Глава 8. В одну реку - дважды

Амане-сама плохела с каждым днем.  Кашель стал тревожить её не только вечерами, но и днем. С каждым словом у нее начинал дрожать подбородок, а голос отдавался в груди сиплым скрежетом. Она становилась бледнее, круги под глазами темнее.  Все чаще Амане-сама сидела вечерами в кресле-качалке в гостиной, стараясь не шевелиться. Теперь они реже играли в сеги и Сакура лишь тревожно ждала самый худший момент. За четыре года Сакура прикепела. Пусть она и не так же близка ей, как родители, но Амане-сама дала ей кров, пищу, одежду. И Сакура была ей благодарна. Сакура смотрела, как Амане-сама в очередной раз засыпает в кресле-качалке, уронив вязание. Кажется, с каждым днем старушка ближе к вечному сну. — Присядь, Сакура, старушке надо многое тебе сказать, — Амане-сама опять закашливается. Сакура внутри напрягается. Что такое можно ей сказать? — Ты видишь, что мне хуже с каждым днем, — старушка, замолкает, как будто подбирая удобные слова, — вероятнее всего, меня скоро положат в госпиталь, а там уже одна дорога... — Амане-сама тяжело дышит, — ты, после моей смерти можешь переехать в дом своих родителей, а этот продать. Всё мое имущество после моей смерти перейдет к тебе. Прости, Сакура-чан, за то, что не дала тебе ощущение семьи, — она вновь кашляет, прикрывая рот платком. Сакура сидит так, словно её придавило. Она хлопает глазами не зная, что из себя выдавить. Она так готовилась к этому моменту, так настраивала себя, но… к такому никогда не будешь готов. Внутри опять что-то оборвалось. — Пора тебе рассказать, что твои родители в тот злополучный день ехали заключать сделку на торговый коридор для поставки трав, металлов и редких металлов. Кто их убил — я не знаю, но я точно уверена, что приказ был от верхушки Конохи, — старушка вдыхает воздух очень тяжело, — вероятно всего была какая-то грызня между кланами  и верхушкой Конохи, а Харуно послужили разменной монетой, — она смолкает, сквозь опущенные веки следя за реакцией Сакуры. Та вроде удивляется, а вроде нет. — Там был Учиха, — тихо шепчет Сакура. — Их уже нет, — Амане-сама щурится, — твоя ненависть к оставшимся выжившим выглядит странно. — Но.. — Сакура, последний Учиха ни в чем не виноват, тебе не нужно его любить, но и ненависть будет замечена и вызовет много лишних вопросов. Ты одна Сакура, тебя легко убрать, — старушка закрывает глаза на пару мгновений и Сакуре кажется, что та перестала дышать. Она подскакивает к ней, но та открывает глаза, — я еще жива, я тебе обещала, что дождусь твоего выпуска из академии. Сакура кивает. Каждый раз я думаю, что готова. И каждый раз внутри что-то рвется. Если это путь шиноби – почему он так похож на путь к одиночеству?

      

***

В голове Сакуры набатом били вчерашние слова Амане-сама. Ты одна и легкая мешень. Одна. Не представляешь угрозы. Сакура злиться, отвлекаясь от созерцания поворотов, пока она направляется в академию. Последний день. День экзамена на повязку генина. После этого она дает присягу защищать Коноху и служить верностью его жителям. Ей исполнилось тринадцать неделю назад, а сегодня она выйдет на новый путь. Чтобы сдать экзамен, было необходимо написать огромную контрольную и сдать ниндзюцу — сделать три иллюзорных клона. Ни с тем, ни с другим у Сакуры никогда не возникало проблем. В академии сразу при входе была будоражащая атмосфера. Много взволнованных студентов. Все-таки не один поток сдавал сегодня экзамен на генина.  Коридор звенел от шагов, шороха бумаги и сдержанных голосов. В воздухе висел лёгкий запах мела и зелёного чая, которым по утрам угощали учителей. Стены, выкрашенные в выцветший голубой, были исписаны мелкими каракулями — чьё-то «Я стану Хокаге», чья-то глупая карикатура на Ируку-сенсея. Сакура поднимается на второй этаж в их аудиторию.  Она приходит ровно по звонку. На столах расставленные таблички, где каждый должен сесть. Сакура осматривает аудиторию, находя свою табличку на третьем ряду последней парте, рядом Учиха Саске, который уже сидит на своем месте. Он сидел идеально прямо, с руками, сцепленными перед лицом, и смотрел перед собой с равнодушием, от которого у Сакуры чесались кулаки. Спереди несколько девочек шептались, поглядывая на него исподтишка, словно он был не живым человеком, а миражом из легенды. Сакура кривиться, но стойко садиться, закидывая рюкзак на спинку стула - сегодня она взяла сёги. Ирука-сенсей заходят в класс через секунду. Он начинает урок с объявления итоговой контрольной и раздает варианты. Сакура смотрит на Ино, которая сидя на второй парте третьего ряда получает свой вариант первой.  Ино поворачивает голову и указывает ей пальцами второй вариант. Сакура кивает. Хината тоже получает вариант первее и так же подает знак — вариант четыре. Сакура из всех получает свой тестовый вариант последней — первый. Она хмыкает, достает карандаш, делает пять быстрых стуков, а потом паузу и еще один. Знак, который они придумали, чтобы уведомить друг друга о вариантах. В первую очередь это было важнее для Ино, которая тестовую часть могла и завалить. А Сакура и Хината со своей контрольной смогут справиться самостоятельно. Сакура смотрит на вариант Учихи. Сегодня Ино повезло. У Учихи такой же вариант, как и у Ино. Сакура приступает к работе моментально, сначала прорешивая пять первых задач, затем заглядывает в вариант Учихи и быстро начинает решать задачу под номером пять, шесть, восемь. Именно те задачи, в которых Ино всегда допускала ошибки. Учиха рядом издает странный звук. Она поднимает взгляд на него, а тот смотрит не на ее, а на листок, который для передачи Ино. Он не списывает, он просто хмыкает. Сакура отодвигается подальше, чтобы не поддаваться чувствам - толкнуть его и посмотреть как он падает.  Она поднимает руку, чтобы выйти, получив разрешающий кивок, она запинает в ногах у парты Ино и подбрасывает ей листок с решенными задачами. Задача Ино — списать незаметно.

***

Когда контрольная остается позади, объявляется тридцатиминутный перерыв, и Сакура подходит к Шикамару с доской, тот сразу понятливо ухмыляется и они уходят на задний двор. Во дворе было тихо и прохладно. Тень старого клёна прикрывала их от палящего солнца, в воздухе пахло листвой и древесной пылью. Издали доносился звон — звонки других классов, отголоски шума. Они с Шикамару молча расставляют фишки. Они уже четыре года стабильно раз в неделю играют в сёги. Шикамару все еще обходит ее по количеству побед, особенно на ранних этапах, но и в 50% партий она тоже выигрывает. Они никуда не торопятся, прекрасно зная, что если опоздают, то их все равно не отчислят, а всего лишь переставят снизу очередь сдавших. — Кого ты думаешь тебе дадут в наставники и из кого ты думаешь будет состоять твоя команда, — Сакура делает первый ход. — А я-то думал о чем ты сегодня планируешь поговорить, — он медленно, почти лениво переставляет пешку, — моя команда уже давно определена —ИноШикаЧо — это команда, где наши навыки лучше всех работают вместе. — Ну а сенсей? — Сомневаюсь, что нам дадут Какаши Хатаге, я думаю его определят в команду с Учихой, у того тоже шаринган. Сакура кивает, она сама так же думает. — Я думаю Кибу, Хината и Шино определят так же в одну команду, — Сакура расставляет фишки так, чтобы напасть на золотого генерала. — Будет странно определить Наруто и Саске в одну команду, одного будут учить, второй будет упиваться своим превосходством, бестолковая команда, — Сакура пытается выстроить очередную ловушку, чтобы запутать Шикамару. — А кто третий? — Не знаю, я бы не хотела быть в такой команде и о Хатаке в качестве учителя мы ничего не знаем. — Тебе бы подошел Хатаке или Куренай, — Шикамару ловко обходит ловушки. — Куренай? — У тебя явная склонность обманывать и запутывать противника, явный признак обладателя предрасположенности гендзюцу. Сакура хмурится. Она знала, что у нее явные предрасположенности к гендзюцу, но она не занималась этим, потому что у нее не было учителя, а архаичное описание в свитках было тяжело понять. Гендзюцу. Всё сводилось к вниманию и деталям. Но без наставника — словно пытаться прочесть книгу, у которой вырвали каждый третий лист. — Я думаю вам дадут Сарутоби, — Сакура мысленно прикидывает еще ловушку. — Я надеюсь, что он будет давать меньше заданий, — Шикамару выдыхает, —не думай, что я не заметил твою новую ловушку, — Шикамару обходит и ее, когда сверху слышится крик Ируки-сенсея: — Харуно и Нара, быстро в класс! Упс, они что-то забыли, что окна из аудитории выходили как раз на задний двор, где они так мирно и спокойно расположились. — Видимо в другой раз, Шикамару-кун, — Сакура собирает фигуры. — Буду с нетерпением ждать, — Нара помогает ей, — играть с тобой интереснее, чем с отцом. Сакура благодарно кивает.    — Мне не с кем играть кроме тебя, не с кем сравнить, — Сакура умалчивает про Асаму-сама специально. С той их игры всегда быстрые, потому что они обе всегда идут в нападение. Они возвращаются в класс, когда уже все сдали ниндюзюцу и только они остались. В конце дня Сакуре выдали повязку генина. Она провела пальцем по ткани, глядя на выгравированный символ Конохи. Теперь всё начнётся по-настоящему.

***

На следующий день они так же приходят в академию, чтобы услышать распределение. И Сакура, честно говоря, очень пожалела, что не завалила экзамен. Из всех команд, что существовали - ей досталась самая идиотская. Учиха, которого она хочет убить, и Узумаки, которые через каждый четыре предложения приглашает ее на свидание. Откуда у Узумаки повязка генина, если еще вчера он успешно завалил ниндзюцу — все еще тайна, покрытая мраком.  Им приходилось ждать их наставника больше часа. И Сакура прекрасно знала, что, если она пойдет на кладбище, она обязательно встретить его там. Она никогда не слышала, чтобы он куда-то опаздывал, но сегодня Какаши Хатаке открылся ей с новой стороны. Сакура прищурилась, глядя на Наруто, который с явным азартом сооружал ловушку из мела, нити и губки для доски. Он выглядел так серьёзно — будто накануне не провалил технику клонирования с оглушительным фейлом. — Наруто-кун, — Сакура склонила голову, — а как ты всё-таки сдал экзамен? Он замер, словно пойманный в собственную ловушку, а через секунду зарделся до ушей, глядя в сторону. — Ээ... Я... вчера… кое-что освоил, — он зашептал, как будто боялся, что кто-то подслушает, — запрещённую технику. — Запрещённую? — Сакура вскинула бровь, с нескрываемым интересом наблюдая, как он складывает печати. — Клонов Тени! — с гордостью выдохнул он, и в ту же секунду по классу расплескались десятки его копий. Сакура отступила на шаг, глаза широко распахнулись. Волна чакры ощущалась на коже — сырая, хаотичная, но мощная. — Удивительно... — пробормотала она, — откуда у тебя столько чакры? Наруто неловко почесал затылок. Его клоны уже вовсю помогали устанавливать ловушку. — Ирука-сенсей сказал, что техника запретная… но он сам дал мне повязку. Сакура кивнула. Она не знала, врёт ли он, но почему-то верила. Наруто мог быть кем угодно, только не лжецом. Когда в класс, наконец, вошёл их наставник, Сакура сразу узнала его — сероволосый шиноби в маске, с ленивой походкой и равнодушием в каждом шаге. Только вот его встречала... губка для доски, аккуратно приземлившаяся ему прямо на голову. Сакура закрыла лицо ладонью. Неужели это тот самый Какаши Хатаке? — Моя команда — идиоты, — спокойно сказал он, смахнув губку, — жду вас на крыше, — и исчез в облачке дыма. — Надо было что-то тяжелее кинуть. И воды добавить, — Сакура хлопнула Наруто по плечу. — Слишком мягко ты с ним, Узумаки. Наруто вспыхнул, сияя от гордости и одновременно с этим розовеет еще больше. Что ж, наверное сегодня обойдемся без приглашений на свидания. На крыше они узнают о своем наставнике еще больше, например, что тот скрытный. О Наруто она узнает, что его любимая еда - рамен и вообще он любит все, что связано с раменом. А ненавидит он Саске Учиху. Вопрос только в одном: ненавидит или завидует? Сакура улыбается и смотрит на Наруто, когда тот вмиг опять покрывается румянцем и отводит взгляд. Враг моего врага — мой друг, да, Наруто-кун? Когда дошла очередь до Саске, то тут был такой набор, что в глазах почернело. Саске не говорил имен, но все понимали, насчет Наруто она сомневалось, но их наставник определенно понял на кого направлена вся ненависть Саске, а насчет его желания восстановить клан, Сакура присвистнула, за что получила недоумевающий взгляд Учихи и не смогла сдержаться от комментария: — По рукам пойдешь. — У меня есть определенные заметки насчет одного человека — Удачи. Только не перепутай, кого резать, когда откроешь свой список. Он молчал. Но в его взгляде она увидела раздражение — не злость, нет. Раздражение, что кто-то смеет не восхищаться, а поддевать. Это наверное был единственный их диалог за время обучения в академии. - Сакура Харуно, ты следующая, — Хатаке прервал их диалог. — Я люблю сёги, у меня нет вещей, которые я ненавижу, — она задумчиво поднимает взгляд на небо. Вещей то нет, зато есть люди. — Моя цель, хотя наверное, это мечта… чтобы ни один ребенок не рос без родителей, — на крыше воцаряется тишина. Сакура знала, что все присутствующие на крыше были сиротами. — Завтра жду вас на полигоне номер три в восемь утра, советую ничего не есть, если не хотите, чтобы вас стошнило, — Хатаке первым прерывает молчание и растворяется в воздухе. Наруто сразу начинает возмущаться, Саске хмыкает. Сакура встает со своего места и желает направиться сразу домой. — Сакура-чан, не хочешь сходить Ичираку - рамен? В честь команды, я угощаю, — Наруто краснеет. — Наруто-кун, сегодня нет, а завтра с удовольствием сразу после тренировки! — Сакура впервые соглашается. Раньше она опасалась внимания Наруто, сейчас же они были сокомандниками. — Ура, Сакура-чан! Сакура придает чакры ногам и исчезает с крыши под удивленные вскрики Наруто. Она быстрее возвращается домой. Сакура услышала ещё издалека: дом был слишком тихий. Не глухой — не мёртвый — а именно тихий, с той особенной, вязкой тишиной, которая сразу пронзает кожу, врастает в спину и сжимает сердце. Тишиной, в которой уже нет дыхания. Дверь была приоткрыта. Сакура прошла внутрь, словно сквозь воду. Каждое движение — как в вязком сне. Кто-то ей когда-то говорил, что тело помнит путь, даже если разум в панике. Наверное, только поэтому она не споткнулась на пороге. В гостиной стояли двое шиноби. Один держал блокнот, вторая — женщина с низким голосом — подняла голову и произнесла ровно, почти официально: — Вы Харуно Сакура? Сакура кивнула. Тело кивнуло. Она — нет. — Сожалеем. Амане Харуно скончалась сегодня днём. Мы получили сообщение от лечащего медика. Предположительно — прогрессирующая дыхательная недостаточность. Болезнь, как мы понимаем, длилась долго. Вы были в курсе её состояния? Сакура стояла, не двигаясь, пока слова падали на неё, как осенние листья, как дождь, как пепел. Они не звучали, они сыпались. Мир вдруг сузился до одного только звука — как будто изнутри застонал металл. Или это был её собственный голос? Она сделала шаг вперёд — бессмысленно — Амане-сама не была в комнате, но Сакуре нужно было убедиться. Нужно было увидеть, нужно было доказать себе, что это неправда. Она знала, она всегда знала, что этот день придёт — но не думала, что это будет сегодня. Сакура обернулась и спросила — не узнала потом, вслух ли —: — Она была одна? — Да. Умерла во сне, без боли. Без боли. А у неё — было больно. Её пальцы дрожали. Сердце билось как испуганная птица, мечась в грудной клетке. Внутри не просто разорвалось что-то — всё, что было, выпотрошили. Сакура зажмурилась — так сильно, что заслезились глаза. Но слёзы не лились. Была только невыносимая ломота. Она не кричала, не устраивала истерики. Она просто встала на колени посреди пустой гостиной, медленно опускаясь, как будто под тяжестью собственного тела. Руки упали на пол, пальцы сжались в кулаки. — Она обещала… — прошептала Сакура. — Она обещала… Слова рвались глухо, будто задыхались. Внутри только отчаянная, бессмысленная попытка вернуть себе самообладание. Это была вторая смерть. И она знала — ещё одна, и она не встанет.