Сорока с тремя глазами всегда была будто бы воровкой надежды в её глазах.

Птица, что даже шляпу у тигра уволокла. Разве могла она свидетельствовать о своей невиновности в этом? В руках фиолетововолосой тетради со словами песен, которые писала Зои. В них немного смысла, но достаточно битов, которые удерживают фанатов. А важнее их разве что любовь. И то, на первом месте всегда будет именно их любовь. Такие принципы сегодняшнего мира, на таком обожании держаться все, кому важно оставаться в связи с миром. Таким миром, где нет места выходящим за рамки статистики или первым в ней, но без души. Только потому не победили появившиеся бандой демоны, получавшие столь нужную славу в большом количестве незадолго после своего появления. - Зои, Мира, слова... Шелест страниц и неписанные слетают с уст самой милой девушки. Что-то о мире и тигре. Просто догадка, о голубом лишь Руми известно. - Он не сможет спеть, как бы не обещал. - тихо проговаривает свой страх, хоть и знает откуда он исходит. Побороть в этот раз не получается. Как и свою тёмную сторону, что светится глубоким голубым. - Забудь об этом красавчике. Всех шокировали, только всему есть предел. На нас надеются столько фанатов. - На души свои пускай надеются. - волна гнева, отрицание, напротив принятие и защитные волны над городом виднеются. Это немного успокаивает. - Вот такая я, увидьте. Сердце плывёт к душе его... - на сцене так звучит вторая строка, хоть и не была продумана. Живая эмоция очёркивает, придавая песни окрас крика поражения, за которым будет огромная победа. Но принести самое желанное она не сможет. Потому главной задачей есть ничего не придумать. Спасти смогут и тигр с сорокой. Языки смешались, переростая в тысячи новых голосов и совершенно нежданную силу, которая всегда казалась сказочной лишь возможностью в мире, всегда подвластному демонам. Народ Кореи не знал спокойствия, теперь и вовсе потерял всю надежду узнать. Дружба оставалась, но была испорчена осадком после отторжения. Оно не достигло своего пика, но было. Правду не изменить, как бы не хотелось её переступить, даже это невозможно. - Фанаты возвращаются к нам, любимые девочки. - ликовал помощник. - Джину лишь не вернётся. Его Всевышний покарал. Не демоны, даже не миры. - Станешь вдруг отрицать то, с чем сама боролась? - серьёзно спросила Мира, встав перед Руми. Она лишь кратко кивнула. Очевидно, без такого отрицания начнётся другое, куда более страшное. Мир реален и сама реальность разбивать любит больше чем люди дышать. Голубые линии на её теле начинали всё ярче и ярче светиться, выражая некую враждебность к такому миру. Задуматься бы о её причине и как появилась та, но есть лишь фанаты. Не люди, не мыслящие, а поддающиеся своим порывам. - Знаешь, Зои... Нам пора ещё одну песню запустить, но не торопись. И Мира пусть не думает о своих страхах. - Моего даже и не знает, но какие действенные советы. - с сарказмом, кидает рыжеволосая. - Твоих. - уточнение заставляет задуматься, но ненадолго. До первого боя, от которого убежать не получается. До первого убеждения детей, что хвалили они чуть раньше вовсе не маску. До полного принятия не дойдут, вновь помешает очередное выступление. Уже с огнём, всех, но не его. Почему и зачем второй раз за один вечер... тонкое глубочайшее ранение дабы нанести ей. Утерявшей свою возможность надеяться на лучшее всегда и придумывать более спокойное в тяжёлые минуты. Как-то так и появилось желание понести надежду яркую так, чтобы такую не забыли. Не смогли оставить вне всеобщего внимания. Песня должна была остаться в боли, но и лёгкой быть при этом. Не самое простое задание, в особенности если лишь им дышать и продолжать жизненный путь. - Зои, лишь тигр и птица... не так, даже. Это будет идеально - Не придумать бы ничего, пусть спасают лишь птица и тигр. Среди хащ затеряется слон, только больше его не увидеть. - Джину уже слон? Семейное счастье лишь терзать душу так больше может... - смутившись, подытожила черноволосая. Поцеловала в нос, оставляя подруг. Нуждалась сейчас в полном одиночестве. Закончить поскорее песню хотелось, а после бы было всё намного лучше и проще. Минуты никак не проходили, к выходу на сцену оставалось будто тысячу, когда нужно было потерпеть только десять. Но откуда терпение, когда столь великий успех накрыл волосы полупрозрачной светящейся вуалью уверенности в идеальности песни. Не так давно лишь ноты отдала подругам, не хотела делиться до последнего. Личным настолько было это творение, готова и захватить сердца людей всего лишь первыми строками, лишь бы не продолжать до самого необычного. До правды о самой себе и том вспыхнувшем доверии. Все видели насколько оно любовью сверкало. - Мира потерялась. - В бой пошла, кажется. Тот, что к ней не имеет отношения. - Поддалась кубикам? - недовольно хмыкнув, потянула уду на себя. В этот раз сыграть хотелось настолько удивительно, чтобы и самой не всё понять от удовольствия. - Голос... не заглушит? - Если и заглушит, точно не инструмент. - уверенно ответила, давая волю своим волосам. Так все были красивее, она только боролась с правдой одна. Не стала ожидаемо лучшей, а будто постарела, пусть и лицо не изменилось. Чувство лишь не покидало никого. - Так будет более чем трудно. - Конечно. Без любви быть не может легко. Именно поэтому мы любим город, продолжаем петь ради него, не остановимся, пусть и может не стать голоса. Никто не поверил, настолько часто не могло так происходить, да и не было из-за кого теперь. Жертва ушла, в ней нуждался огненный трус. Потому так начиналась самая важная их песня, отдалённо, но всё о том же. Негромкая музыка раздаётся, сцена оживает насыщенно фиолетовым. Песня даже уже начата, а продолжить у её голоса нет сил. Не хватает его захватывающего всё внимание совершенно не бархатного, но и не отпугивающего, голоса. До боли в груди, а не магического влияния чего-либо. Не может зазвучать такой на этой сцене, в городе, даже под ним. От осознания бьёт холод грудь, что и без того делится на части от боли. Но появляется другой. Всегда знаком, даже знакомые. В одном голосе два, то есть сама дружба поёт, а не Мира с Зои. И птица с тигром не были в силах так сделать, в их связи всегда было что-то кроме тайны, почти убившей привязанность несколькими горькими взглядами и непонятными словами. В их мире с невозможностью разойтись хоть в чём-то, с заданием спасать мир, в котором серости больше всего важного и вправду нужного. Чего стоило и справедливо ли такое спасение... страхом считалась мысль, потому не придавали ей значения.