Первый и последний

Осознания того, что даже родная тётя, которая вырастила её как свою собственную дочь, не в состоянии принять её полностью с жутким недостатком, било по чему-то живому внутри безумно сильно. До такой степени, что спокойно глядеть на ненавистные знаки, пурпурной лозой обвивающиеся вокруг её правой руки, пересекая всю грудь и с какой-то особой цепкостью касаясь левой ключицы, больше не представлялось возможным. Дьявольский взгляд, глядевший на неё по ту сторону зеркала, сияющего матовыми лампочками, заставлял жмуриться и чувствовать свою колкую неполноценность. Порой казалось, что даже в её глазах, подобно каким-то жалким демоническим отродьям, мелькают жуткие желтоватые молнии. Или же это её воображение, заставившее видеть в себе всё больше и больше недостатков. Сбившееся дыхание, взгляд на узоры, которые успели распространиться до самой яремной впадинки. Судорожное желание втянуть весь воздух гримёрной со всей его терпкостью захватило её, вновь и вновь заставляя бегать взглядом по открытой шее. И блеск сценического костюма совершенно не спасал. Не поддерживал, не утешал, говоря, что она делает всё правильно, скрывая свой главный недостаток. Этим успешно занимался её разум, не позволяющий отчаяться окончательно. Безумно хотелось излить душу девчонкам, которые... Точно бы поняли и поддержали? Возможно, она не знала верного ответа, однако пока, пока Золотой Хонмун не запечатан, а демоны имеют едва ли не свободную возможность проникать в человеческий мир за сладкими душами, Руми будет бороться изо всех сил и не даст этой мелочи посеять в их группе охотниц раздор. Не позволит ошибке её матери разрастись до глобальных размеров, вплоть до гигантского каньона в дьявольский мир. Прикрыв ладонью подрагивающие губы, Руми старается взглянуть своему отражению в глаза с наибольшей решительностью. В конце концов она кивает своим мыслям и застёгивает обтягивающую безрукавку одним резким движением под звонкий звук молнии. Последний вдох уже душного воздуха, последний выдох и тихие слова надежды на то, что у неё всё получится, и Золотой Хонмун будет запечатан навсегда. Трио охотниц как никогда раньше было близко к завершению войны с дикими демонами, в конце концов, Руми не имеет права пустить на кон всё то, за что боролась её покойная мать. А также она не должна была рисковать жизнями людей целого города, если не мира, что угнетало ещё сильнее. Однако, отмахнувшись от горьких мыслей, Руми слегка улыбнулась и под звонкий смех подруг из соседней комнаты выскочила вслед за ними на сцену для финального прогона выступления. Сегодня премьера живого концерта их хита — «Золотые» буквально взорвут этот город, заставят почувствовать трепетных поклонников то, что не чувствовали никогда ранее. Искреннее счастье и веру, что можно принимать себя такими, какие есть и всегда были. И что никогда не поздно полюбить себя всем сердцем, превратившись в настоящее золото. С полной отдачей прогоняя эту по истине чудесную песню, Руми старалась не задумываться о том, что она сама делает всё в точности наоборот, и пытается закрыть глаза на самый главный свой недостаток, словно шипами розы обвившийся вокруг её тела. Это необходимо в первую очередь для невинных жителей, которые ни в коем случае не должны поплатиться своими душами за её нерешительность. Руми это понимала и стремительно концентрировалась исключительно на песне, которая подобно золотому сиянию Хонмуна лилась из недр её связок. Однако весь её пыл и настрой разрушало одно — не всё в этом мире зависит от степени настроенности на успех и собственных сил. Хотя, именно её силы и подвели в самый ответственный момент. В очередной раз с усилием пытаясь выдавить из себя тот самый ангельский голос на кульминации хита, Руми растерянно выдыхает воздух из лёгких и глухо кашляет. В потерянных глазах непонимание и решение попробовать ещё. И ещё, выпить воды и ещё, ещё, пробовать дальше, пока не становится предельно ясно, что дело вовсе не в сухости горла и связок. Дело в нечто большем, что терзает юную исполнительницу на протяжении, даже не будет пафосом сказать, что всей жизни. Узоры появились в далёком детстве маленькой молнией на правом плече совсем незаметной лозой, однако сейчас. Сейчас дьявольское клеймо разрасталось именно из-за её чувств потерянности, Руми была уверена в этом, однако поделать ничего не получалось. Попытки вернуться в покой не давали успеха, а сорванный голос отказывался сиять прежним блеском уже совсем по другой и банальной причине. Усталость. Руми чертовски устала от всей ответственности, которая свалилась на её плечи в самом детстве, давным-давно. Быть лучшей охотницей, как её мама, не подвести предыдущие поколения охотниц и одержать над демонами верх. Всё это вертелось в голове не первый год с серьёзной тревогой. Девушка даже могла предположить, что проблема распространения узоров заключается в её страхе. Возможно, ведь увеличивались они именно во время сильных эмоций, захватывающих с головой в водоворот чувств. Вот и сейчас, сидя на коленях на плотной решётки какой-то вышки, Руми с растерянностью смотрит вдаль, где небольшими алыми пятнышками виднеются разломы. Из-за неё, из-за дьявольской натуры, сидящей глубоко в душе. Почему же именно сейчас, когда её цель по истине всей жизни так близко? До запечатывания Золотого Хонмуна совсем немного, они все втроём даже видели золотистый блеск крепкого купола над поклонниками. Демоническая сущность ждала долго и теперь, когда к успеху осталось сделать едва ли не один шаг, она показала своё отвратительное лицо. Руки с дрожью опустились на колени, сжимаясь в кулаки крепко-крепко. Непонимание и гнев всей несправедливости захлестнули с головой. — Почему я должна отвечать за твою ошибку, мам? Почему именно сейчас, когда мы приблизились так близко, я не могу исполнить чёртову песню, — глаза устало закатывались, а гнев медленно растекался по венам вместе с алой кровью. Все нервные клетки были напряжены до предела. Сжав губы в тонкую полоску, Руми нахмурилась. Между сиреневыми бровями залегла маленькая складка. Набрав в лёгкие побольше воздуха, девушка эмоционально вскрикнула вертящийся на языке вопросительное слово. Ошибка. И вновь, вновь её ошибка. Алое сияние с невероятной силой разлетелось от неё во все стороны, проходят по Хонмуну опасной встряской. Чёрт, этого нельзя делать. Вновь прикрыв покусанные губы влажной от пота ладонью, Руми дрожащим взглядом оглядела барьер. — Чудовище, — с устрашающей упёртостью пронеслась мысль в женской голове, отчего Руми вновь зажмурилась и всем весом приземлилась на колени вновь, даже не стараясь удержать себя. Металлическая сетка ничуть не прогнулась, однако по ней прошлась лёгкая дрожь, которая по сравнению с недавней, что разлетелась по Хонмуну, была цветочками. Не принят, не поймут, не поддержат. Единственные глаголы, что вертелись на уме, угнетая не меньше произошедшего. В сиреневые волосы мягко проникал прохладный ветерок, играясь с прядями, затянутыми в тягую косу невероятной длины. Какого чёрта даже семья не смогла принять её такой, какая она есть? Она была уверена, что Селин тоже считает её ошибкой своей сестры. Не зря же тётя всё детство старалась не обращать внимание на ненавистные знаки. А её отца она точно презирала, за то, что смог поиграть на чувствах любимой сестры. Маленькая Руми и слова не слышала об отце, лишь то, что он демон, однако придерживалась того же мнения, что мама просто ошиблась. Она не была глупой, в этом Руми тоже уверена. Просто это была юность, в которой каждый совершает ошибки. Однако эта — самая большая, которую её родительница только могла совершить. Она не плод их безудержной и трепетной любви — она плод ошибки их оплошности. Руми не верила, что можно бесповоротно влюбиться в демона, дьявольское отродье, не верила, что к ним можно испытывать пылкие, нежные чувства и довериться вплоть до наиболее интимной связи. *** Не верила, эгоистично не стремилась понять чувство любимой матери, зациклившись на своём недостатке — всё это Руми с растекающимся по разуму стыдом понимала. Не старалась смириться и попробовать принять влюблённость родительницы ровно до одного момента. До встречи с ним. Сперва Джину показался отъявленным грубияном и нахалом, который не попытался ни обойти её целиком, ни помочь хотя бы из вежливости подняться с твёрдого асфальта, на который падать было вообще-то неприятно. Его глаза блестели лишь собственным самолюбием и уверенностью, излишним высокомерием. Руми оставалось лишь в возмущение раскрыть губы, наблюдая, как он показательно отряхивает плечо и глядит на неё со всем возможным равнодушием. Его брошенная фраза о том, что нужны быть осторожнее, погрузила её в растерянность окончательно настолько, что Руми лишь смогла возмущённо повторить то же самое ему вслед. Что нужно быть осторожнее, особенно заставляя чужое сердце биться чаще. Девушка до какого-то момента считала это исключительно симпатией и признанием его смазливости, однако когда вместе с девчонками она, с яростью наблюдая за выступлением новой группы, Руми поняла, что сердце внутри бьётся настолько ощутимо не просто так. И, к великому сожалению, в какой-то момент её невинная влюблённость откатилась в самые пятки. Вместе с предательским сердцем, очевидно. Компания с цепляющей песней оказались не просто музыкальной группой, они были демоническим бойз-бендом, которая определённо преследовала какую-то цель. Девушки справедливо могли предположить, что эта цель — они, их уничтожение, чтобы более демоны и вовсе не имели преграды проникать в человеческий мир, и их фанаты. Джину казался не больше самодовольного главаря их шайки, который искусно подбирал слова и эмоции на сцене, а также который всего лишь желал достигнуть поставленной Гви-Ма цели. Однако после битвы в мужской бане мнение Руми изменилось, посеяв в её голове тревожащие сомнения. В том взгляде, которым он смотрел на её обнажившиеся узоры не было и капли ненависти и презрения. Потому что у самого были такие же, точно также разъедающие светлое нутро. В его глазах не мелькало разочарование, смешанное со страхом. Лишь удивление, заполонившее на время смутившийся разум, запеленило чужие глаза. На его лице на мгновение даже исчезла жажда боя и её крови, появилось странное любопытство. Однако которое Руми уже не видела, с отчаянием всматриваясь в подруг, разворачивающихся как в замедленной съёмке. Она не могла ничего сделать, закрыть дыру на рукаве нечем, а просто ринуться в бой и помочь девчонкам ей мешал банальный страх. И тогда Джину, увидев в её очевидный страх и панику, абсолютно неожиданно схватил её обеими руками. Очевидно понимая, что сейчас сопротивляться она не будет. Если бы он не перевязал её руку какой-то тряпкой настолько быстро, при этом исчезнув в алой дымке, Руми не знала, что бы она сделала. *** Пламя в груди разрасталось со мгновенной скоростью, не признать этого Руми не могла хотя бы перед самой собой. Мимолётные взгляды, пересечение собственных медовых глаз с его смольными омутами — всё заставляло и без того трепетное девичье сердечко чуть ли не выскакивать из груди. Она могла смириться с его незаинтересованность как минимум потому что тот являлся демоном, её врагом. Могла, но жутко не знала, что делать и как расставаться с окрыляющим чувством, которое помимо всего ещё и угнетало. Его глаза были равнодушны, в тёмных глазах при взгляде на неё мелькали лишь неприязнь и равнодушие. Для него они, она, были лишь пешкой, которую безумно хотелось сдвинуть ради своей циничной цели. Так считала Руми, порой не замечая мимолётные паутинки взглядов заинтересованности. Демон, демон, демон. Одно и то же слово мелькало в мыслях уже который день, заставляя пытаться переосмыслить свои чувства, пылкой розой расцветающей в груди. Пытаться, но попытки не приносили видимого успеха. Эмоции при встречах разгорались лишь с новой силой под непонимающие взгляды подруг. Не заглядываться на его всё-таки идеальное лицо было невозможно. И Руми слишком поздно поняла, о чем думает, когда посчитала, какие у Джину непростительно длинные ноги. К тому моменту обычно бледное лицо уже успела покрыться смущённой краской, а Руми полность укрыла голову подушкой. Отвлечься, стоит отвлечься. *** Около получаса распевки и продумывания их новой песни «Разгром», которая просто обязана была вывести их в самую высь чарта, Руми витала в умиротворении. Песня и слова вызывали сильные эмоции, но они по крайней мере не грызли её, как мысли о нарушителе её спокойствия. Скорее всего, именно из-за долгожданного покоя девушка не сразу услышала звучный стук по сверкающему стеклу её балкончика. Когда же наконец заметила, Руми заинтересованно глянула сквозь прозрачную поверхность и столкнулась непонимающим взглядом с любопытным вороном. С забавной шляпкой, между прочим. Удивлённо приподняв бровь, девушка расплылась в полуулыбке и медленным шагом направилась к двери. На улице было прохладно, в конце концов сейчас была глубокая ночь. Разумеется, она не нашла ничего лучше, чтобы заняться любимым делом позже полночи. Ничего удивительного, фыркнула Руми. Птица выглядела самой обычной, однако как только она приблизилась к пернатому созданию на расстоянии двух вытянутых рук, существо резво каркнуло и выпучило на неё ещё две пары заинтересованных глаз. Таких же ярких жёлтых, между прочим, как и у созданий тьмы, волшебные существа имели совершенно иной облик. Мысли о присланной демонической птичке заставляли задуматься и двигаться осторожно, ожидая ловушку. К удивлению Руми, ничего более сверхъестественного, не считая странного существа с тремя парами глаз, не произошло, стоило девушке выскользнуть из своей комнаты. Нежная кожа лица тут же ощутила стойкую прохладу ночи, однако ветра не было — всё словно замерло в ожидании, заставляя на секунду сощуриться в любопытстве. — Вау, это так... Необычно? — приблизившись к созданию, которое она всё же находила симпатичным и необыкновенным, Руми в лёгкой улыбке изогнула губы. В конце концов, даже если это нечто и имело отношение к демонам, оно им скорее всего не было, учитывая отсутствие меток. Хмыкнув тому, /как/ она теперь размышляла, девушка бегло оглядела пернатого и заострила своё внимание на каждом из сияющих глаз. Действительно забавная шляпка заставила слегка усмехнуться. Руми любила общаться с животными и даже сейчас не отказала себе в этом. — Ничего себе, это маленькая шляпка? Откуда она у тебя? Однако как только девушка приблизила указательный палец к заострённой шляпке птицы, магическое создание в мгновение махнуло крыльями и село чуть подальше, напротив крайнего угла балкона, заходящего за стену дома. Как только Руми с интересом в глазах шагнула вглубь темноты и взглянула в абсолютный мрак. Оттуда показался яркого окраса сизый тигр необычных пропорций. Слишком крупная голова, сужающееся к хвосту туловище, огромные сияющие глаза такого же ядрёного жёлтого цвета. Первой реакцией было желание отшатнуться, ведь ранее девушка не встречала настолько необычных диких животных. Чёрт возьми, да она вообще диких животных и не встречала! Первое послание, отправленное демоном, стало действительно отправной точкой в её чувствах. Она не ожидала и даже не думала, что тот потребует встречи. Руми считала, что пересекаться с врагом чисто для беседы непозволительно. Таким же словом можно было назвать и зачатки чувств, что пылким бутоном готовились раскрыться. *** — Я, конечно, не обнимашек ждал, но не настолько же холодный приём, — с лукавой ухмылкой протянул брюнет, возникая словно из воздуха позади бесповоротно испорченного манекена без головы, как только катана опасно пронзила воздух и пластик. Сейчас, в ночной тиши его голос казался ещё более манящим и глубоким. Парень, показательно проведя указательным пальцем по срезу пластика, слегка цыкнул и как будто отвлечённо проговорил. — да уж, оружием управлять ты умеешь. — Что это за шуточки ещё? — с гневным огоньком в медовых глазах прошипела Руми, стараясь максимально открыто демонстрировать свою неприязнь к демоническому народу. О симпатии к нему самому Джину лучше и не знать, считала справедливо девушка. В мгновение ока охотница оттолкнулась от черепицы и оказалась в опасной близости от лица брюнета. Катана, наставленная на врага острым концом, оказалась в близи его шеи, отчего юношая мгновенно отшатнулся назад. Чужие глаза напротив в удивлении распахнулись, Джину с по истине кошачьей ловкостью двинулся назад по крыше спиной. Резво переступая шаг за шагом, юноша сверкнул ухмылкой и, взглянув пронзительным взглядом прямо в её глаза, словно взлетел над крышей. Тут же парень оказался за её спиной, взмахнув в воздухе смольными локонами. Игривые карие глаза уткнулись в её, как только девушка развернулась. Руми сразу догадалась — он лишь развлекался. Ещё во время битвы в бане она поняла, что демон обладает невероятной силой. Собственно, это было неудивительно, однако слегка било по самолюбию. Своё мастерство девушка оттачивала долго, сколько же он — подумать не могла. — Я подумал, манекен разрядит обстановку, — задумчиво и без капли заботы хмыкнул Джину, глядя в её медовые глаза, в которых постепенно утихала буря, с наслаждением. Именно это ему и нужно, её спокойствие, иначе поговорить не удастся. — не хотелось бы оказаться на его месте. Ты хоть знаешь, что мечи деткам не игрушка? — Чего ты хочешь? — старательно проигнорировав последнее замечание, шикнула Руми с вызывом глядя на него и с максимальными усилиями стараясь не обращать внимание на его внешность и чертовски мелодичный голос. Отвлекало. — Поговорить, — уверенно хмыкнул парень, словно был готов к подобному вопросу, который, честно сказать, был очевидным. Едва Руми успела приоткрыть губы, чтобы вновь что-то съязвить, как Джину опередил её, с полуулыбкой поглядывая на охотницу. В его чёрных глаза плясали чёртики, точно. — считаешь, нам не о чем? — Именно, не о чем нам разговаривать, — опустив катану, прошелестела Руми, голос которой определённо донёсся до собеседника, ведь тишина стояла практически гробовая. Лишь местные птицы изредка издавали привычные звуки природы. Уже собравшись сдвинуться с места и вернуться в тёплую комнату, пожалеть о совершённом решении и в целом своём появлении здесь, Руми услышала за своей спиной хитрый говор. — Неужели? А как же твои метки? — от него словно веяло какой-то опасностью, очевидно, не физической, ведь Джину не был намерен причинять ей боль. Уже давно Руми заметила странное любопытство, очевидно, заключающееся в её нечистой крови. В тёмных глазах мелькнули искорки удовольствия, как только девушка тут же остановилась, а стройные плечи слегка приподнялись. Она нервничала, это очевидно, особенно для демона, который умел читать людей и их повадки. — или ты уже рассказала своим подружкам о них? Вдруг Руми словно окатили ледяной водой с головой, она напряжённо сжала оружие, которое стало слегка короче из-за её растерянности. Демон это видел, она это понимала и старательно взяла себя в руки. В глубине души поднимался гнев. На себя или на Джину, девушка пока не понимала, да и не желала понимать. Он понял, что двигается в правильном направлении, что скоро эмоции, которые она заперла на замок, прорвутся наружу. — Или даже такой чистый человек, как ты, имеет секреты от близких? — заметив, как девичьи плечи дрогнули, Джину замер. Острый слух уловил еле слышное звучание упавшей с высоты капли. Дождя совершенно не намечалось, над головами молодых людей возвышалось звёздное небо, поэтому юноша посмел предположить, что же это. Он не думал, что её, как показалось, морально сильную охотницу так легко будет вывести на слёзы. Похоже, он задел что-то действительно живое. После он добавил даже каким-то более мягким тоном. — Оу, видимо, я угадал. Мне жаль. — Какое тебе дело? — твёрдым голосом резко произнесла девушка, изо всех сил старающаяся не проронить больше слёз. Не перед ним уж точно. С этим хотелось поскорее покончить. Набрав в лёгкие воздух, Руми гневно прошипела то, о чём её учили всю жизнь. — я прекрасно знаю, что демоны, как ты, не способны на чувства! Всё это жалкое присторство. — Чувства? — внезапно в мужской голове словно что-то стрельнуло. Не было и дня, чтобы Джину не вспоминал свою настрадавшуюся семью, как и то, из-за кого они страдали. Жуткое чувство стыда и жалости душили юношу круглосуточно, и лишь музыка позволяла на время забыться. Немного. В нём чувства горели огнём, заставляли думать о них постоянно, и она говорит о том, что никаких эмоций в нём нет? — Мы только этими чувствами и живём. Возможно, даже получше людей знаем, что это такое. Теперь в его голосе откровенно прорезалась боль и холод, игривость куда-то исчезла. Руми очевидно для себя задела его за живое, точно так же, как и он — её, минуту назад. — Что? — повернувшись боком, девушка неверяще взглянула на юношу с руками, полностью покрытыми узорами. Она не сомневалась, что всё тело у демонов такое, исписанное дьяволом. Руми даже наяву видела, как остальные невидимые под одеждой метки просвечивали яркой лиловостью. — твои метки... — Каждый день чувства буквально топят. Сложно понять, как они могут терзать круглосуточно, — задето прошипел юноша, кажется, забыв о своём первоначальном желании просто выведать у неё причину наличия у неё узоров. Слишком долго молчал, погрязнув в липкой пучине мира Гви-Ма, где никто и выслушать толком не в силах. Этого и не требовалось. Как вышло, так лишь казалось. — я хотел помочь своей семье и... Заключил с Гви-Ма сделку. Теперь, казалось, Руми слушала более чем внимательно и вглядывалась в чужие узоры, рассекающие сильные руки, жадным взглядом. В какой-то степени они даже показались ей симпатичными и не такими уж уродливыми. Джину продолжил, медленно приближаясь к ней шаг за шагом. Она больше не уходила. — Мы жили в нищете, голоде. Я старался как мог, но единственной драгоценностью для меня был инструмент, — закусив губу изнутри, Джину замолчал. На секунду его голову тронули сомнения, стоит ли доверять ей столь сокровенное. Однако, увидев полный удивления и подавленности взгляд напротив девушки, развернувшейся лицом, юноша продолжил. Ей было до ужаса интересно, ведь ранее её мировоззрение и понимание демонов ограничивалось лишь бешеным образом зверя, который желал поглотить все души. А сейчас, спустя много лет воспитания Селин, Руми узнаёт нечто иное. Сожаление? Стыд? Он ощущает именно эти эмоции, думая о своей ошибке? Быть не может. Вся прежняя картинка в её голове рушилась. — Я каждый день играл на рынке, однако... Этого было вовсе недостаточно для нормальной жизни. А после того, как он предложил, казалось бы, интересное предложение, мы зажили просто потрясающе. Мы больше не голодали, жили в тепле, а одежда не была грязной, всё было настолько чудесно, — прервав свой монолог, Джину опустил взгляд с звёздного неба на Руми, с растерянностью глядящей на него, и протянул руку к её груди. Достигнув практически яремной впадины под её внимательный взгляд, юноша почувствовал, как она задержала дыхание и вздрогнула под кончиком его пальца. Даже не отшатнулась, как от огня. Его сиреневые узоры угловатой формы засияли ярче прежнего, стоило ему коснуться тонкой водолазки под её толстовкой около впадинки, как вдруг его метки словно подхватили её, заставляя девичьи знаки также осветиться. Руми удивлённо выдохнула — сейчас ненавистные узоры не казались настолько уродливыми, сияя словно лиловая Луна. — И... Что же было дальше? — нетерпеливо пробормотала Руми, стараясь не думать о том, как близко Джину находился к ней, и о том, что её сердце грозится выпрыгнуть из груди от трепета. И всё же, влюблённость не остановишь. — Гви-Ма предложил ещё больше. Богатства, денег, славы. Я согласился, посчитав, что уже откупился от него своей душой, однако ему было мало, — взглянув в её внимательные глаза, всё-таки выдал Джину и вновь вознёс взгляд на звёзды. Он любил наблюдать за ними что тогда, что сейчас, и вряд ли от этой привычки когда-нибудь откажется. Его маска слетела с лица предательски и окончательно, открывая ей взор практически на него настоящего. — взамен он устроил так, что мою семью вышвырнули из дворца Императора. С тех пор, из-за меня, они жили ещё хуже, чем до всего этого. — Чёрт возьми, ужасно, — проговорила впечатлённая Руми, у которой в голове выла самая настоящая буря. Её привычный мир, где все демоны — отъявленные подонки, каких поисках надо, был окончательно разрушен. Сейчас же она словно растерянно сидела среди осколков, которые невозможно собрать в единую картину. — он ещё большее чудовище, чем я считала... — Именно с того времени знаки стали проявляться и постепенно покрыли всю кожу, — тихо хмыкнул юноша, слегка наслаждаясь тем, что наконец высказался кому-то. Теперь он хотя бы кому-то из них не казался последним уродом. — что насчёт твоих? Не думаю, что у тебя договорённости с ним. В его голос вернулся лёгкую усмешка, однако в глазах теперь не сияла странная хитрость. Карие глаза покрылись странной теплотой, которая словно грела её влюблённую душу через тонкие пальцы, всё ещё касающиеся её. Втянув свежий воздух, Руми поняла, что вряд ли сможет спокойно поделиться сокровенным, пока юноша всё ещё трогает её. Из-за этого девушка совсем немного отшатнулась, не сделав даже шага, и взглянула на слегка смутившийся взгляд юноши. Видимо, дотронулся до неё он в порыве чувств, как бы непривычно было говорить такое о демоне. — Знаешь, эти метки всегда были со мной. С самого рождения, — тихо хмыкнула девушка, сразу создавая ему почву для размышления и догадок. — сколько себя помню, меня всегда готовили к будущему охотницы, которая одержит верх над всеми демонами и Гви-Ма особенно. И, конечно, у меня была масса вопросов о том, почему же тогда у меня есть они — знаки. — Кажется, я уже догадываюсь, — заинтересованно проговорил юноша в момент, когда Руми замолкла, подбирая слова. Она слегка приподняла уголки губ. — Догадывается он. Моя тётя очень долго не рассказывала мне правду, не знаю почему. Сейчас я чувствую, что она не принимает меня полностью, такую, какая есть. Может быть, это как-то связано, — вдруг кашлянув, Руми решила, что уходит не в ту степь. Под внимательный взор, который исходил выше её уровня глаз, она продолжила. — этим метки всегда были со мной, потому что мой отец — демон. На пару секунду на крыше установилась полная тишина, Руми из-за молчания собеседника медленно подняла взгляд. На его лице расцвела лёгкая ухмылка. — Я так и думал, мать-то известная охотница. Если бы и она была полукровкой это было непостижимо, — за очевидной шуткой последовал скептический взгляд Руми и стремительный удар по рёбрам, несильный. В конце концов, того, что она не будет его бить, девушка не обещала. *** Несколько встреч заставили Руми окончательно потерять голову. Когда она при первой встречи наставила на него свою магическую катану, чувства и предательские эмоции ещё не взяли над ней верх. Однако теперь, всё равно не насытившись вдоволь безвраждебными посиделками и прогулками с прекрасным собеседником, девушка поняла, что что-то надо делать. Руми искренне и с колкостью в груди считала, что не может себе позволить поступить как её мама — повестись на свои чувства. Когда они так близко к победе, никогда. Безопасность людей и их душ всё равно будет на первом месте для охотницы, несмотря на то, какую боль причиняет решение, которое она решила совершить. *** Назначив Джину встречу на набережной узкой речонки на окраине города, в какой-то совсем деревушке, Руми старалась настроиться. Голос давно вернулся, стоило девушке начать проводить время с юношей и делиться накопившимся именно с ним. С души словно слетел камень размером с небоскрёб, благодаря чему душевное спокойствие певицы было восстановлено. Однако сейчас, даже сейчас приведя себя в лучший вид и накрасившись, Руми казалось, что она совершает ошибку. Бесповоротную ошибку. Она хочет сказать Джину, что они не могут быть вместе и что эта встреча для них —последняя. Завтра премьера нового хита «Разгром», над которым девчонки сидели настолько скурпулёзно, что, скорее всего, даже репетиций не требовалось. Они слишком близко к победе и Руми будет безумно горько отталкивать Джину именно в день, когда должно всё свершиться. Тем более, что выступать они будут на одной сцене и наверняка пересекутся за кулисами. Если и делать больно себе и ему, то не в тот момент, когда у каждого на кону будет слишком много. Ей было безумно сложно отказаться от него после стольких встреч и разговоров, ночных прогулок и посиделок на крышах. Но это требовалось ради мира для людей, и Джину наверняка это понимал, совершенно не желая следовать приказам Гви-Ма. Буквально вылетев со своего балкона, девушка направилась на набережную, где они провели бесчисленные часы, разговаривая как и ни о чём, и о невероятно важных вещах. Воздух, развевающий её косу и устремляясь в лицо, совсем не успокаивал. Руми было невероятно больно от того, что она собиралась сказать. И, судя по настроению и пернатого, и тигра, которые повадились быть в её комнате, Джину интуитивно чувствовал, что вот и пришёл конец уже их ошибке. Его силуэт показался задолго до того, как Руми приблизилась на расстояние вытянутой руки. Высокий образ, стоящий к ней профилем с напряжённым выражением лица в своих мыслях. Он стоял практически на самом краю берега, опираясь локтями о навесную цепь ограды. Оказавшись совсем рядом с ним, Руми взглянула на задумчивое лицо возлюбленного, именно так она могла его назвать, и приподняла уголки губ в полуулыбке. Его настрой был очевиден, он волновался так же, как и она. — Мы могли бы пойти против Гви-Ма вместе? Почему ты не веришь в это? — вдохнув побольше вечернего воздуха, спросила Руми, опираясь спиной о такую навесную цепь, которая была хорошо закреплена. — Потому что он не позволит. Я прекрасно знаю, что будет в таком случае. Он имеет власть над каждым из нас, в том числе и над моей жизнью. — Ты хочешь сказать, что... Он убьёт тебя. — закончив как утверждение свой вопрос, пробормотала Руми и с горечью в глазах посмотрела на Джину, который старался на бросать на неё цепкие взгляды. Он знал, что если будет долго на неё смотреть, то отказаться от Руми уже не сможет. — но, если бы у нас получилось, ты бы остался здесь, со мной! Эти слова словно ошпарили болезненное нутро демона, тот поспешно вытянулся в полный рост и схватил её за мягкие плечи. Островатые демонические когти тут же слегка впились в мягкую ткань одежды. В ответ на действия парня Руми взглянула в его глаза, на миг окрасившиеся в золотистый, с полной удивлённостью, что его так завело. Однако то, что он вновь коснулся её и приблизился к лицу настолько близко, вызывало многострадальные бабочки в животе. Хотелось их придавить, чтобы не чувствовать и сладкое, и горькое одновременно чувство влюблённости. — Я живу четыреста лет лишь потому, что именно он поддерживает мою жизнь! Иначе я бы давно сгнил в земле, где мне и место. Даже если бы я согласился и мы выиграли, это не избавило бы от моей гибели! Я давно уже мертвец, который жив лишь из-за силы дьявола и его существования, — заметно ослабив хватку на мягких руках девушки, которая всё ещё смотрела на него внимательным взглядом, несмотря на то, что демон буквально прижимал её к крепким цепям всем телом. В его глазах сияла горькая печаль от существующего факта. — После его уничтожения я бы так же исчез, как если бы ему удалось лично убить меня. В её глазах даже сейчас не было ненависти, когда Джину столь грубо схватил её за плечи. Когда в резкой форме указал на её ошибку. И сейчас, глядя на его лицо, к которому цепко подбирались сияющие узоры лиловой лозы, а мужское тело так и не отстранилась, Руми не испытывала страха или злобы на всё его существование. В один миг она растерянно вдохнула глоток живительного воздуха, которого словно стало предательски мало между ними, теперь уже бегая цепким взглядом медовых глаз по его выражению лица с тягучим отчаянием, которые стремительно достигало разума. Девичьи губы потерянно подрагивали, а глаза метались по всему юношескому лицу, стараясь запомнить его навсегда. Приняв её растерянный взор и лёгкую дрожь губ за панику и страх, юноша мгновенно пришёл в себя и поспешил отстраниться от стройной фигуры, тут же осознав их положения. Руми наверняка не ожидала подобного исхода, высказывая свои предположения. Едва успев начать озвучивать спешные извинения, Джину окончательно попытался отпустить её плечи, глядя в расплывающийся взгляд напротив. В голове была масса мыслей о том, что теперь она вряд ли даже заговорит с ним и тут же скроется во тьме подбирающейся ночи. Однако цепкие ноготки девушки не позволили отстраниться полностью и окончательно, мгновенно притягивая бледное лицо юноши, слегка покрывшееся ранее ненавистными узорами, к себе. Теперь уже растерянное и удивлённое выражение лица Джину находилось практически в упор перед печальными карими глазами Руми. На секунду остановив себя, словно взвешивая своё решение, девушка в последний раз взглянула в его зрачки и сглотнула, понимая, что собирается сделать. Всего мгновение и она впилась в его губы горьким поцелуем, который стал для них первым. С приятным наслаждением ощущая под своими губами чужие, которые стали ближе целого света за какой-то месяц, Руми отстранилась от прочной цепи и приблизилась к нему всем телом. Джину, вовсе не ожидавший подобного исхода, на секунду замер в удивлении, а после с безумным трепетом и напором ответил на поцелуй, в ответ мягко сминая девичьи губы. Коралловая помада размазалась окончательно. Её нежные руки тут же, не теряясь в растерянности первого поцелуя, поднялись верх по его талии, с лёгкой дрожью тронули открытую шею с яркими полосами, которые не вызывали прежней ненависти и отвращения, как ко всем демоническим созданиям. Непривычно было находится настолько близко к нему, ощущая тёплые мужские губы, слегка сухие, на себе, от чего Руми периодически вздрагивала, касаясь его всё больше и больше. Джину, также теряя времени зря, нежно обвёл женскую шею подушечками пальцев и огладил затылок, ощущая мягкость сиреневых волос, собранных в привычную косу. Тут же переместив ладони на талию, юноша почувствовал, как Руми слегка дрогнула под его пальцами, однако не ощутив последовавшее сопротивление, Джину уверено смял стройную талию, изредка пробираясь под края толстовки и оглаживая бока, покрытые тонкой водолазкой. Дотянувшись до коротких волос, девушка начала мягко перебирать смольные пряди, улыбнувшись в поцелуй от того, что они действительно оказались такими шелковистыми, как она и думала. Нежные касания мужских широких ладоней ощущались приятно, Руми даже не собиралась противиться чужой ласке. Мягко сминая и исцеловывая юношеские губы, девушка с болью понимала, что, возможно, это их последний поцелуй. Мысль от этого заставляла её постараться вложить в него как можно больше чувств и эмоций, с трепетом стараясь показать, насколько она привязалась к демону, и взять столько же любви от него взамен. Думать о завтрашнем дне было до безумия страшно и жутко, о том, как Руми сможет оторваться от него, девушка старалась не думать. Они были здесь и сейчас, с нежность сливаясь в полный нежности и ласки поцелуй и оставаясь мысленно здесь навсегда. Думать о том, что они вряд ли встретятся в настолько нежной и спокойной обстановке ещё раз, было гораздо больнее, чем даже думать о завтрашнем дне. Руми старалась не думать, понимая, что завтра будет гореть в агонии. Джину же отбросил жуткие мысли, тревожащие разум, на самую дальнюю границу сознания, чтобы насладиться и поделиться своей искренней любовью здесь и сейчас, возможно, никогда раньше подобного и не чувствуя.