***

Он пришел сюда без особого смысла — просто хотел выдохнуть. Бар был полупустой, внутри пахло цитрусовыми, табаком и чем-то металлическим. Он взял что-то простое — бурбон со льдом, — и сел у стойки рядом с девушкой. Она сидела боком, нога на ногу, в руках высокий стакан полный льда с темно-янтарной жидкостью и тонким ломтиком лайма. Он сразу решил — Long Island, коктейль хищниц. На столешнице отпечатались водяные круги — явно не первый напиток, ведь сейчас лед в стакане звенел со звуком разбитого стекла. Она помешивала коктейль трубочкой с легкой улыбкой, затуманенным взглядом смотря сквозь стакан, бармена, стены… «Наверное ждет подругу… или парня», — подумал он, осторожно поглядывая на нее, — «Слишком молодая, чтобы пить в одиночестве». Бармен, мужчина лет сорока, перехватил его взгляд и слегка усмехнулся. Едва различимо.  Странно, что бармен не болтал с посетителями, как другие. Но, возможно, потому что он был занят подготовкой бокала под коктейли, натирая их до блеска полотенцем. «Пять минут», — выдохнул он про себя. Девушка не смотрела в экран телефона или телевизора, не читала и не оглядывалась. Просто пила. Просто покачивала головой. Спокойно и ровно дышала.  Она поправила прядь волос у лица. Жест случайный, но такой знакомый. В сердце защемило. Так делала Саюри, его коллега. Обычно после она…  Девушка едва заметно облизала губы.  Странное совпадение. Саюри делала абсолютно точно так же. Он уже почти был готов сказать что-то, но девушка грациозно спустилась с барного стула и пошла в сторону выхода…  «Черт», — подумал он и пригубил бурбон. Вкус был водянистым. Кажется, он слишком крепко сжимал стакан, от чего лед таял быстрее. Он посмотрел в бокал и покрутил его в руке. Еще глоток, и он пойдет спать домой. — Повторите коктейль, пожалуйста, — он услышал нежный голос совсем рядом. Он резко повернул голову. Она вернулась. Все та же девушка. Не Саюри. Хотя голос… он слегка поежился. — И мне повторите. Я заплачу за оба, — внезапно сказал он, задержав взгляд на своем бокале. Она повернулась к нему медленно. Глаза цвета холодного чая. Или янтаря. Или чего-то, что хочется пить, но страшно попробовать. — Благодарю, но я не позволяю незнакомцам платить за мои напитки, — сказала она и отвернулась.  Он улыбнулся. Неуверенно. Почти мальчишески. В голове вспыхнула искра.  О, она даже не догадалась, кому бросила вызов.  — Кайто, — спокойно сказал он. Девушка повернулась, брови слегка сведены, а кончик носа напряжен, будто она чувствовала подвох. — Не понимаю, — сказала она растерянно. — Меня зовут Кайто, — мягко улыбнулся он, — теперь я не незнакомец, и могу оплатить коктейль. Перед ней возник стакан, и она смущенно опустила глаза. Кайто бросил взгляд на бармена, когда тот поставил бокал и перед ним. Бармен как-то странно улыбался, словно смотрел канал Дикавери.  Кайто стало слегка не по себе от того, что во взгляде бармена читалось легкое осуждение. Ведь Кайто явно старше девчонки, и так легко загонял ту в сети. Но сейчас ему было не до угрызений совести.  — Или твой парень против? — Я праздную расставание, — горько усмехнулась девушка, делая пробный глоток. Ее губы сжались, глаза снова утонули в стекле. Но Кайто видел: она размышляет. Не пьет, чтобы забыться — пьет, чтобы решить, куда идти дальше. Ее плечи не были опущены. Это был не человек в бегстве, а в заминке. — Так ты просто ждешь, пока кто-нибудь угадает, чего именно ты хочешь? Она не ответила сразу. Сделала глоток и посмотрела мимо него, а потом улыбнулась — легко, почти незаметно. — Юна, — наконец представилась она.  — Юна... — он протянул имя, будто пробуя на вкус, как свой бурбон. — Значит, сегодня у тебя день, когда можно нарушать правила?   Она провела пальцем по краю бокала, оставляя влажный след.   — Я уже нарушила. Позволила тебе купить коктейль,  — ее голос стал тише, почти шепотом. Бармен громко поставил в раковину бокал. Звук заставил Кайто вздрогнуть.   — А какие еще правила ты готова нарушить сегодня? — он наклонился ближе, уловив знакомый запах ее духов — что-то горьковатое, с ноткой спелого персика.   Юна задержала дыхание, потом резко откинулась на спинку стула.   — Например, поверить, что мужчина в баре может хотеть просто выпить и поговорить, — в ее глазах вспыхнул вызов.   Кайто рассмеялся, но смех вышел нервным. Он провел рукой по подбородку, где щетина отзывалась легким зудом.   — Ох уж эти токийские хищницы. Сначала «не платите за мой напиток», потом «вы что-то замышляете».   — Я не из Токио, — резко сказала Юна.   — О… — он приподнял бровь. — Значит, откуда-то, где учат читать мысли?   Она вдруг подняла свой бокал и чокнулась с его стаканом. Лед зазвенел, как колокольчик.   — В «десяточку», Кайто, — улыбнулась Юна. Кайто почувствовал, как по спине пробежал холодок. Бармен справа замер, будто ждал развязки.   — Тогда скажи, — он намеренно опустил веки, изображая покорность, — о чем я хочу сказать?   Юна внезапно сжала его запястье. Ее пальцы оказались ледяными, но он не отдернул руку.   — Ты хочешь сказать, что я не похожа на ту, кого ты ищешь в каждой незнакомке.   Кайто замер, холодок оторвался от руки и проник вглубь, больно вонзаясь в сердце. — Но не скажешь, потому что провести даже одну ночь в одиночестве — это пытка, — она снизила голос. Кайто посмотрел на нее слегка испуганно, она коснулась его второй рукой и улыбнулась. — Надеюсь, ты просто отличный актер, потому что тогда у меня много вопросов к профессору психологии, который в третий раз отправил меня на пересдачу.  «Совпадение», — с облегчением и усмешкой подумал Кайто. — Почему? — произнес он почти безразлично, но торжествуя внутри, потому что девчонка уже сама пытается заинтересовать его.  — Это называется «перенос», когда приписываешь свои чувства и мысли другому человеку, — улыбнулась она. Он кивнул. Очередная уязвимая девушка с разбитым сердцем. Она почти допила. Он тоже.  Она неловко спрыгнула со стула, слегка оступившись.  — Скоро вернусь, — бросила она.  Кайто улыбнулся и сделал последний глоток: «Не вернется».  Он положил купюру и по старой привычке забрал чек. Бокалы уже исчезли, и бармен моментально вытер водяные следы от стакана, словно уничтожая улики. Он тоже прошел к туалету. Как он и ожидал, тот находился рядом с выходом. Юна мыла руки. Она бросила взгляд на него и замерла, как лань перед тигром. Кайто стоял скрестив руки и ноги, выпячивая грудь, он специально снял пиджак, демонстрируя рельеф мышц под рубашкой, закатил рукава и расстегнул пару пуговиц у горла, предав внешности небрежный вид. Галстук развязал и оставил свободно болтаться. Юна вновь поправила прядь волос мокрыми руками и облизнула губы. Кайто сделал несколько шагов вперед. Она развернулась и сделала один шаг назад. Ее бедра уперлись в край раковины.  Кайто замедлился, наблюдая за ее реакцией. Как он и ожидал, не смотря на то, что она пыталась отстраниться, она инстинктивно встала на носочки и руками потянулась к нему. Ее мокрые руки легли на его плечи. Его сильные руки сжали ее талию. «Попалась», — пронеслось в голове Кайто, когда она закрывала глаза и тянулась губами к его губам. Совсем немного опустил голову, и их утянуло в поцелуй. Он чувствовал, как она дышит — часто, прерывисто. Ее тело поддавалось — мягко, осторожно, будто только училось, как быть с другим человеком. Его руки легли на ее бедра, и он почувствовал, как она чуть дрожит. И тут Юна отстранилась. Совсем чуть-чуть. Взглянула на него снизу вверх. — Я… — прошептала она, смутившись. — Прости за напор, ты мне понравилась, но я… — притворно сказал он и отстранился, но не смог. Она держала его за рубашку. «Типично». — Я… — она потянула его на себя и поцеловала его. Еще более жадно, страстно… голодно. Ее дыхание отдавало чем-то травяным и лаймовым. Видимо коктейль был легче, чем он думал, но уже было без разницы. Одной рукой он держал ее лицо, второй спускался ниже. Сначала осторожно гладил руку, затем… Дверь резко открылась. Юна резко оторвалась, и сделала вид, что вытирает руки полотенцем. Будто они уже не были сухими благодаря его рубашке.  Кайто остался стоять слегка растерянный. Его дыхание сбилось, его лицо покраснело.  Взрослая женщина лет пятидесяти спросила у Юны, с подозрением покосившись на него: — Все в порядке? — спросила она. — Да-да, — ответила Юна, взяла Кайто за руку и сказала ему, — Милый, я готова идти.  Женщина слегка усмехнулась нравам современной молодежи, но ничего не сказала.  Они спустились с крыльца, и только тогда Юна попыталась отпустить его руку, словно вспомнив, что вообще ее держала. Кайто понял, что его добыча соскакивает с крючка. Он остановил ее, слегка коснувшись плеча. Она резко обернулась. Взвинченная. Напряженная. Возбужденная.  — Слушай как-то все очень… — начал он. Кайто думал взять хотя бы номер, потому что девчонка явно сдастся быстро в следующий раз. Но она вновь впилась в его губы. Они отошли недалеко, но этот уголок был достаточно укромным. Кажется она все же выпила достаточно. Но он был осторожен. Слишком много раз за вечер лань пугалась. Юна сжимала его плечи, трогала рукой грудь, прижималась всем телом. Не отвечать было уже сложно. Кайто хотел было сильнее притянуть ее к себе, но она резко прекратила. — Я… — вновь начала она, то что обдумывала последние минут десять. Он конечно же знал, что она хочет сказать. — Если я нарушу свое другое правило, ты же… не примешь меня за «такую», ты… позвонишь мне?  Формулировка другая, но суть та же. — Конечно. Обещаю, — прошептал он ложь и наклонился за еще одним поцелуем. Теперь он позволил себе целовать ее шею. От нее пахло персиками и жасмином. Тонкая, длинная шея, с сильно пульсирующей жилкой, к которой Кайто наклонился.  Она замерла и сильно сжала ткань его рубашки, будто он вторгался в самое сокровенное.  Он лишь коснулся губами, и у нее вырвался стон. Кажется это было «да», смешанное с чем-то первобытным. Она дышала так, словно он целовал не шею. — Здесь… неподалеку отель, — прошептала она, озвучив его мысли раньше него. Он прижал ее к себе напоследок и спросил, зная ответ: — Ты уверена?  Она молча кивнула.  *** Идиотский момент в идиотском отеле. Да, никого они не встретили, но этот «путь позора», как его называла одна его закадычная подружка, смущал каждую девчонку. Кайто прикрывал Юну от камер своими широкими плечами, но знал, что все равно через пару минут ему придется отвоевывать позиции назад. Каждая в конце этого пути была готова спрятаться, не вынося чувства «позора». Кайто не понимал этого. Это всего лишь физиология. Он помогает ей, она ему. Чистое животное удовлетворение. Те, кто сжимал его руку слишком сильно, обычно дрожали и шептали ему в плечо «какой кошмар, как я могла». Те, кто сжимал его руку слишком слабо, кричали «нет, я пойду». Он не держал, не уговаривал. Отпускал. Только вот они оставались. Юна же держала руку спокойно. Не сильно. Не слабо. Кайто хотел обернуться, но вспомнил, что это обычно делало хуже. Просто молча пройти.  Дверь захлопнулась, он тяжело вздохнул в предвкушении, но даже не успел обернуться. Тонкие коготки скользнули по его торсу через рубашку. Игриво. Возбуждающе. Он чертыхнулся, ведь надеялся воспользоваться этой стандартной заминкой, чтобы сходить в туалет. Но эта девчонка…  Она бросила сумку мимо пуфа у входа. Смеясь, дернула его за руку, увлекая в ванную, где свет был мягким, приглушенным, а плитка под ногами казалась холодной после летнего асфальта. На ходу она потянулась к его поясу — вытянула рубашку из брюк, и ее пальцы, быстрые и уверенные, начали расправляться с пуговицами. Не спеша. Одна. Вторая. Третья. Словно с каждым щелчком она открывала не одежду, а что-то более глубокое. Когда ткань распахнулась, она проскользнула ладонями под рубашку. Пальцы прохладные, ногти едва цеплялись за кожу, оставляя тонкие следы, от которых по его телу прошел электрический разряд. Он задержал дыхание, а она, поднимаясь на носочки, прижалась ближе — ее волосы коснулись его ключиц. Она провела руками по его спине, не разрывая объятий, затем скользнула вниз — по бокам, к поясу брюк. Сделала паузу. И посмотрела на него снизу вверх глазами, в которых горел вопрос — и уверенность, что ответ уже дан. Он коснулся ее в ответ. Сжал талию. Юна отстранилась на шаг, и в этом движении было что-то театральное — будто она знала, как свет падает на ее плечи, как тени скользят по ребрам. Ее пальцы нашли застежку худи у основания шеи, потянули вниз. Ткань соскользнула с одного плеча, затем с другого, обнажая тонкие бретели черного бюстгальтера.   Она не торопилась.   Повернулась к нему спиной, закинув волосы вперед. Кажется, ее отражение в зеркале раздвоилось, но потом собралось воедино. Он тоже не торопился.  Кайто встал сзади и стал медленно целовать ее плечи, наблюдая за ней в зеркале. Этот бюстгальтер не был эротичным, вычурным или пошлым. Перед ним точно не стояла хищница, но и совсем случайным белье не было. Может новое. Может она любила красивое белье. Может совпало. Хотя ему обычно было все равно до белья. Ему нравился вид без него. Ее пальцы чертили узоры на своей коже, и ему хотелось повторить, обвести их вслед за ней. — Боже, — выдохнула она едва слышно, когда он вновь поцеловал ее в то самое место в изгибе шеи. Она выгнула шею сильнее и свободной рукой, согнув ее в локте нашарила затылок Кайто. Она вынуждала его углублять этот контакт. Вынуждала целовать до боли, до синяка, до того момента, когда его губы онемели, а кожа под ними стала фиолетовой, как гроздь винограда. Кажется она всхлипнула от боли или удовольствия. Кайто решил не проверять, ведь они и так задержались тут. Его пальцы скользнули вдоль позвоночника в поисках крючков. Дрожь пробежала по ее коже, когда застежка расстегнулась. — Холодно? — прошептал он у самого уха.   — Жарко, — она прижала к груди ткань, не давая бюстгальтеру упасть.   Их взгляды пересеклись в зеркале.   Только теперь она отпустила руки — черный шелк соскользнул на пол бесшумно, как последний барьер.   Кайто накрыл ладонями маленькие соски, по инерции стараясь минимизировать смущение, но достаточно промедлил, чтобы оценить взглядом грудь полностью. Нестерпимо хотелось нагнуть ее перед зеркалом… — Еще чуть-чуть, — прошептала она, поворачиваясь.  Она поцеловала Кайто в плечо мимолетно, почти нежно. Его ладони легли на ее талию, осторожно — как если бы касался чего-то хрупкого. Ее кожа была горячей, как она и сказала. Он провел пальцами вверх, по линии ребер, туда, где кожа чуть влажная от волнения. Где пульс легко уловим. Где любое прикосновение ощущается в десятикратном усилении. Она посмотрела на него снизу вверх — взгляд затуманенный, но ясный в намерении.  Его брюки еле болтались на бедрах. Ее даже не были расстегнуты. Секунда и она абсолютно голая. Совершенно. Кайто слегка опешил. Впервые за очень долгое время он почувствовал неловкость. Наверно, когда рядом человек, который делает все слишком выверенными, отточенными движениями, ты хочешь-не хочешь, но будешь чувствовать свою неуверенность. Неуловимым, выученным движением она собрала волосы и протянула руку Кайто. — Пойдем, — промурлыкала Юна, включая воду. Словно загипнотизированный, он освободил себя от остатков одежды, а затем ступил в душевую вместе с Юной. Он, наверное, был в душе с девушкой всего раз или два за всю жизнь. Вода коснулась его ступней, и на секунду холод пронзил кожу, прояснив голову. Кайто вздрогнул — будто пелена спала, и он увидел незнакомку с голубыми глазами, прижавшуюся к нему. Но струи скользнули по лицу, и образ снова стал привычным: просто Юна, просто страсть, просто жар. Она направила поток воды на него, а затем прижалась всем телом, и ее кожа под струями казалась неестественно гладкой — ни одной мурашки, ни дрожи. Будто вода обтекала ее, не касаясь. Она намылила его грудь, одновременно впиваясь в шею губами, а затем скользнула рукой вниз. Она слегка сжала мошонку, а затем поднялась выше. Кайто выдохнул. — Такой красивый, — прошептала она ему в губы, отодвигая кожицу на члене и проводя по нему мыльной рукой.  Он толкнулся в ее руку еще раз, потому что невыносимо хотел продолжения. Он поставил ее ногу на бортик душевой и провел ладонью между половыми губами. Влажная. Набухшая. Готовая. Но она увернулась из его захвата, и медленно опустилась перед ним на колени. Теперь он не мог дышать. Неужели она… Он запустил руку в ее волосы в тот момент, когда она осторожно коснулась его губами.  — Я не выдержу долго, — прошептал он, когда она в первый раз заглотила его до основания.  Просто… нереально…  Кайто почувствовал, как искрятся в глазах звезды.  Вот так еще никто не делал в его жизни.  Второй рукой он оперся на стену, потому что ноги дрожали.  Она замычала, направляя струю душа себе между ног. Этот звук пронесся по стволу члена, добавляя удовольствие вибрациями.  Все было влажным, но Кайто казалось, что с ее рта капала слюна. Он хотел направить ее голову, но она будто бы даже не заметила усилия, а наоборот стала поигрывать с самым кончиком члена, постукивая им по губе. А затем резко заглотила член глубже. Два грубоватых движения, и Кайто был на грани. — Сейчас, — предупредил он, ощущая как яички подтянулись вверх. Он опустил глаза, ожидая того, что Юна отведет член в сторону, как это делали все девушки, которые делали минет ему когда-либо. Но Юна была не такой как все. Она позволила ему залить ее рот и грудь спермой. Кайто мечтал о таком с тех пор, как впервые увидел подобное в порно.  Она опустила руку вниз на клитор, ее движения стали резкими, почти болезненными. Она смотрела снизу вверх ему в глаза, лицо в белой густой жидкости, с губ капает сперма и срываются стоны.  Кайто ничего так не вдохновляло в последнее время, как этот секс, как эта девчонка, словно вышедшая из его любимого жанра. Если это съемки скрытой камерой, то ему плевать. Он провел по ее подбородку, собрав сперму, и, проверяя границы Юны, засунул пальцы ей в рот.  То ли от того, что она сама в тот момент была на пике оргазма, то ли от того, что только что делала минет, то ли границы у нее не было вообще. Но она спокойно облизала его пальцы, а затем убрала руку от клитора и поднялась. — С десертом мы закончили, что на счет основного блюда? — спросила она, направляя струю душа на лицо и грудь. При этих словах Кайто поднял ее на руки, так что она едва успела выключить душ. Он наплевал на полотенце, и мокрый ступил на коврик перед душевой.  Юну он уложил на постель. Сам он вытащил из бумажника презерватив. Каждая клеточка желала продолжения до дрожи, до невозможности остановиться. Справившись с экипировкой, Кайто нагнулся и обхватил губами сосок. Одной рукой он повторял движение, но пальцами было больнее, жаднее, сильнее.  И хоть она принимала его ласки, извиваясь на простынях, Юна была коротка в прелюдии: — Пожалуйста, возьми меня. Она обвила его руками, притягивая его ближе. Она коснулась его лица, словно спрашивая, готов ли он продолжить. Вместо ответа он впился губами в ее губы.  Черт, он хотел бы помариновать ее, помучать, но она почти напрыгивала на член. А он не мог больше ждать. Он осторожно погрузился в нее. Юна закинула голову назад — возможно от боли, возможно от удовольствия. На губах была улыбка. И ни звука. Она замерла в ожидании. Кайто видел изгиб ее шеи, ее прикрытые веки, но не замечал, как ее ногти впивались в его кожу до подтеков. Он начал движение, а она не отрывалась ни на секунду от его взгляда, словно хищно проверяла, что она сейчас центр его вселенной.  Он согнул ее ногу и зажал между ними, чтобы двигаться яростнее, но входить не на всю длину. Она выгибалась дугой и оставляла следы ногтей, хватая его за руки, торс, ягодицы. У него кружилась голова, но казалось столь жизненно важным вдолбить ее в этот матрас. Уничтожить эту кровать. Заставить кричать ее так громко, чтобы услышал весь город. Юна сжималась вокруг члена и громко стонала. Он решил воспользоваться фирменным приемом: забросил ее ноги на плечи, застав ее вытянуться как струну. Она захлебнулась в ощущениях. Резко сменился угол, одной рукой он сжал обе ноги прижимая их к торсу, второй схватил ее за грудь.  Изнутри вырвалось что-то не человеческое. Рык? Стон? Лай?  Он вжался в нее так глубоко, как мог, притянул к себе за горло и впился в губы — до боли, до искр, до слез. Мир смазался и вернулся только в момент, когда он почувствовал, что презерватив полон теплой вязкой жидкости.  Сначала он упал прямо на нее. Выдохнувшийся, выложившийся. На трясущихся ногах он встал с постели пошел в сторону мусорки.  Рука на автомате потянулась за вторым презервативом.  — Еще раз? — спросил он.  Чертовски хотелось еще. — Если у тебя хватит сил, — усмехнулась Юна, хищно облизав губы.  *** Утро обрушилось на него, как автобус на пешеходном переходе. Свет пробивался сквозь шторы и безжалостно жег глаза. Все болело: шея, плечи, даже пальцы. Он с трудом моргнул в потолок — и не сразу понял, где находится. Запах постельного белья чужой. Тишина слишком глухая. Он перевернулся и протянул руку — постель была холодной. Кайто приподнялся на локтях. Осмотрелся. Ванная пуста. Сумочка у двери исчезла. От девушки не осталось почти ничего, кроме ощущения, словно из него вынули воздух, выжали, как мокрое полотенце. Он чувствовал себя… потерянным. Не как после похмелья — а именно опустошенным. Кайто сел на край кровати, провел ладонью по лицу. Он встряхнул головой и заглянул в мусорку. Вчера он точно был тут не один. «Что она вообще с мной сделала?» Он вытащил чек из кармана пиджака, что лежал на кресле. Хотел убедиться, что действительно был в баре. Maker’s Mark, два бокала. Iced Tea с лаймом. Значит, его догадка про Long Island ошибочна, она была трезва. Кайто усмехнулся, но в смехе не было удовольствия. Только усталость. И легкая дрожь в руках. И ничего в номере. Ни салфетки с номером на тумбочке, если ей пришлось резко уйти. Ни какой-либо одежды, если она решила выйти за водой.  Только легкий, приторно-пряный шлейф жасмина, впитавшийся в его рубашку. Он снова лег, запрокинув голову. Потолок покачивался. Девчонка была так похожа на Саюри, что в воспоминаниях она почти полностью растворилась, и казалось, что весь вечер он развлекался с замужней коллегой, а не со случайной незнакомкой. Он закрыл глаза. Но уснуть так и не смог. Было странное чувство: будто из него что-то вытащили. Внутри всё дрожало — не от страха, не от боли, а от чего-то более глубинного, животного. Он не чувствовал себя обманутым. Наоборот. Это была ночь, которую он не забудет. Потому что в ней было нечто первобытное, честное, не прикрытое иллюзиями — даже если она и играла. Что бы она с ним ни сделала — он хотел этого снова. Хотел ощутить её холодные пальцы на своей коже, её дыхание, её голос. Даже если знал, что это может закончиться плохо. ***  Алиса ехала по ночной трассе, стараясь не думать. Машина мягко урчала, километры исчезали под колесами, и только аромат геля для душа из отеля на коже напоминал о том, что все произошло на самом деле. Крышу автомобиля тронул луч солнца. Алиса закусила губу. Где-то в груди покалывало — не сожаление, скорее… пересыщенность. Слишком много эмоций. Страсть. Ревность. Зависть.  «Может, не стоило брать так много?» — подумала она, откидываясь на спинку сиденья. Остатки энергии Кайто тихо шевелились под кожей. Не больно, не тревожно — просто как эхо, не отпускающее до конца. Она прикоснулась к шее — не к тому месту, где касался он, а к другому, где, как ей казалось, пульсировало что-то свое. Когда машина подъехала к воротам Академии, Алиса выключила фары. Ее пальцы сами поправили волосы, провели по лицу, смахивая оставшиеся нити энергии. Зверек в ней мурлыкал, довольный, но где-то в глубине сознания зудела совесть. Она слегка усмехнулась. И все же… голодной быть хуже.