Глава 13

За четырнадцать лет до происходящего, Датомир Ровно посередине закатной полосы показалась медленно растущая точка — спидер. Один, небольшой. До посёлка уже дошли слухи: в этом году набрали мужчин в ближних, а отсюда, значит, заберут всего лишь одного или двоих. Не младше двадцати двух и не старше тридцати трёх лет, здоровых физически, без телесных изъянов. Все подходящие ещё на вечерней заре уселись в круг около кострища; разговоры шли тихо, между собою или с подошедшими младшими братьями. Позавчера троих сорокалетних и одного сорокадвухлетнего проводили до скал. Остались от них лишь подвязанные к столбу на память ленты-перетяжки для ладоней да лёгкая печаль. Дорога к Деревне Отживших лежала долгая и трудная, две ночи и жаркий день. Намеренно, чтобы добирались только самые стойкие. Кто-то падал замертво от жажды, кто-то срывался со скал в бездонные ущелья, кто-то простужался от ледяных ветров, а это значило добровольно остаться на месте и смиренно ждать гибели. Никто, кроме Вискуса и назначаемых дежурных, близких к сорока годам забраков, не летал в Деревню. Даже выжившие рисковали больше не свидеться с младшими братьями… Большинство в кругу оставались спокойными. Некоторые тихо грустили: тяжко было навсегда расстаться с соплеменниками, если изберут. Лишь одно лицо светилось, и не от всполохов костра, который только что разгорелся в полную силу — нет, забрак был полон надежды и уверенности, что сегодня улетит, избранный ведьмой. Когда спидер и трёх женщин на борту уже можно было рассмотреть, он опёрся обеими ладонями о бревно рядом с Саважем. Ферал, пробравшийся к кругу одним из первых младших, участливо потеснился, пропуская. Забрак с тёмно-оранжевой кожей, испещрённой белыми шрамами — но красиво, почти симметрично, взял напряжённую жёлтую ладонь в свои. Потряс. Саваж обернулся к нему молча. - Помнишь договор, верно? — забрак сдержанно улыбнулся. — Знаю, помнишь. Просто ты не обмолвился со мной ни словом. Почему? - Помню, - Опресс ответил на первый вопрос, хотя, кажется, прекрасно понимал: второй собеседнику важнее. — Если сегодня ты улетишь, я непременно присмотрю за Арго и Рами. Если же я, ты не оставишь Ферала. - Ты же здесь, маленький кузен? — забрак оборотился, поймал Ферала за плечи. Тот хмыкнул; надо же, с каждым днём его оскал становился всё более… матёрым, что ли. — Не печалься ни по мне, ни по брату. Вот что, выищи моих, скажи, что сегодня будете ночевать вместе. Неважно, в вашем доме или в нашем. Чтобы не тосковать. А вы затоскуете, хоть ненадолго, но да. - Вовсе нет. - Сегодня не обязательно быть храбрым. В бою с самими собою. Саваж, наблюдая за разговором, только лоб наморщил слегка. Отчего-то он был уверен, что на него в этом году никто не смотрел дольше чем мимолётно; кузен же, широкоплечий, небесноглазый, умеющий дерзко подмигивать, мощно и чисто гортанно петь, лучший в поселении охотник и один из лучших бойцов, интерес вызывал сразу у нескольких молодых ведьм. Впрочем, если явится та, с кем под покровом сумерек они несколько раз соприкасались мизинцами и долго улыбались друг другу… вряд ли она разделит ритуал с кем-нибудь другой. Спидер приземлился. Саваж медленно поднял голову, всмотрелся во тьму. Плечи опустились сами собой: две стражницы, лишь одна в плаще, накинутом на ритуальный брачный наряд. Зато кузен расцвёл и прикрыл рот ладонью: при прочих ведьмах так улыбаться той, чей ты фаворит, жестоко каралось. Где-то ведь, далеко отсюда, бывает иначе? Вискус выступил вперёд из темноты; до того его не было видно среди мужчин и юношей. Саваж почувствовал теплоту за спиной и не глядя похлопал по бревну слева от себя. Рядом уселся десятилетний Арго, восьмилетний же Рами, жилистый и невысокий даже для своих лет, устроился в ногах и украдкой обнял Саважа под коленом. Забрак подавил вздох, опустил ладонь пареньку на затылок, меж совсем ещё крохотных рогов, затем на плечо, под лопатку, веля жестом выпрямиться: Рами совсем сник. Ферал ревниво влез между братом и довольным кузеном, довольствуясь оставшейся узкой полоской места. Все понимали, чем вот-вот закончится вечер. - Здравствуйте, сёстры, - Вискус сдержанно поклонился. Остальные опустили головы; краем глаза Саваж заметил, что Ферал — лишь слегка, чтобы подсматривать. Впрочем, в его возрасте это прощалось. Рами била крупная дрожь. Саваж позволил ему прислониться к бедру, спрятать лицо в пропахшей дымом и потом ткани кама. Арго тоже заметил, нашёл ладошку малыша и стиснул. — Сделает ли одна из вас сегодня выбор среди мужчин нашего поселения? Ведьма шагнула вперёд — красивая, сильная, здоровая и рослая женщина, явно старше любого из тех, кто в кругу. Именно такие прилетали, чтобы выбрать среди забраков лучшего отца для будущего ребёнка. Выдержала несколько секунд вежливости. Когда заговорила, явственно слышалась улыбка (смотреть никто из забраков ещё не смел): - Я, Шашех Хенар, прибыла сегодня в вашу деревню с целью, - до чего мелодичный голос. Это всегда значило, что ведьма заберёт симпатичного или любимого; те, кто просто отыскивал себе среди них подходящего — не сейчас, во время турниров и испытаний, длящихся две недели, звучали хладнокровно, а то и с пренебрежением. — С целью оказать честь мужчине, достойному и готовому отдать свой долг. Если Сила и сами небеса не воспротивятся моему решению, то да выйдет вперёд брат, чьё имя Велис. Со стороны кузена пахнуло жаром. Он поднялся, шагнул вперёд. Ведьма тоже. Серая рука легла на тёмное плечо, чуть надавила. Забрак опустился на колено, проговорил чётко и тихо: - Клянусь тебе, сестра Шашех, исполнить долг со смирением и великим удовольствием. Ткань ниже бедра начала мокнуть. Рами колотило, как при припадке, Арго всё сильнее тёр пальцами его ладонь. Должно быть, ведьма заметила. Взгляд её тотчас же стал сочувствующим. Тоже не как у большинства. Возможно, она успела достаточно привязаться к Велису. Не оборотилось бы это для обоих бедой… - Тогда ступай к своим братьям, дай им наставления и возвращайся ко мне. Навсегда. Велис благодарно кивнул, отошёл. Прежде всего сердечно обнял Саважа. В последний раз. - Будь с ними сколько понадобится, - прошептал он чуть слышно. — И не забывай обо мне, говори с небесами за меня и моё будущее дитя. Саваж только качнул подбородком, так, чтобы Велис ощутил. Кузен приложил пальцы к пальцам Ферала, соприкоснулся плечами, будто со взрослым — братец зарделся. Арго и Рами Велис сграбастал в объятия одновременно, поцеловал поочерёдно во лбы. Молча. Сила, особо крепко связующая ближайших родственников, не требовала слов. От прикосновения Велиса Арго затих, но обратно сесть не смог бы: всё его тело сделалось мягким, бескостным, и Саважу пришлось перехватывать мальчика, чтобы не ударился головой о какой-нибудь сучок. Для всех остальных Велис просто приложил к правому плечу левую, главную свою руку, и моргнул, затем отступил от костра в темноту начавшейся ночи, в сторону спидера с уже дожидавшейся на водительском сидении Шашех. Стражницы сели сзади и спереди, оставляя забраку место посередине. Заревел явно старенький мотор. Велис выглядел сосредоточенным как никогда, поджал ноги — на подставке ступни его, широкие и крепкие, не помещались. Спидер развернулся невысоко над землёй, пустив облачко дыма прямо в лица сидящим ближе всех, и взмыл в небо. Ни Арго, ни Рами, ни даже не знающий страха Ферал не смели дышать… Саваж ожидал расспросов или болтовни, когда уложил обоих мальчишек на своё место на лежаке, и взял с самого себя обещание не торопить всех троих спать. Но измученный Рами, которого братья пустили в середину, отключился первым, вслед за ним Ферал. Молчаливый Арго сколько-то смотрел в потолок. Вскоре и от него послышалось тихое сопение. Самому Саважу не спалось. Обычно бессонницей он не мучился, на голом полу и то мог расслабиться, но сегодня это не помогало. Забрак отыскал в корзине самый тонкий факел, осторожно опустил за собою дверь-занавеску, поймал пропитанной тряпицей уголёк из костра и побрёл к краю поселения, не думая, куда ведут ноги. Далеко, на границе хорошего ночного его зрения, то появлялись, то исчезали золотые пятна света: некоторые ведьмы предпочитали улетать в пещеры, чтобы зачатие произошло в самых суровых условиях. Считалось, так выше шанс выносить и родить бесстрашных воина или воительницу. Кто-то только начинал, кто-то, видимо, уже справился с ритуалом. В воздухе едва уловимо пахло кровью, а может, ему только казалось. Опресс не чувствовал ни трепета, трижды в жизни войдя в круг и выйдя из него обратно в дом, ни разочарования, ни ярости, не было ему дела, нравится он женщинам или нет, считают его пригодным или однажды просто дадут погибнуть в бою. Ему только хотелось, чтобы успели к дню его избрания или немощи окрепнуть брат и маленькие кузены. Особенно теперь, без Велиса. "Надо бы перенести к себе их пожитки, - мысли мелькали будто в бреду, быстро растворяясь. — На несколько дней. Так и сделаю. Нет, на несколько недель. А может, правильнее на несколько лет, пока Арго не исполнится девятнадцать. Построю ещё лежак, не стеснят. Дышать глубже… зачем?" Воздуха на самом деле перестало хватать. Саваж остановился было, но неведомая сила потянула его дальше, забрак упал бы на колени, не сделай шаг вперёд и вправо вовремя. В груди теснило, ноги заныли, словно после долгого бега, в череп изнутри закололо по направлению к каждому рогу. Саваж попытался было повернуть назад, к дому — прибавились тошнота и какая-то необъяснимая паника. На секунду Опрессу показалось, будто он чувствовал подобное очень давно, много лет назад. Память не поддавалась, успокоиться не выходило. Забрак выдохнул до самого дна и пошёл покорно, влекомый неизвестно чьей волей. Очнулся он у подножия скалы, почти вплотную к выщербленной в породе лестнице вверх. Отступила головная боль, похолодал воздух. Под лопатки словно что-то толкнуло. Опресс задрал голову: в паре десятков метров над ним дёргался свет. С высоты донеслись рычание и хрип, будто вопил раненый зверь. "Младшие дома одни, - единственная мысль пронеслась прочь. — Если пропаду, некому будет выполнить клятву…" Ещё один импульс кольнул в середину спины. Что-то требовало от него идти ввысь, к пещере, к этому свету, показавшемуся бы кому угодно зловещим — Саваж сейчас не соображал достаточно, чтобы опасаться, даже жуткие звуки перестал воспринимать. Просто вступил на лестницу. С каждым шагом вверх становилось легче; когда он, наконец, поднялся на площадку, повернул несколько раз вглубь, к свету, напряжение оставило его. Всего на мгновение. У самого входа, вонзившись рогами в мягкий мох по краю пещеры, в неестественной, изломанной позе, серый как тряпка, лежал Велис. Он был мёртв. Шашех показалась из-за выступа внутри пещеры. Её черты исказила ярость: - Как ты смел подняться сюда! Саваж не ответил ведьме: до него медленно, но верно доходило, что происходит нечто неправильное. Почему Велис испустил дух не на ритуальном ложе? Почему не видно было зелёного тумана, не пахло травами, не мерцали на стенах янтарного цвета руны, нанесённые кровью избранного отца? Да и Шашех выглядела не умиротворённой, не истомлённой, а словно из боя вышедшей. Бледную кожу исчертили кровоточащие царапины, густая тугая коса растрепалась, даже несколько ногтей, подметил забрак, надломились, ранив пальцы. Ритуальное платье висело клочьями, на лодыжках не держались браслеты — одного вообще недоставало, один раскололся, половинки оцарапали кожу, оставили ссадины. - Вот отчего он взбесился… ещё, - ведьма, тяжело дыша, отошла к ложу, перенесла вес на локти и вцепилась в волосы, окончательно уничтожая причёску. — Почуял рядом другого. - Что здесь произошло? — наверное, спрашивать было дерзостью. Саваж настолько растерялся, что вовсе забыл о приличиях. — Ритуал прервали? - Ритуал не состоялся, - Шашех одёрнула остатки платья, перевязала на груди полоски ткани. — Я не спешила приступать. Ты сам, верно, понимаешь, отчего… Мать отговаривала меня брать Велиса. И сёстры, кого я спросила, тоже настаивали взять другого мужчину. Когда я только смешала дурманное снадобье, он словно потерял разум, зарычал, заскулил. Несколько раз боднул стену! Слева от ложа в стене виднелся природный уступ, отлично подходящий, чтобы сели двое. Именно над ним Опресс рассмотрел несколько отверстий, а на самом уступе — каменное крошево. - Я не успела усмирить его. Велис напал на меня, как на добычу. Могла ли я думать… нельзя было выбирать того, кто любил меня в ответ, сёстры не ошиблись. Связь между нами свела его с ума. Ни капли снадобья не попало Велису в глотку. С силой, какую он обрёл бы, напитавшись магией, я бы не справилась. Мне пришлось убить не его. Себя саму… Она неверной рукой задела мешок с мелко нарезанной дурманящей хвоей. Завязки, потянувшиеся из-под мешка, потемнели к концам: под мешком находился окровавленный на всю длину нож. Саваж не осмелился перевернуть кузена, хотя интерес, сколько же ран успела нанести ведьма, он чувствовал яснее, чем что бы то ни было за последние несколько часов. - Я не преувеличиваю, брат, - встревоженная Шашех заговорила вдруг горько, подавленно. Убрала мешок подальше, взяла два крохотных сосуда для зелий. В дрожащих пальцах хрустальная плёнка переливчато зазвенела. — Я вымолила у Матери возможность свершить зачатие с Велисом. Если я вернусь не беременной, Мать сразу догадается, что виновата в том я. Моя слабость. Ведь он был превосходно сложен и здоров. Мне не позволят больше ни родить, ни принять сироту, ни греть на руках племянниц. Я последняя из своего рода, кроме тех, кто и не желал, осталась без наследника… Слова в горле завязали узлом ещё более тугим, чем на груди ведьмы. Саваж и не думал, впрочем, перебивать: ему оставалось сейчас лишь смиренно слушать. Побежишь — могут узнать и заслуженно наказать. Перебьёшь, а женщина не в себе, ещё убьёт без суда. - У Велиса нет взрослых братьев, - Шашех качала головой, как в бреду, - у двоих общей крови с ним ещё даже нет семени! До утра никто не вызовется, а если и осмелится, его не успеют доставить, у вас ведь нет транспорта, а если и успеют, то не успею я смешать ни одного зелья, ведь нужна тёплая кровь. Я в западне. Скоро прилетят сёстры, они догадаются, что зачатия не случилось. Найдут здесь ещё и тебя — вырежут весь род Велиса, может, весь и твой, ведь вы с ним были… Ведьма резко выпрямилась; обветренные, сухие от пыли губы не сомкнулись. Она словно боялась потерять мысль. Метнулась взглядом к полным мешочкам и сосудам, к пустому ложу, наконец, к окончательно сбившемуся с толка Саважу. - Ритуал только начат, - женщина наморщила лоб, соображая. — Велис в припадке не разбил и не рассыпал ничего важного, всё при мне. Нужна ближайшая его кровь, чтобы продолжить ритуал, и его самого, она, верно, ещё не остыла, я успею пустить и набрать. Добавлю своей, как полагается. До рассвета три часа, мне хватит этого, прежде чем кто-либо прилетит. Всё ещё можно исправить прямо сейчас. Без ожидания. Без лишних волнений о времени… Последние слова ведьма произнесла глядя на забрака неотрывно и очень холодно. Перебрала пальцами по ровной, ледяной, не прикасаясь было ясно, каменной плите. - И не придётся больше убивать, - нежность, с какою она обращалась к кузену, исчезла и из голоса. — Он ведь уже мёртв, как положено. После дурмана помнить, как всё случилось, буду всё равно одна я. Так правила останутся соблюдены. Только теперь Саваж среди прочих запахов в пещере почувствовал, как остро, кисло, неумолимо сильно тянет мёртвой кровью его родича. Да ещё настоящим ужасом. Не ужасом Шашех больше. Для себя она только что отыскала выход.

***

Несколько месяцев назад, Джеонозис Висеть в сдерживающем поле без возможности изменить положение было прескверно. Впрочем, не зря говорят, не искушай Силу: в одиночестве положение Оби-Вана оказалось ещё терпимым, но в камеру шагнул неприятно спокойный Дуку, и теперь от каждой оброненной им фразы становилось всё хуже и хуже. Внутри всё сжалось, когда граф промолвил: - Твой учитель, думаю, сделал бы правильный выбор. Его помощи мне сейчас очень не хватает. - Квай-Гон никогда бы к вам не примкнул, - возразил Кеноби. Граф оказался сбоку от него, смотреть в глаза не получалось, это раздражало по-настоящему. — Он не предал бы ни Храм, ни Светлую сторону Силы! Дуку помедлил, словно собирался с мыслями; чувствовать в Силе, что у него на душе, Оби-Ван не мог сейчас — на каком-то другом, необъяснимом уровне от всей фигуры Дуку исходило горькое сожаление. - Я отчего-то думал, что ты наблюдательнее, мой юный джедай, - он говорил словно не с Кеноби, а в пустоту, в никуда. — Впрочем, в те дни ты был совсем юн, верно. В первые дни после смерти мастера Тал твой учитель был критически близок к падению на Тёмную сторону. Мы редко с ним обсуждали личные темы после его посвящения в рыцари, но именно я стал первым и, должно быть, единственным свидетелем всей глубины его тоски. Учитывая некоторые обстоятельства, я был слегка… удивлён. - Но учитель справился, - очень хотелось покачать головой. — Несмотря на то что от старого друга ему ничего не осталось. - Друга?.. - граф очень уж резко поднял голову. — О небо. В этом смысле, стало быть, Квай-Гон Джинн был очень хорошим учителем. Ты во многом заблуждаешься, и, может, это твоё спасение. Ведь от того, что осталось… общего после него и мастера Тал, он отрёкся ещё до её гибели. О, я не знаю, можно ли вообразить более джедайский поступок. Останься он жив после дуэли с ситхом, вероятно, Квай-Гон бы сделал это ещё раз со временем. - О чём вы говорите? Ответа Кеноби не получил: Дуку быстрым шагом вернулся к выходу. Тронул висок. Краем глаза Оби-Ван заметил: поморщился. От болей? Можно ли дожить до его лет полностью здоровым, если подумать? - О, - только и выдохнул граф. — Оглушающее возмущение в Силе. Мне жаль, что ты неспособен сейчас его услышать. Интересно, сразу бы узнал? - Вы оставляете столько недомолвок, - Оби-Ван прищурился. — Интриги — не лучший способ заставить джедая к вам прислушаться. - Я бы дал тебе ответы, - Дуку продолжал держаться за голову, морщины на его лбу стали глубже, но лишь на секунду: великолепному воину, аристократу и невозмутимому политику потребовались совсем небольшое усилие и неслышный вздох, чтобы взять себя в руки. — Получив твоё согласие, разумеется. - Никогда. С минуту граф оценивающе осматривал его молча. Приподнял брови, сложил руку в руку, дёрнул плечом, расправляя плащ. - Импульс потрясающе силён. Он произошёл недалеко отсюда, в паре парсеков. Кажется, я догадываюсь, где искать его источник. Наведаюсь туда, как только твоя судьба будет решена. Вероятно, уговорить местных отпустить тебя будет очень сложно. Однако тебе есть над чем подумать, юный Кеноби. От скуки, верится, я тебя избавил.

***

Сейчас, Мандалор Впервые за много дней Сатин разрешили воспользоваться очищающими спреями для тела и переодеться в чистое. Конечно, при дроидах. Безмолвных и безразличных. Впрочем, и дежурные с нею говорить не стремились. С тех пор как ушёл Алмек, как исчезла, подразнившись, девочка-забрачка, Сатин не с кем было перемолвиться ни словом. От безысходности герцогиня искала в узорах, оставленных забрачкой на стекле, очертания и фигуры, но все они сливались в невнятную паутину, заставляя Сатин ещё острее чувствовать себя пойманной навсегда. Без шанса выбраться. Поэтому, когда в сторону камеры послышались шаги легче солдатских, но тяжелее девчонкиных, Сатин пробудилась как от пощёчины, на третий шаг смогла разлепить веки, на пятый — сесть, подобрав колени. Часы над нею показали половину второго ночи. Впрочем, неудивительно: и мирные рогатые наверняка отлично себя чувствуют в темноте и тишине, а уж преступники… Она попятилась: у стекла остановился тот, кого солдаты между собой называли Фералом. Нет, для Сатин были все забраки и жуткими, и отвратительными, но чего ожидать от старших, играющих в иерархии семьи весьма стандартные роли, герцогиня догадывалась. Ферал же не появлялся, насколько она поняла, среди захватчиков, не отдавал сейчас никаких распоряжений дежурным. Страшнее всего была именно неизвестность: на что он способен, чем опасен? - Время ужина прошло, конечно, - забрак, слава небесам, не показал клыков, сохранил спокойное выражение лица. Закинул за спину широкий синий плащ. Стало видно дроида-разносчика с блюдом под кулинарным колпаком. — Однако мне донесли, что вы отказались от еды. - Чего ты хочешь? — Сатин смогла чуть расслабиться, но покидать угла не собиралась. - Всего лишь напомнить, - забрак деактивировал заслонку. Дроид поставил блюдо в ногах лежака, поднял крышку. Кланяться, как прописывалось в алгоритме, впрочем, не стал. — Кто умирает от голода, тому нечего и рассчитывать на смягчение своего положения. Сатин невольно принюхалась. Мясо явно пережарили и перелили туда масла, но не забыли добавить крохотных консервированных кочешков и нужных трав, а приборы перевязали жемчужными нитями на перемычках. Всё можно проигнорировать, но у края тарелки лежала горстка скальники. Свежей! На Мандалор даже во дворец ранее возили только вяленую или маринованную! Сатин лишь однажды в юности пробовала редкую ягоду свежей. - Это дичина, - Ферал дождался дроида, заблокировал камеру обратно, скрывая ухмылку: у пленницы расширились ноздри. — Господин премьер любезно сообщил, что вам нравится такое мясо больше, чем фермерская продукция. Не вздумайте выбрасывать, я убил на блюдо три часа. То ли нервы совсем сдали, то ли, наоборот, стало легче от приятного, почти забытого запаха — герцогиня рассмеялась, запрокидывая голову, едва не ударяясь о стену затылком. - Ты сделал его сам? Что добавил в мясо? Яд, наркотик? Какой-нибудь ещё дурман? Мне нечего рассказать, юноша! - Не стоит так меня называть. Алмеку бы понравилось такое обращение, а я взрослый мужчина, чем горд, - на секунду лицо забрака тронул румянец. — Знаю, от вас не получить никакой информации. Поэтому ешьте спокойно. Подумайте сами: если бы я навредил вам за спиною у брата… он бы разгневался. - Тогда для чего ты здесь? Ферал молча кивнул на блюдо. Сатин на миг подумала: ведь не уйдёт, не отстанет. Если так можно избавиться от преступного общества поскорее… да и пахнет потрясающе, почему бы не попробовать? На Мандалоре с мясом учили обращаться ещё в младших классах Академии. Помнится, Сатин сама настаивала, чтобы курс кулинарии ввели на класс раньше, чем было до её вступления на престол. Однако детей обучали не только готовить, но и наслаждаться вкусом, разбираться, что испечено или отварено качественно, что нет. Сытый народ — мирный народ, старое непреложное правило. Сейчас у неё самой сводило желудок от унылой, хоть и не скудной, тюремной пищи, а когда после безвкусных концентратов перед тобой подпорченное, но мясо… - Видите ли, - Ферал жестом послал дроида куда-то из поля видимости, - во дворце сейчас не так много хорошо образованных разумных, а кто есть, постоянно заняты. Мне хотелось бы тянуться к их уровню, но никому не уместен слушатель — ни брату, ни премьеру, ни министрам. Вы же, как я убедился, избавлены от срочных дел. Могу я надеяться, что вы уделите мне немного времени? - За едой беседовать — дурной тон, - Сатин выдержала две секунды, поймав на вилку две ягоды. Проткнуть такое сокровище, пустить сок, да ещё при своём тюремщике? Ни за что. — И развлекать тебя я не стану. Можешь отобрать еду, как хочешь. Дождусь завтрака. - Я бы с удовольствием попробовал то, чего вы уже коснулись губами, - голос забрака стал немного ниже. Скальника чуть не встала комом в горле. — Но мы не так долго знакомы, чтобы вы это мне позволили. К тому же, голодны. Посмевший отобрать еду у женщины на моей земле умирал без суда. Пока здесь правят датомирцы, придётся вам как-нибудь смириться с нашим укладом. Все возможные способы вывести на эмоции сразу, подумала герцогиня, за неимением салфетки промокнув рот подложкой для мяса. Такое сочное! От яркого кисло-сладкого вкуса ягод она не выдержала, вздрогнула. Обняла себя за плечи: не поддаваться. Что он о себе думает! - И просить вас о беседе я тоже не хотел. Ещё рано… и одновременно слишком поздно, не находите? Ночь. Биологические часы портить вредно. Дроид вернулся с декой. Сатин узнала на боку регистрационный номер королевской библиотеки. - Позволите вам лучше почитать? - Что? - Книгу. Чтение перед сном приводит в порядок нервы. Но, повторюсь, остальные или заняты, или не хотят, или… не способны вслушаться, задуматься над такой литературой. Сатин собиралась было сказать, что при враге заснуть не сможет, хоть самую нудную историю он ей заведи, что лучше бы ему исчезнуть в принципе, что если не уйдёт — получит тарелкой по лобовым рогам. Грязной, между прочим. Ферал поднял руки, показывая ладони. - К тому же, мне нужна аудитория. Когда-нибудь меня будет слушать вся планета. Но вы же считаете, что вы — и есть Мандалор. Дайте мне понять, похоже ли то на правду хоть немного. Я останусь снаружи и сяду в стороне, чтобы не смущать вас. - Ради чего? Что тебе это даст? - Приятный опыт. Возможно, вам тоже. Просто попробуем. Не отказывайте сразу. Или у вас больше не будет… собеседника. Никакого, даже дроиды будут молчать. Я об этом позабочусь. Механический прислужник опять вкатился внутрь. Безжалостно отобрал у Сатин пустую тарелку, приборы. Подложку. - Ради вашей же безопасности. Хорошая кухня иногда сводит с ума. Итак. Когда солнца далёкой земли были ещё молоды и грели сильнее вчетверо, выжигая любую жизнь из твёрдых, сухих, глухих скал… Ферал не выполнил обещания, конечно. Уселся даже для захватчика слишком вольно, верхом на предложенный дроидом антигравитационный стул. Однако Сатин, отвернувшись было, поняла вскоре: хочется лечь к нему лицом. Не разглядывать, вот ещё. Лучше слышать. У забрака оказался глубокий, ровный голос, речь лилась плавно, без запинок, без оговорок, даже без долгих вдохов. Герцогиня думала сперва, что смотрит на плывущие снизу вверх светло-синие буквы. Почти как облака. Кажется, целую вечность она не видела неба, не чувствовала свежего ветра. Веки тяжелели. Уже без особой досады Сатин почувствовала, как всё внимание стремится не в коридор, отделяющий её от мчащейся дальше жизни, не в сторону только что сменившихся дежурных, не к буквам — к сильным золотистым пальцам, смахивающим текст. Ферал сложил щепотку, чтобы открыть следующую страницу, другой рукой тронул, прокашливаясь, горло под золотистыми линиями своего экзоворотника. Почувствовал взгляд, поднял свой и улыбнулся. Чуть заметно, совсем не злобно. Сатин успела за эти дни много раз передумать, что сама улыбаться разучилась. Но уголки губ поползли в стороны сами собою. На это, наверное, ушли последние силы. В голове помутилось… Убеждаясь, что Сатин задремала, забрак поманил дроида, уже держащего перевязанное упаковочной лентой новенькое одеяло. Дворцовый управитель любезно подыскал по всем требованиям: тяжёлое, не сгибается достаточно, чтобы завязать узел, не рвётся и не режется. - Использовать по прямому назначению и никак иначе, - Ферал вошёл в камеру, разворачивая ещё пахнущий ароматизатором свиток. Даже для него одеяло казалось массивным. — Ага, может, вы выдумаете под ним задохнуться, миледи. Надеюсь, вы умнее, чем я подумал о вас в первый раз. Он хотел было заправить за ухо выбившуюся прядь светлых волос, но сам себя поймал за руку. Стиснул зубы. В дёсны клыков отдалось отрезвляющей болью. - Не сегодня. Будем соблюдать традиции, как я и сказал. Согласия недостаточно: меня пока никто не… выбрал.

***

Дэйлари обошла зрительные ряды, поморщилась, не находя дядьки в пустом партере. Потом догадалась, взобралась на высокую спинку одного из кресел, подпрыгнула, повисла на краю овальной ложи и соскользнула внутрь. К счастью, дроид с каталкой, на которой дребезжали под куполами несколько блюд, остановился в проходе, иначе точно сбила бы. Ферал выглянул из соседней, боковой ложи. Фыркнул, пожал плечами: - Что, шоу уже началось? - Не язви, - поморщилась племянница, растирая лодыжку. Будь прокляты создатели изящной лепнины! О пупырчатую шишку с краю ложи Дэйлари пренеприятно ударилась. — Дядюшка! Ты где? Саваж показался из служебного помещения, недовольный и пыхтящий, словно кипятильник. Мудрено ли: переодеваясь (впервые при Дэйлари из своей вечной брони!) в новенький костюм нескольких голубых оттенков с плащом, поясом, ремнями с кучей пряжек, поддёвки под сапоги он почему-то оставил напоследок и сейчас не мог изогнуться, чтобы натянуть их ровно. - Не торопись, - утешила Дэйлари, выставляя руки вперёд, - публика пока не собирается. - В ложе два сидения, - заметил Ферал. Изо рта у него торчал кусочек синего перца, жгучей штуковины, но дядюшка жевал его как яблоко, не морщась. — Мы что, не вместе будем смотреть пьесу? Только ты один? Решил начать впитывать местную культуру с мандалорской драматургии? Саваж покраснел всем лицом, будто это он ел перец, и, наклонившись вперёд, чуть не потерял равновесие. В последний момент упёрся протезом в стену. По покрытию побежали трещины. Зато на одной ноге он наконец приладил поддёвку. Отряхнул руки. - Не один. Но и без толпы. Я велел распорядителю выкупить зал до конца сегодняшней… программы. А, форс… Пряжка на плече расстегнулась. Саваж оскалился, наверняка прикидывая, не будет ли лучше её вообще вырвать. Но передатчик у него на поясе запищал, и забрак устало выдохнул. Массивная штора на окне позади дёрнулась в сторону. - Уже здесь. Она вчера обмолвилась, что никак не может попасть на последний спектакль из какого-то там цикла. Разбирают места. Нужна была гарантия… Дэйлари проглотила усмешку: Ферал, который потянулся за следующим перчиком, медленно отвёл руку. - Какая такая "она"? Саваж сделал вид, что очень увлечён пряжкой. Дэйлари прочистила горло. - Идея-то неплохая. Только достаточно было, наверное, забронировать ложу, а не всю публику из театра разгонять. - Почему? - Как бы тебе объяснить, - племянница сложила руки на груди. — Будь ты даже не захватчиком, а обывателем… пустой зал. Замкнутое пространство. Темно, тихо. Большинству дам некомфортно оставаться с мужчиной наедине в таких условиях. Особенно если свидание первое. Когда на виду, когда есть вокруг посторонние, спокойнее как-то. А учитывая всё-таки нашу дурную славу… - Я просто хотел порадовать её, - забрак нахмурился. — Не был уверен, вот и решил спросить вас, хорошо ли придумал. - А Мола тут нет, - Ферал подпёр щёку. — Смущаешься рассказывать ему, что завёл знакомство? - Вот ещё. Просто он здесь не помощник. Надо же! Саваж хоть в чём-то отрицал компетенцию брата! - Не так? — забрак поочерёдно посмотрел Дэйлари и Фералу в глаза. — Он ведь не успел… хоть с кем-то познакомиться за всю жизнь. Запугать, склонить к чему-нибудь сможет лучше всех. А тут женщина, которую пугать не надо. - Я-то обычно тоже никого никуда не приглашаю, - брат пожал плечами. — Или сами зовут, или не намерены тратить время, и мы никуда не летим. Да, в целом, если ей нравится театр, то четверть успеха ты, считай, откусил. Не скалься, не хватай за руку… и за другие места, не рычи на неё. Не рассматривай в упор, если она не начала первой. Вот и всё! Ты, кстати, припрятал инъекции? Саваж напрягся всем телом. - Они мне не нужны. Дэйлари правильно сказала, встреча первая. - О, - хмыкнул Ферал. — Кто бы мог подумать… - Что за инъекции? — Дэйлари вытянула шею, глядя сквозь полупрозрачные сенсорные двери на табло лифта. — Почти поднялась. Нам пора прятаться. По пути объяснишь. - Прятаться? — Ферал позволил поймать себя за руку, но не пошевелился. - Туда, откуда можно подглядывать, - Дэйлари со всех сил потянула дядьку в сторону незапертой подсобки. — А ты, главное, не вешай рогов! Мы за тебя минуты две поболеем и уйдём. Будь собой! Всё, всё, сейчас приедет! За мной! Из динамика над лифтом послышалась приятная мелодия — створки открывались. Дэйлари первой скользнула в тёмную комнатку, запнулась об огромную пару сапог, выругалась. Ферал догадливо направил их так, чтобы легонько пнуть брата по правой лодыжке носком, прикрыл за собой дверь. Чуть громче шёпота поделился: - Особые такие инъекции, Дэйла. Временные. Вколол бы Мол себе много лет назад нужную дозу в ягодицу, и я бы сейчас прятался в реквизите в одиночку. Понимаешь? Дэйлари нервно хохотнула в кулак. - Хотя в темпе Саважа сегодня, похоже, защита и правда ни к чему. Ну-ка подвинься. Я ведь, в отличие от тебя, не видел ещё дамочку. Обуться Саваж так и не успел: сенсорные двери разошлись в стороны. Дэйлари уловила: дыхание они с дядькой затаили одновременно. Должно быть, Ра'он слукавила, что прилетит прямо с работы: принарядилась. Выбрала тёмно-синее платье со свободным верхом, хитрым сужающимся поясом и прошитыми серебристой строчкой у самых лодыжек складками. Рожки венчала аккуратная чёрная шляпка, края которой обрамляли тонкие серебристые цепочки с играющими в солнечных лучах сиреневыми самоцветами, наверняка не менее дорогими, чем в сундуке пиратов Хондо. Белые полосы на её веках оказались не макияжем, а, наверное, пигментными пятнами — сегодня Ра'он подчеркнула их несколькими чёрными блёстками. Дэйлари закусила щёку: она сама не могла оторвать взгляда, не завис бы, чего доброго, дядюшка дольше чем в первую их встречу! Нет, он чуть наклонился и довольно уверенно подставил Ра'он локоть для опоры. - Добрый вечер, - госпожа Некх удивлённо приподняла брови. — Мы пойдём прямо сейчас? Звонок должен быть через пять минут. Саваж только головой покачал. Серая ладонь в блестящей перчатке легла ниже сгиба его локтя, Ра'он чуть подалась вперёд, щурясь, словно не видела: - А где все зрители? И по пути сюда я не встретила ни одного. - Сегодня в театре только мы с вами, - забрак жестом показал в ложу. Ферал сдавленно прошептал: - С "вами"?! Вот настолько не торопится? Придумывает, наверное, как ей его поцеловать, не взлетая. Ма-аленькая… - Ты тоже не спешишь целоваться, - Дэйлари вложила в слова весь яд. — Не раньше чем отвалиться друг от друга на подушки. Хотя да, я тоже не представляю… Дядюшка смерил её многозначительным взглядом. Затем напрягся: - Так и стоит босиком, хатт подери. Не дойдёт ни до каких поцелуев. Ра'он, кажется, тоже заметила, что Саваж отдельно, а сапоги его отдельно. Удивлённо протянула: - Простите, но… обувь. Вы без неё. Так задумывалось? И вдруг искренне улыбнулась. Дэйлари прищурилась: в прошлый раз не заметила, что у Ра'он не выделяются клыки, совсем как у людей. Впрочем, почему бы у унге было по-другому? - Знаете, я в лифте от предвкушения тоже едва не выпрыгнула из туфель. Возьму и сделаю это, раз вы так! Саваж стоял к ним спиной, но недоумение, переходящее в тихий восторг, передала Сила. Госпожа Некх выступила из изящных лодочек и совершенно неизящно пнула их по полу в сторону сапог — одна примостилась посередине, другая уцепилась каблуком за пряжку и повисла. - Поверить не могу, - Ра'он шагнула к ложе (совсем босиком — ни поддёвок, ни колгот под туфлями не оказалось), заглянула внутрь. Улыбка стала ещё шире. — Прямо как в детстве. Никто никогда так тонко не угадывал, чего мне хочется… Пойдёмте же скорее, если нас ждёт только труппа. - Вообще-то не только, - Дэйлари думала, что услышит смущённый или напряжённый дядькин голос, но он расслабился, даже плечи опустил. — К вашим услугам единственное стоящее местное вино и домашний сыр. Два твёрдых, мягкий и подкопчённый. Не выбрал, на каком остановиться. Разнообразие обычно вкуснее всего. - Вы заказали нам домашний сыр? — Ра'он затаила дыхание. - Нет, - Саваж придержал соскользнувшую со стоппера дверь: ему она была не тяжелее палки, аккуратную же унге могла больно ударить. — Не хотел доверять никому другому. Вы ведь оценили… мою кухню. - Вы и сыр сами варите? - С прошлой недели да. Пойдёмте внутрь, вы наверняка хотите отдохнуть. Но Ра'он садиться не собиралась. Вместо этого она очень тихо и очень серьёзно проговорила: - Ещё ни один разумный не учился ничему специально ради меня. Не уверена, что смогу теперь внимательно слушать пьесу. И, о небо, мне теперь неловко, но вино я не пью. Вообще ничего алкогольного. Это проблема? Вместо ответа забрак прошёл наконец в ложу первым. Поднял, задевая когтями, какую-то стеклянную бутылку, сорвал крышку-завязку. На весь театр запахло гранатом. Дэйлари прошипела: - Хоть бы один и для меня взял! - Вы запомнили! — голос Ра'он донёсся уже из-за тяжёлых штор. Дроид покинул ложу, задёрнул их. Наконец прозвенел последний звонок. Для него, наверное, тоже в этот раз подавали сигнал через общую сеть специально. Ферал вышел первым, разминая затёкшие колени. Покосился на две обувных пары. Бесцеремонно, как анубьего щенка за шкирку, взял сапог за голенище, аккуратно поднял лодочку за каблук. Сложил подошва к подошве и беззлобно, не ядовито собсценничал. - Сила такая штука, впрочем, непредсказуемая. Не стану судить сразу. Полетели домой? Отдам обувку служителям на выходе, пускай сами в антракте подкинут. А то тут сегодня холоднее обычного, как бы не простыли оба. - Ей такая температура нравится, - заметила Дэйлари. — И среди нас, как я поняла, мерзляков нет. Ты чего нахмурился? Ферал помедлил с ответом. Не глядя разжал ладони, когда подъехал с другого конца коридора дроид-служитель. - Нравится ей, - шутливый настрой моментально сменился отчего-то на мрачный. — Сама она мне не нравится. - Чем это? Ты же сам себе обещал не судить, пока не присмотришься. - А я, кажется, и не присмотрюсь, - Ферал развёл руки в стороны. — Я не могу её прочитать. Трижды пытался, пока Саваж с нею разговаривал. Когда эмоции яркие, блоки не ставят даже умелые форсы вроде твоего отца. И дамочка не симулировала, к слову, действительно обрадовалась. - Но не пустила тебя в сознание? - Не совсем. Её чувства не защищены блоком, но когда погружаешься в них, у самого в голове какая-то каша, - посетовал дядюшка. — Мол говорил, так бывает с маленькими детьми, психически неполноценными или травмированными взрослыми, а эта и не девчонка, и на пострадавшую не похожа. Ничего не понятно. Я терпеть не могу, когда непонятно. Дэйлари это ощущение было знакомо, но помочь сейчас было нечем. Она просто обняла Ферала за плечи и потрясла. - Выдыхай. Саваж точно взрослый, сам разберётся. В первый раз я не заметила за Ра'он неискренности, это же главное? Лифт поднялся на их этаж. Ферал облокотился на подставку для сумочек, выразительно посмотрел в глаза собственному отражению. - Всё равно буду настороже. Не люблю я таинственных женщин. От них одни неприятности. - Сам-то не без секретов, - Дэйлари повисла у Ферала на плече. Состроила рожицу, показала себе язык. — Оккупировал вчера кухню, сидел там весь вечер, куда-то свалил и вернулся голодным. Столько готовиться ради одной ночи? Ты явно затеял долгосрочный секретный проект. Как зовут твою… тайну? Забрак повёл плечами, стряхивая племянницу, обнял себя за локти и вдруг стал так похож на Мола позой, выражением лица, что Дэйлари на всякий случай сжала кулак в ладони. - Пока не твоё дело, - Ферал стал ещё серьёзнее, чем когда говорил о Ра'он. — Но я от обоих сердец прошу тебя и отцу не говорить. Он будет или очень доволен, или в бешенстве. Мне и то, и другое сейчас только помешает. Выжди немного, результата я обязательно добьюсь.

***

Дэйлари отпустила дроида-уборщика, заодно узнав от него, что во дворце никого из семьи нет. Саваж не возвращался, отец с Фералом незадолго до её прилёта смылись куда-то вместе. На секунду от одиночества в целом огромном здании Дэйлари стало неуютно. Девушка подтянула Силой портативный проектор и вместе с ним спряталась под вышитый причудливыми фигурами плед. Свернулась в комочек, активировала голограмму. - Теперь у меня немного времени есть. Значит, можно проведать одну очень милую леди. Сколько в Столице времени? Не разбужу ли? На миг ей стало вдруг холодно от ужаса. Там, на Корусканте, заседает в здании Сената или откисает в своей квартире самый страшный человек не только в её жизни — в жизнях слишком многих разумных. Дэйлари потёрла пальцами плечи (говорят же "взять себя в руки", вдруг поможет?) и пробормотала под нос: - Попадаться ведь не обязательно. Мне совсем в другой район, не в тот, где мы жили раньше или где он живёт сейчас. Да и не узнает он меня, в крайнем случае. Отец ведь старался, чтобы между нами не крепла связь. Словно догадывался, что моё место не рядом с Сидиусом. Или… или этого и хотел? Он вообще размышлял о моей судьбе или не планировал дальше недели-двух? Да о чём, хатт подери, я думаю вообще! Время на Корусканте… если вылечу после утреннего дежурства, к закату успею. Как раз к тому часу, в котором она всегда меня встречала… Мышцы словно замёрзли. Дэйлари нагнулась под стол, к мини-холодильнику, специально купленному, чтобы соки и тоники всегда были под рукой, распахнула и улыбнулась во весь рот. Холодильник под завязку набили спелыми гранатами, ещё блестящими после чистящей машины. На полочке на дверце дожидались три депластеклянных плоских банки со свежевыжатым соком. - Ага, дядя про меня не забыл, - Дэйлари прищёлкнула языком. — Вот и я про тех, кто делал мне добро, забывать не буду. Завтра же лечу в Столицу, даже отпрашиваться не стану.

***

- Моё решение не изменится, лорд. Мы уже сами занимаемся своей проблемой. - Дуку не даст вам подготовиться. Ждать он не умеет. - Вот именно. Но мы его и не вынудим. Какая нашей земле выгода менять одного могущественного безжалостного покровителя на другого? Ваше предложение в какой-то степени щедрое, Шикаройя, но нет. Женщина, чьей голограммой Цавок-Ла скорее любовался, чем интересовался всерьёз, выглядела смиренно и покорно: накинула на лицо вуаль, преклонила колени, спрятала руки под полоску ткани на животе. И всё же господин Шикаройя понимал — всё это напускное. Образ, чтобы создать нужное впечатление. Разноцветный природный свет от тысяч неведомых камней так причудливо ложился на её маленький силуэт, должно быть. Голограмма передавала лишь оттенки синего. - Всё уже делается, лорд. Занимайте место в зрительном зале. Голограмма свернулась. Цавок-Ла отодвинул передатчик к краю стола. Помял пальцами сигарету, но оставил, выбрал крохотную вазочку с леденцами, снял за серединку крышку. Лишь приближённые знали: среди конфет ни одной сладкой. Эту серию сын, буйная голова, выпустил специально для Шикаройя после крупной ссоры. - Моё любимое место, - поделился Цавок-Ла с леденцом прежде чем отправить его в рот. — Никто не ожидает, что простой зритель захочет поменять сюжет пьесы. И сможет. Скорее бы Хэл мне… Входящий вызов не дал ему закончить мысль. Шикаройя удовлетворённо улыбнулся. Стоило пожелать, как сын вышел на связь. Хэл уважительно приложил тылок ладони к ряду коротких рогов, идущих один за одним поперёк черепа. - Итак? - Они или очень глупы, или достаточно сообразительны, чтобы держать всё под контролем не напрягаясь, - сын, выполнив формальности, спокойно сунул пальцы в вырез безрукавки, поскрёб голую грудь. — И почти не маскируясь. Один кормит мандалорцев выпечкой и мясом с соусами, второй — в основном мандалорок, хе… своею страстью. Прямо-таки захотелось нанять клоудита, чтобы перевернулся в него и на всю планету выставил голую задницу с какой-нибудь блядской подписью. Не может такой гуляка быть исключительно по леди. - Не отвлекайся, - Шикаройя не был раздражён. Он ещё учился принимать Хэла таким, какой он есть, но успехи точно делал. — Дальше только по существу. - Мол занимается порядком. Но некоторое время назад мои лазутчики засекли его в секторе Арканис. За каким криффом, не узнал. Улетал оттуда он злым. При этом с хаттами точно не ссорился. - А девчонка? - Зависает с собственным отрядом. Помогает одному дядьке кормить обывателей. Второму трахаться, наверное, нет. Чем её прельщать, ещё разбираюсь. Мужчин и дешёвые коктейли не выносит, вот. - Продолжай работать, - Цавок-Ла сдержанно кивнул. — Думаю, скоро мне это пригодится. - А, ещё вот что, - Хэл поднял три пальца. Подумав, опустил два. Остался средний, Хэл поспешно спрятал и его в кулак. — Ты говорил, будешь предлагать сделку царице планетки с ценными блестяшками. Успел ей набрать? Чего-нибудь добился? - Я просил тебя в это не лезть. Если больше нечем поделиться, ступай спать, на Мандалоре должно быть поздно. Хэл закатил глаза. Похлопал рукой по груди и отключился. Шикаройя перевёл дух. - По крайней мере, он себя не выдаст. На такого раз… болтанного никто не подумает. Граф Дуку, сколько ещё козырей у вас в рукаве? Сколько бы ни было, берегите их… Цавок-Ла мельком глянул в окно, в сторону скал. - Ведь если Сила допустит то, ради чего работаем и я, и вы, и Кх… остальные, за освободившиеся места придётся бороться насмерть. В отличие от меня, вы одиноки и в возрасте. Союзников потерять легко, а вот сыновья остаются верными до конца. Вы же свою кровь никому не передали. Придётся напрячься. Как бы не высыпались через плащ кости. Порвут дорогую ткань!

***

У Мола вздрогнули руки. Дрожь прошла и по телу, от рёбер до подбородка, когда сердца, несколько мгновений неподвижные, забились вновь. Слева от него, давясь коротким стоном, опустился на пол медицинского кабинета Ферал. - Лучше на этот раз? - Неплохо, - брат выпрямился на лежаке, не глядя похлопал его по плечу, в первый раз попадая, правда, по шее. — Тебе нужно сконцентрироваться ещё. Не все твои мысли на месте. Отчего? - Всякое, - уклончиво ответил Ферал, - не важно. Я сейчас соберусь, попробуем ещё, хочешь? - Лучше уже завтра. Если, конечно, ты не намерен меня убить и занять моё место. Иногда ты над этим думаешь. Вскользь, но ведь думаешь, так? Мол взял Ферала за оба плеча. Брат поспешно вцепился в его предплечья; так, на расстоянии вытянутых рук, они замерли, не надавливая и не удерживая. Нефизическое и не слишком серьёзное противостояние. - Изредка и не всерьёз, - честно ответил Ферал, неотрывно глядя брату в глаза. — Мне не нужно быть главным, пока ты жив. Ты справляешься лучше всех, кого я знаю. И я выполняю все твои поручения, в том числе те, смысла которых не понимаю. Братья отпустили друг друга. Мол первым шагнул к широкому эркерному окну дальней стены. Без сосредоточения посмотрел в глухую мандалорскую ночь, прикрыл глаза. Передёрнулся, как от холода. - Сейчас можешь спросить. Про что-нибудь одно. Ферал бесшумно подошёл следом. Тронул плечо брата своим. Ощущая всю серьёзность обстановки, не обнял, не толкнул. - Зачем ты учишь меня контролируемой остановке сердца, брат? Если что, я успел прочитать всю теорию, только пару ненаучных материалов оставил, вряд ли ответ там. Древние умели, неудивительно, какие только знания они нам не передали, но… почему я и почему останавливать саму жизнь? Если ты не доверяешь мне полноценно, чего ради сам кладёшь в мои руки столь опасное оружие? Чтобы исключить малейшую возможность слежки, они прилетели почти к самому краю защитного купола над городом. В окно границ зоны выживания видно не было, но и Мол, и Ферал чувствовали сквозь Силу пугающую близость безжизненной выжженной пустыни. Купол, нависая над Сандари, вроде давал защиту, а вроде и сам выглядел угрожающе; казалось, он может обрушиться и раздавить обоих забраков в жалкие лепёшки. Или это что-то ещё неотвратимое нависло над ними обоими? Над их братом, отчего-то в последние дни более расслабленным, чем ранее, над Дэйлари, над всею Галактикой? - Лишь потому что на самом деле только тебе я и могу доверить умение столь же ценное, сколь и опасное, - Мол тихо, но очень долго выдыхал. — Ты один способен выучиться этому с успехом, с должным усердием. Разумеется, однажды ты мог бы обернуть новые знания против меня. Но ты умён, мой ученик, и не хочешь нажить себе врага в моём лице. Он вдруг ссутулился и присел обратно на лежак. Уже то, как Мол спокойно демонстрировал Фералу свою усталость, было настоящим доверием. - Однажды нам могут пригодиться самые нежданные, самые редкие знания тёмных воинов прошлого, - Мол закивал самому себе, изгоняя из разума туман. К счастью, лишь фигуральный. — Моя задача — посильно разделить между вами то, чем вы лучше сможете дать отпор нашим врагам. Верно, я справился бы и один, но плох тот учитель, кто оставляет ученика слабым. Я не поступлю так ни с собой, ни с вами. Помни ещё вот что, ученик… Он вдруг закусил губу. Словно обиженное несправедливым наказанием дитя. - Не каждый наставник относится к жизни своих учеников так трепетно, как я. И того, кому его подопечные являются лишь средством для выполнения цели, победить почти невозможно. И он однозначно вернётся, чтобы преподать урок решившему быть чем-то большим, чем орудие. Ты видел, что случилось со мной из-за слепого доверия ему, так? Ферал кивнул. - Захочешь превзойти моё могущество — не слушай его обещаний помочь тебе этого достичь. Я не прошу, а лишь предупреждаю тебя. - Скажешь ли ты то же самое Саважу и Дэйлари? — уклончиво поинтересовался Ферал. Мол хмыкнул. - Наш брат таких мыслей не допускает. Он не лидер, а исполнитель, верный своим, иначе, возможно, предал бы ведьму и встал на сторону Дуку. Граф отчаянно ищет… замену и потому, уверен, даже ценил бы Саважа как ученика. Только не стоило ему брать для этой цели себе датомирца. - Ищет замену кому? Вентресс? Брат раздражённо оскалился, но покачал головой, сгоняя оскал с лица. - Не ей. В ней он тоже искал кое-кого другого, но не вышло. Если доживём, обещаю тебе рассказать. В общем, Саважа и предупреждать нет нужды, он не предаст просто потому что неспособен бросить родича, какой бы силы соблазн перед ним ни оказался. Дэйлари же видела, насколько… учитель беспощаден. Никогда, слышишь, не выдавай ей того, что я сейчас тебе скажу. Я готов поговорить кое с кем о том, чтобы спрятать её подальше от… своего мастера, пока не избавлюсь от угрозы раз и навсегда. Ещё раз услышать об её гибели, уже действительной, я не буду готов. Впрочем, сейчас, кажется, угрозы над нами собираются отовсюду, со всех уголков Галактики. Лучше встретить их плечом к плечу. В юности я не одержал победы, столкнувшись с одной. Сейчас всё в тысячи раз хуже, брат. - Я с тобой до конца, - Ферал стиснул Молу плечо и потёр. — Иначе пусть я окончательно лишусь глотки. - А если так, - Мол поднялся, не стряхивая, однако, руку брата, - давай всё же попробуем опять остановить мои сердца ненадолго.

Конец второй части