Часть 44

Удар. Удар. Ещё удар. Рук Марк уже почти не чувствовал, но судя по треску ткани на снаряде, сила удара и не думала слабеть. Пот со лба мешал смотреть перед собой, но молодой человек всё равно бы не увидел боксёрскую грушу. Перед его глазами стоял маленький мальчик, с восторгом смотрящий, как его отец тренируется в гараже. "- Папа, а когда я вырасту, то стану таким же сильным, как и ты? - Что ты, сынок! Ещё сильнее. - И смогу победить всех-всех? - Лучше! Ты сможешь помочь всем тем, кто в этом нуждается..." Удар. Снова удар. Ткань наконец не выдержала и лопнула, выбрасывая куски наполнителя сквозь только что образовавшийся разрыв, и Марк Шефтель рухнул ничком прямо на пол. Умом он понимал, что неправильно заканчивать тренировку таким образом, но сейчас об этом думать не хотелось. К нему наконец вернулось ощущение, что он в силах справиться с чем угодно. *** Волшебное чувство полёта наконец взяло верх над боязнью высоты. Девушка взмыла под самый потолок трубы, уверенно оттолкнув руку инструктора. И пусть мышцы во всём теле отчаянно ныли, прося прекратить эти пытки и мстительно обещая на следующий же день осчастливить хозяйку добрым десятком синяков на теле, но та совершенно не обращала внимание на эти мелочи, благо плотный комбинезон позволял организму терпеть и не такие перегрузки. И хорошо, что за объёмным шлемом с зеркальным стеклом не было слышно её смеха и не видны градом стекающие по щекам слёзы. Усталые мышцы она приведёт в порядок после, с помощью тёплой ванны. А вот это ощущение счастья и победы над своими страхами Миранде хотелось растянуть хоть на чуть-чуть подольше. *** На крохотном кухонном столе, ни разу ранее не видевшем свежеприготовленной домашней еды, стояла тарелка с ещё горячей яичницей-глазуньей. Вид у блюда был далёк от ресторанного, да и перекладывала из сковороды его Люся достаточно резко, однако ошибиться было невозможно: на тарелке находилась именно яичница. К удивлению новоиспеченной поварихи, вкус также напоминал яичницу, пусть и изрядно пересоленную, но вполне съедобную. Людмила слегка растерялась: то ли ей запечатлеть голографию в духе «я и яичница», то ли начать обзванивать друзей, чтобы с гордостью хвастаться достижением. Почему-то сразу же вспомнился безропотно помогающий прибирать в офисной кухне Марк Шефтель, а потом - о, ужас! - Миранда. Хотя даже знай Люся её номер телефона, звонить бы точно не стала. Таблетка телефона так и осталась лежать на подставке. Журналистка выложила на салфетку столовые приборы, наполнила бокал синтетическим соком и поставила напротив тарелки всё ту же фотографию в старинной рамочке. Отрезав от своего ужина кусочек и отправив его в рот, Люся закашлялась и поспешно потянулась к напитку. Тарелка быстро опустела, и девушка вновь вгляделась в улыбающиеся сквозь стекло лица на фото. - У меня всё-таки получилось, папочка, - нежно улыбнувшись, произнесла Джонсон и подняла практически опустевший бокал. - Думаю, ты мог бы гордиться своей девочкой... Наскоро вымыв посуду, Людмила долго сомневалась не позвонить ли всё же матери похвастаться, однако усталость взяла своё. Вымотанный вчерашними приключениями и сегодняшними кулинарными подвигами организм попросил отправить его в кровать. С облегчением проваливаясь в сон, девушка даже не корила себя за эту слабость. Она была уверена, что накопленные впрок силы ей ещё пригодятся. Ведь теперь для Людмилы Джонсон нет ничего невозможного.