Часть 1

      Бывшие цеха керамической фабрики — высокие потолки и окна. Школа искусств. Светом Нью-Йорка пронизано все насквозь: ни тени на лицах, но сосредоточенность у художников. Мужская модель, Джеймс, водит только глазами, разглядывая учениц — от одного девичьего лица к другому. Он всякий раз после сравнений останавливает взгляд на одной: прислушивается к ее ремаркам соседке, приглядывается, как ее руки быстро бегут по мольберту, как следом за карандашом идет резинка и стирает штрихи, как в момент задумчивости она мило проводит карандашом по своим губам или раскачивает карандаш между средним и указательным. Наслаждение — наблюдать за всеми ее движениями, и чувства непривычно и остро бьются в груди, когда взгляды сталкиваются. Ему двадцать один, и ей не больше.       Мадам Фаррел расхаживает между девушек и парней с мольбертами. У мадам Фаррел яркая шелковая косынка повязана на пышные волосы. Теперь Джеймс знает — Оленна Фаррел любит принты с импрессионистами начала XX века. Он теперь интересуется художниками: вряд ли девушку из школы искусств можно заинтересовать математическими гипотезами и моделями, впрочем, он думает о том, чтобы попробовать поговорить про Коперника или Птолемея, ему кажется Солнце романтичным, другие планеты тоже. Нужно найти момент, повод и заговорить с ней. Представиться: «Я не только модель. Совсем не модель. Я студент-математик… играю в хоккей, и меня мадам Фаррел заманила сюда хитростью, ее муж…»       Друг Джеймса Роберт позирует в соседней студии. Они разные: Джеймс не слишком яркий на слова и жесты, Роберт словоохотлив, и ему уже удалось подцепить половину группы рисующих его девушек. В прошлый разговор на парковке Роберт был самодоволен:       — Крутая была идея, Джеймс, поработать моделью! Вся неделя расписана: девушка понедельника, девушка пятницы!       — Как тебе удалось с ними так быстро поладить?       — Мне? — Роберт усмехается. — Они сами. Пару уместных слов — и харизма доводит девушку до кровати.       — А дальше, Роберт?       — Куда дальше? — Роберт усмехается, опираясь на дверцу своего «Ягуара», он любитель красивых девушек, задумывается на секунду. — Когда будет политика, тогда и будет самая удобная политическая жена.       — Сейчас у тебя набор в избиратели?       — Успешная охота… — пожал руку и скрылся в машине.       Джеймс давно раздумывает о том, что Роберту вся университетская экономика только ради политики в будущем. Он ринется туда, как делает это на университетском уровне, и будет блестеть улыбкой и красивой речью. Джеймс вздыхает, выискивает свой Форд. Вновь не успел за той, которую хотел бы проводить, оказаться рядом случайно и сказать: «Привет. Я не только модель…», от других девушек отмахивается. Джеймсу не все равно на математику, его путь в будущее не через красивые речи, какой-то другой… не слишком определенный, примерный. Несколько математических моделей и рандом информационных технологий: перспективные, возможно перспективные, интересные для общества, шагающие бостонские роботы или совсем незаметные. Джеймс поправляет рукой светлые волосы, оглядывается на сложенную на заднем сидении хоккейную экипировку. Болельщицы его не интересуют — утомительные, и пройденный этап «задние сидения» и «съемные квартиры-кровати». Его заинтересовало то, что никогда не интересовало, — импрессионизм… из-за девушки с золотыми волосами, которая не обращает на него никакого внимания…       В понедельник Джеймс покидает студию искусств первым. Художники собираются. Выжидает рядом, прикуривая одну за одной. Выпорхнула нужная. Сейчас просчитает ступени и двинется или вверх по улице в сторону метро, или свернет сразу налево в сторону парковки. Удобно — рядом с ней нет ни одной собеседницы. Выбрала улицу, Джеймс двинулся следом:       — Привет. Я — Джеймс! — говорит ей.       — Я знаю, — отвечает, — я же тебя рисую, — смеется.       — Окей… ну да, конечно. Я играю в хоккей.       — Очевидно, — вновь рассмеялась и махнула рукой, — твоя форма.       — Форма?       Девушка закатывает глаза и ускоряет шаг. Джеймс оценивает, что до входа в метро есть время.       — Я хочу предложить тебе свою компан… — продолжает Джеймс и пытается обогнать решительный шаг вперед девушки.       — Не нужно.       — Но ты не дослушала куда… у меня есть билеты…       — Извини, Джеймс, я не свободна.       — Оу… черт… окей… извини… надеюсь, что твой парень не Роберт.       Остановилась. Смотрит внимательно снизу вверх. Голубые глаза и золотые волосы. И улыбается так, что все сжимается, разжимается и буйствует внутри.       — Я не имела в виду, что я с кем-то. Другое — университет, работа, курсы мадам Фаррел. У меня нет времени, мне хочется достичь многое, — покачала головой, откинула движением руки волосы. — Ирэн.       — Классно, — мотнул головой, — Ирэн, я могу тебя пригласить куда-нибудь? Когда-нибудь? Я не только модель для рисунка, учусь на математика.       — Джеймс, почему ты хочешь быстро впихнуть информацию о себе в диалог со мной?       — Я… наверное, Ирэн, я хочу поставить тебя в известность, кто я такой. Знаешь, как условие задачи с неизвестным.       — Интересно, — посмотрела на часы, — но мне нужно…       — Мне по пути, — решительно пошел следом, — кем ты работаешь?       — Дизайнером.       — Оу… не из дома?       — Раз или пару раз в неделю из офиса.       — Ирэн, ты там тоже рисуешь?       Кивнула.       — Извини, Ирэн. Конечно, рисуешь. Я подумал… вот, — Джеймс достал билеты из кармана, — выставка в Метрополитене и хоккей.       — Отличное предложение, Джеймс, но у меня все занято на это время.       — Ирэн, ты бы сказала мне прямо, что я тебе не нравлюсь для компании?       — Девушки не говорят прямо.       — Оставляют рыцарей мучаться в неизвестности? Либо да, либо нет? Положительной вероятности половина из ста?       — Ты рыцарь? — девушка вновь подняла голову вверх, посмотрела внимательно в глаза, по сторонам — обычный вагон, летние платья, кроссовки, школьники и дед с толстой книгой, перед которым они стоят, рука закрывает вторую часть названия, в первой «Преступление...». — Косплеишь рыцарей? Фанатеешь за какую-нибудь Вселенную?       — А ты?       — Нет. Мне хочется быть самой кем-то. Моя остановка.       Вышли. Нью-Йоркские улицы полны лиц и звуков. Огляделись по сторонам.       — Три шага до моего офиса. Было приятно лично познакомиться, Джеймс.       — Возьми все четыре, — протянул билеты. — Увидимся в пятницу в студии?       — Окей… Пока, Джеймс…       Проводил глазами. Приосанился и пошел обратно в метро. Несколько станций, дед, читающий «Наказание». Девочки из музыкальной школы — одна со скрипкой, вторая с контрабасом. Помог вытащить. Вернулся к студии искусств, посмотрел на полупустую парковку. Сел в машину, кинул взгляд на заднее сидение — хоккейная форма. Жизнь разделилась на все просто и все совсем не просто. Посмотрел в зеркало заднего вида. «Был нападающим, стал шайбой», — усмехнулся сам себе.       Мадам Фаррел заняла столик в уличном кафе раньше. Покачивает ногой и курит длинную сигарету.       — Привет, — Джеймс сел напротив, заказал обед, не смотря в меню.       — Я вся во внимании, — мадам Фаррел окинула парня внимательным взглядом. — Какая из…       — Из чего, Оленна? — Джеймс прикуривает сигарету и недовольно хмыкает на рыбу, которую принесли из меню обеда в дополнение к пюре.       — Какая из моих талантливых девушек? Не просто так ты же решил пригласить мачеху на обед? — посмотрела в его тарелку, спросила глазами Джеймса: «Заберу рыбу?» и перенесла ее на свою тарелку двумя вилками.       — Блин. Ты всегда угадываешь, Оленна.       — Хитрость и внимательность, мальчик. Забери мою курицу. И расскажи мне, чем же тебе так понравилась Ирэн? Золотыми волосами? Уж точно не талантами, в этом-то ты не разбираешься…       — Оленна… — Джеймс тяжело вздыхает. — Она талантлива?       — Очень, — кивнула. — Попытка быстро понравиться поиграв мускулами провалилась? У таких девушек, как она, знаешь ли, иные приоритеты… — Оленна Фаррел попробовала рыбу. — Отрава!       — Ты права… Ирэн меня задела, засела, бегает по нервам, крови…       — Напомни мне, Джеймс, сказать повару, что его красная рыба отвратительна. Я смотрю, у тебя просыпается чувственная образность? Что ты хочешь от меня?       — Оленна, помнишь, ты смотрела романтичные фильмы «Крамер против Крамера» и «Один прекрасный день»… Тысяча девятьсот девяностых?       — Не напоминай мне, какая я старая… Итак, молодой романтик, что ты от меня хочешь?       Бывшие цеха керамической фабрики — высокие потолки и окна. Школа искусств. Светом Нью-Йорка пронизано все насквозь: ни тени на лицах учеников-художников. Джеймс занимает соседний мольберт, здоровается:       — Привет, Ирэн.       Девушка ведет бровью в его сторону. На приготовленный подиум садится мужская модель. Джеймс достает Эпл-планшет и открывает на нем книгу «Краткий курс рисования». Девушка поворачивает голову и внимательно смотрит в глаза и на экран планшета.       — Джеймс, каким образом ты попал на уроки мадам Фаррел? Она же выбирает только лучших из лучших, а ты же…       — Не умею рисовать. Почему бы не начать?