове дёрнулись, как у марионетки. Глаза закрылись. На миг… На два…              Но внезапно она ощутила вибрацию.              Не звук, а низкая, назойливая вибрация, идущая изнутри костей. Как расстроенная арфа, которую кто-то дёргает за заржавевшие струны. Знакомое? Нет. Хуже. Чуждое.              Зои вздрогнула, глаза распахнулись. Песня ещё звучала безумным фонтаном в наушниках, но реальность вломилась с пугающим скрежетом. Взгляд наткнулся на Миру. Та замерла, роняя часть манекена. Глаза глубокие, тёмные, полные немого ужаса были прикованы не к Зои, а к самому чёрному углу зала. В них читался не упрёк, а чистый, леденящий ужас. И предостережение, молчаливое обращение к Зои: «Смотри!».              В том углу, где тени от струй дождя сплетались в мерзкую, пульсирующую паутину… Задвигалось… Что-то…              Не просто тень. А концентрация тьмы. Что-то вязкое, тягучее, как нефть. В его глубине пульсировало слабое, нездоровое сияние, тускнеющее, как свет далёкой, умирающей звезды. И звук… тот самый вибрирующий гул, исходящий оттуда. Он резонировал с костями Зои, вызывая сильную дрожь. Но страшнее всего был взгляд. Не глаза, а ощущение. Пронизывающее. Безликое. Анализирующее. Как сканер, вычисляющий слабые места. Не голод, как у Гви-Ма. А холодный, нечеловеческий интерес.              «Шепчущая Паутина» — имя всплыло из глубин памяти, из старых отчётов Старейшин. Не демон. Это что-то более древнее. Хуже. Сущность из Межмирьевых пустот, питающаяся разладом, страхом, неуверенностью и… потерянным творческим потенциалом. Она редко проявлялась, но когда появлялась…              — Зои?! — голос Миры прорезал тишину, как нож. Одно слово.              Зои резким движением руки рванула наушники из ушей. Шипение оборвалось. Тишина ударила внезапно, но её тут же заполнил тот самый вибрирующий гул, теперь громче, навязчивее. Сердце забилось, как бешеный барабан в пустой комнате. Она судорожно сглотнула, во рту привкус меди и желчи. «Яд. Моя слабость…» – она привлекла ЭТО. Пальцы, ледяные и влажные, впились мёртвой хваткой в пояс. Кожа ножен. Гладкие, спасительно твёрдые рукояти метательных кинжалов. Она сжала их до хруста в костяшках. Боль. Острая, чистая, отрезвляющая. Якорь. «Ты охотница. Вставай! Сражайся!».              Она резко повернулась к Руми. Та стояла, бледная как мел, широко раскрыв глаза, в которых застыла её собственная боль. Она была… Сама на себя не похожа. Следы слёз, высохшие тёмные дорожки на щеках.              — Руми, всё… Всё будет в порядке! — выдавила Зои, заставляя губы растянуться в гримасу улыбки. Голос хрипел, но она вложила в него всю фальшивую бодрость. — Этот прыжок? Фигня! У меня… Вот! — она стукнула себя по лбу. — Родился новый куплет! Про… Про то, как мы этих пауков из пустоты забросаем рифмами и конфетти! — смех сорвался, короткий, истеричный. — Прямо щас пойду и запишу! Мира! — она бросила взгляд, полный немой мольбы на подругу. — Ты с Руми? Держи периметр здесь? А я беру внешний.       «Это моя вина. Моя ответственность!» — мелькнуло в мыслях Зои.              Не дожидаясь кивка, она рванула к выходу, не глядя в зловещий угол. Ноги подкашивались, но она бежала, чувствуя, как холодок от той пустотной Паутины и жгучий стыд за свою слабость спешат следом, сплетаясь в прочный узел. Её задача проверить периметр. Изучить каждый куст, каждую щель, каждую шевельнувшуюся тень вокруг комплекса. Убедиться, что этот разлад, её страх, не привлёк ничего более материального из Пустоты. Искупить свою минутную слабость действием. Всё исправить.              За дверью нарастающая буря выла стаей голодных волков. Противные струи дождя хлестали по лицу, но Зои только прижалась спиной к холодной стене, закрыв глаза на секунду. В ушах вновь дребезжал припев «Soda Pop», но поверх него, как удары сердца, уже выбивался новый ритм. Рубленый, злой, как скрежет зубов:              «Шипучка в жилах… Яд в крови…       Паутина шепчет… Взгляд из тьмы…       Сталь в кулаке… Не дрогнет рука…       Страх – не щит… А зов к бою…       Пустота зовёт… Но не моя…       Не сдамся… Не отдамся… Стою…»              Куплет никто не услышит. Её личное заклинание против Пустоты. Броня против шипучего дурмана и мрачного, безликого интереса из Межмирья. Она впилась ногтями в ладони, чувствуя боль от рукоятей кинжалов и дождя на коже. Первый шаг от стены был самым тяжёлым. Второй — чуть легче. Она вглядывалась в мокрую тьму, слушала не только ушами, но чувствовала и кожей, костями, ловя малейший намёк на тот вибрирующий гул.       Шепчущая Паутина не была уничтожена. Она отступила, почувствовав их бдительность. Но Зои знала, это была лишь первая нить. Разлад внутри неё, внутри Huntrix, был лакомой приманкой. И Паутина обязательно вернётся. Но сейчас… Сейчас надо было держаться. Она сделала глубокий вдох, наполненный влагой и решимостью, и шагнула в бушующую тьму, готовая метнуть кинжал в любое подозрительное движение.              Держаться!              Ради них!              Ради себя!