ГЛАВА 28. ЛОНГИТЮДНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

      Когда все уже напились и уснули, то я спустился из спальни на кухню, услышав странные шорохи. Повсюду пахло спиртным и разогретой залежавшейся пиццей. Обернувшись, заметил, как Рина спала на коленях сидящего и задремавшего в таком положении Фёдора. Никак не мог отыскать источник шума.       — Эй, — потряс тихонько за плечо друга, — Фёдор, — вздрогнул и проснулся, — Как по батюшке?       — Владимирович, — зевнул, — Ты чего? — шёпот.       — Не слышали никакого шума, Фёдор Владимирович?       — У тебя фляга засвистела? — приподнял слегка голову Каримовой и встал, схватившись за моё запястье, — Ничего не шумело, — прищурился, — Тебе не показалось?       Раздался грохот под полом, и мы переглянулись.       — Хорошо, тебе не кажется.       Я прилёг на пол, и Федя повторил за мной. Прислонили уши к холодной плитке. Растрёпанные волосы разной длины касались пола. Синяки под глазами Августа казались ещё темнее, чем в первую встречу. На нём висела белая чистая футболка, которую любезно одолжил Владлен. Заметил, что за пару дней вместо брезгливости Фёдор стал вызывать у ребят простую и человеческую жалость.       Он лежал всем телом, буквально растекаясь по холодному полу. Тонкая и костлявая кисть касалась гладкой поверхности. Федя очень внимательно прислушивался, но шум не повторялся. Тогда он присел, глубоко выдохнул. Из-под футболки заметны торчащие ключицы.       — А если это крыса?       — Не знал, что ты под полом тусуешься, Федь, — улыбнулся.       — Не, — пауза.       — Что?       — Не выделывайся, — дал слегка мне по лбу ладонью.       — Чего? — послышался пробудившийся ото сна голос Рины, — Я уснула здесь? — кряхтела, — А? — потёрла глаза и посмотрела на нас, — Что вы делаете на полу?       — Под полом грохот, — ответил я.       — И вы решили лечь вниз, чтобы, — задумалась, — Для чего? Не проще подвал найти, гении мысли?       — А если там крыса? — спросил Федя.       — Пугает встреча с крысой? — усмехнулась, — Извините.       — Давайте искать подвал, — я взял инициативу в свои руки.       — Тебе не всё равно? — удивлённо спросила Каримова, — Шумит и шумит, — зевнула, прикрыв рот ладонью, — По барабану.       — Федь?       — А? — медовые глаза забегали, — Лады, — встал, — Под столиком, — нагнулся, — Мне кажется, что там не плитка.       Лёг и подполз туда, отодвинув коврик.       — Если там кто-то, — встала Рина, надев тапочки белого цвета, — То дверца должна открываться, — присела на корточки, — Не висни, Федь. Если не открывается, то внутри никого.       — Да не висну я, — лёжа под столом пытался подцепить ногтями выемку, — Тварь! — ударил кулаком об пол, — Алло! — крикнул, нагнув голову.       — Псих, — закатила глаза Каримова, — Не хочешь помочь ему? — посмотрела на меня.       — Веселит, как он злится.       На фоне Августовский продолжал биться в «закрытые двери», крича разную матерщину.       — Подожгу кухню, если не выйдешь! — пошли угрозы, после которых мы с Риной рассмеялись вслух, — Умрёшь, если не вылезешь!       А я всё ждал, когда покажется этот характер, который был при первой встрече.       — Побереги сердце, — хихикая влез, — Оно разорвётся от таких переживаний.       — Федь, — подловила Каримова, — Это всего лишь дверка в подвал.       — Сейчас достану топор и прорублю вход! — продолжал орать и бить по полу руками, — Всё! — подскочил, забыв, что под столом, — Твою ж! — схватился за затылок после смачного удара, — Хватит с меня, — выполз из-под столика, встал и направился к ящикам, пока мы сидели на полу, — Вот, — достал нож, — Я открою тебя, слышишь?!       — Убьётесь, Фёдор Владимирович, — схватил за руку приятеля.       — Отпусти, — суровый взгляд и строгая интонация, — Не ручаюсь сейчас за себя.       — Земля пухом, — ответил я.       — Тук-тук, — лёг умело под стол и постучал по полу, — Кто не спрятался, я не виноват! — поддел углубление ножом.       — Сейчас порежется, — прошептала Каримова.       — Чё-ёрт! — крик.       — Говорила ж.       — Да кто под руку болтает, Рина?! — трёхэтажный мат, — А-а-а! — ударился головой об стол, — Ну пожалуйста, — гладил дверку отбитой ладонью, — Откройся. Многого прошу? А вы чего стоите? — обернулся на нас, — Могли б и помочь!       — Вызвать санитаров? — спросила искренне подруга.       — Понятно, — откинул нож в сторону, а ладонь немного кровоточила, — Нужны спички, — спокойно произнёс, вылезая из-под стола, но Каримова схватила его за талию, — Тогда точно откроют, — пытался вырваться из хватки.       — Август! Угомонись, чёртов псих! — кричала Рина, а я предпочитал не вмешиваться, думая, что из увиденного можно будет рассказать Агате, порадовав её сплетнями, — Федя!       — Фу, — отмахнулся в воздухе ладонью, перепачканной кровью, — Какое мерзкое имя, — он перестал держаться на коленках, тело обмякло, и Каримова не выдержала, медленно отпуская его, — Почему не открывается?       — Как ты вообще, — разглядывала рану лежащего, — До Москвы добрался с таким отношением ко всему в этой жизни? — взглянула следом на меня, — Есть тут перекись? — пожал плечами, — Давай хотя бы салфетки.       — Не хочу жить! — вздохнуло тело, — Оно не открывается, — бубнил, — Теперь умру, истекая кровью!       Он раскрыл характер, когда чужие глаза перестали смотреть?       — Заражение мозга пошло? — спросил я, проследовав к шкафчикам и достав сухие и влажные салфетки, — Разорался.       — На весь дом, — проговорил голос Криулиной, стоявшей у входа.       — Агата, — взволнованно произнёс Фёдор, перевернувшись и быстро сев перед ней в позе лотоса, — Извини, что потревожил.       Он опустил голову, а я недоумевающе посмотрел на Рину, которая показала пальцем, что у Феди «не все дома».       Гаша была в пижаме, сонная и строгая. Она скрестила руки на груди, поджала губы. Ноздри её расширились, а брови нахмурились, образуя складочку. Тёмные волнистые волосы касались плеч. Бровь с шрамом от бывшего прокола приподнялась, дорисовывая недовольное выражение лица. За Криулиной стояла фигурка испуганной Ярославы, которая не могла оторвать от нас любопытных выпученных глазок.       Фёдор выхватил салфетки из моих рук и стал обрабатывать ладонь, делая вид, что не видел рассерженную гримасу Агаты. Рина молча села на диван, достав телефон. Спасибо, друзья. Теперь невеста смотрела лишь в мои глаза. Вот так и доверяй товарищам детства, Савостин. Я пожал плечами.       — Фёдор…       Не знал, что Агата могла делать голос настолько сурово низким и твёрдым.       — На меня глаза поднял — продолжила строго она.       — Больше не буду шуметь, — пробормотал, вытирая ладонь.       — Я не могу с тобой разговаривать, когда ты занят чем-то, — рассерженное настроение не отпускало невесту, — У нас диалог или тебя с рукой оставить?       — Диалог, — виновато произнёс, поднимая медовые глаза на говорящую, — Прости, Агата.       — Ты вообще вести себя тихо умеешь? Почему каждый раз мешаешь спать? — я будто наблюдал, как мать отчитывала нерадивого ребёнка, — Это сколько повторяться будет?       — Изви, — перебила его.       — Ты не даёшь никому отдохнуть, понимаешь? — наклонилась, говоря сквозь зубы, — Если привык, — выпрямилась, — Жить в притонах без сна и не пойми как, то не вмешивай в этот образ жизни остальных, — надменный взгляд прожигал Августа.       — Агат, — влезла Рина, сидя на диване и не отрывая глаз от смартфона, — Не учи взрослого человека, — прошептала следом, — Ты ему не мамка, чтоб так отчитывать. Перед тобой извинились же.       — Вышла, — она резко ответила, из-за чего Каримова обернулась, — Ушла отсюда, — показала пальцем на выход, — Если решаешь, что делаю не так в доме, который снят на мои деньги.       — Твоих родителей, — закатила глаза.       — Уходи, — повторила раздражённо, но чуть-чуть и сорвалась бы на крик.       — Стоп-стоп, — подскочил Августовский, — Девочки, — взволнованные нотки слышались в глубоком мужском голосе, — Пожалуйста, — нервно облизнул нижнюю губу, — Вы же хорошо проводили время здесь, — глаза сверкали, — Я виноват сейчас. Не надо ругаться, — стоял перед Гашей, — Сегодня вправду расшумелся, но в прошлый раз плохо было, — заметил, что Август куда-то хотел деть руки, но будто не понимал, за что ухватиться, — Если ещё раз потревожу, то уйду самолично, — вздохнул, — Только не ссорьтесь из-за меня. Вы же друзья.       — Мы не друзья, Федь, — ответила уверенно Каримова, — Агата меня всегда не любила. И да, — кивнула и встала, — Я реально лучше пойду.       — А за что тебя любить?       После вопроса Агаты наступила недолгая, но болезненная тишина.       — Что? — голубые глаза взглянули в тёмно-карие, — А за что меня не любить?       Каримова была высокой девушкой и смотрела на Агату сверху вниз, подойдя впритык. Фёдор стоял между ними, нервно смотря из стороны в сторону.       — Продолжай, пожалуйста, — голос Рины оставался спокойным.       — Думаешь, что слепая? — усмехнулась, — Постоянно же клеишься к Марку. Он, может, и не видит, потому что ты ему безразлична как девушка, но все твои подкаты не проходили мимо меня, Рин.       — Пожалуйста, остановитесь! — послышался бас Фёдора, — Это уже грязь пошла. Сейчас наговорите друг другу гадостей, — посмотрел на мою невесту, — Куда выгонять в метельную ночь человека? — глянул на свою подругу, — А ты к чему реагируешь остро на слова человека, который пробуждён за просто так в момент похмелья? — выдохнул, — Поймите же друг дружку немного, девчонки.       — Нет, — покачала головой Каримова, — Всё-таки скажу, — сжала ладони в кулаки, — Я познакомила тебя с Марком, Агат, — улыбнулась, — Ты от меня же знала историю неразделённой любви.       — И что? — прозвучал мягкий и высокий голосок с издёвкой, — Его теперь всем надо было избегать, чтоб тебя не задеть?       — Не-а, — Рина взяла плед с дивана и накрылась им, — Просто говорю, что не нужно строить из себя Шерлока Холмса, когда знала секрет ещё до знакомства с Марком, — интонация сдержанная, — Зато ты скрывала ваши свидания.       — Мы не были друзьями, чтобы я отчитывалась перед тобой, — на слова Криулиной Каримова с усмешкой пожала плечами.       — Федь, — строго проговорила Гаша, — Отойди, пожалуйста.       — Меня-меня-меня, — раздвинул руки по сторонам, пряча Рину за своей спиной, — Злись на меня, — дышал глубоко, — Приехала отдохнуть, отвлечься, выспаться, а свалился на голову старый и сомнительный друг Марка, который мешает и собой побыть, и даже поспать.       — Прекращай, — взяла его за плечо, желая отодвинуть, но он твёрдо стоял на ногах.       — Просто хотела отдохнуть и поспать, а не переживать, выяснять что-то, контролировать и следить, — смотрел прямо в глаза, — Потом ещё сестра устроила нервотрёпку, — в уголке за всем продолжала наблюдать испуганная Яра, которую словно никто не мог заметить, — У жениха заболевает серьёзно мама, которую все ждут на свадьбе, а подруга лучшая оказывается замешанной в отношениях с мужчиной, который занимается какими-то тёмными делами, — выдох, — И всё в момент, когда ты хотела простого человеческого отдыха.       — Все высказались друг другу? — подошёл к остальным, — Я разбудил Фёдора, который спал, потому что, — посмотрел на Криулину, — Услышал грохот, — пауза, — Потом мы пытались открыть подвал, откуда он и доносился.       — Можно больше не ругаться? — послышался испуганный голос ребёнка, — Мне страшно.       — Мы больше не будем ругаться, — я поддержал Яську, — Да, Агата? — невеста неуверенно кивнула, опустив взгляд.       — Гаш, — Федя положил ладонь на её плечо, — Не стану больше шуметь, — погладил, — Может, поспишь ещё?       Неохотно, но Агата извинилась за чрезмерную грубость в отношении Рины и Фёдора. Ярослава осталась с нами на кухне под мою ответственность, а Криулина старшая отправилась спать. Было заметно, что Гаша ушла с множеством мыслей, которые явно не дадут быстрого сна. Однако, она предпочла оставить все рассуждения при себе.       Завёрнутая в плед Каримова легла на диван, отвернувшись к нам спиной. Федя хотел к ней подойти, когда услышал всхлипывания, но не решился лезть. На часах было восемь утра. Тьма за окном постепенно и очень медленно рассеивалась.       Яся прислонилась спиной ко мне, рассматривая пристального Фёдора. На подоконнике лежала складная расчёска Есении. Я взял её и начал расчёсывать взъерошенные тёмные волнистые длинные волосы, на что иногда ребёнок подёргивался. Это заметил Федя, глубоко выдохнув.       — Помягче, — сказал Фёдор резко и тихо, — Ей больно так, — я приподнял бровь, и он взял расчёску, одной рукой зажимая волосы девочки в хвост, а другой – провёл зубчиками, — Придерживай, чтоб волосы не вырвать, если уж взялся, — отдал сразу мне.       Федя встал из-за стола и начал готовить завтрак, не обращая на нас внимания.       Неожиданно Яська начала всхлипывать. Может, из-за недосыпа? Почему вообще Марк, будучи не братом, а женихом сестры настолько вовлечён в жизнь чужого ребёнка? Почему все вокруг взрослые люди вовлечены в Ярославу сильнее, чем её собственная семья? Почему за всё время Яся не обратилась ни разу за помощью или лаской к девушкам? Вспомнил образ строгой Агаты, вмешивающейся во все дела Лидии Константиновны и только мелькающий однажды образ мужчины, который являлся отцом девочки. Яра искала папу.       Сверлила заплаканными глазами пол. Прошло пару секунд, но я будто погрузился в нечто, находящееся за гранью. Резко понял. Уловил суть происходящего. Она ни о чём не плакала, а вымаливала нашего внимания и ласки. Иногда Ярка поднимала глаза на Федю, который начал её игнорировать по моей просьбе. Наверное, Ярослава давила на чувство вины отвергающего её «родителя» в лице Фёдора. Почему чужой человек проигрывал Марку в желанном для неё внимании? Ох, Яра, ты плачешь, потому что не понимаешь, как ещё выпросить желаемое. Кажется, что понял.       — Почему плачем? — спросил я, глядя в глаза Яськи.       — Грустно очень, — выразительно произнесла и поглядела на секундочку в сторону Августовского, а затем вновь на меня, — Вот и заплакала.       Попалась, милая.       — И почему же тебе грустно?       Вот и слёзы почему-то идти перестали.              ЧЬЁ-ТО ДЕТСТКОЕ ВОСПОМИНАНИЯ              И повсюду пахнет пылью, повсюду аромат стирального порошка. Проходящие солнечные лучи сквозь хрусталь люстры оставляли на стенах красивые следы радуги и солнечных зайчиков. Не хотелось вылезать из тёплой постели, но открытое окошко впустило пыльцу, из-за которой пробудилась небольшая аллергия. Чих. Зажимаю нос. Снова чих.       Ножки всё ещё болели после вчерашней прогулки. Как же не люблю лето из-за комаров. Что-то жужжало в стороне. Обернулась резко, убрав чёлку с глаз. Огромный и толстый комар сидел на комоде. Тихо схватилась за чёрный тапочек, лежащий на полу, и треснула со всей силы. Шлёп! Только красное пятно с размазанным тельцем и лапками осталось вместо насекомого.       В углу стоял письменный столик, на котором лежали альбомы, карандаши и компьютер. Он часто кряхтел, стоило лишь его запустить. Рядом с ним – книжная полка, заполненная красочными книжками с увлекательными историями. Любила брать что-то почитать, сесть на синий пуфик и смотреть иногда в окошко, когда шёл дождь.       Шкаф с нелюбимой одеждой украшен наклейками и рисунками, которые я сама сделала. Среди разноцветных и узорчатых носков пряталась плюшевая белая кошка с голубыми глазами, которая ждала меня каждый вечер, чтобы обняться. На окне росла мамина орхидея, требующая огромного внимания и заботы. Её поливали и любили намного чаще, чем меня.       Только здесь, в кровати, за столом, возле шкафа и окошка чувствовала себя дома по-настоящему. В спальне почти не было игрушек. Мама просила оставлять всё в гостиной, в большущей коробке. Один раз там завёлся паук, жирный и косолапый, потому давно ничего не доставала оттуда. Только кого он там есть собрался? Плюшевых или пластмассовых мух в коробке не наблюдалось.       Сердце почему-то бешено заколотилось, и я представила вновь её, взрослую и добрую, любящую и заботливую. У неё не было имени, плоти и человеческих слёз. Она всегда улыбалась, всегда казалась счастливой. От одиночества моего или своего, но Ожившая сознанием душа приходила каждый раз. У неё этой очень мягкий и нежный голос, напоминающий маму. Иногда я чувствовала, как она касалась будто тёплыми пальчиками и ладошками моих волос, щёк и плеч. В такие секунды мне казалось, что я особенная и любимая со всеми недостатками.       Она всегда говорила в обращении ко мне «моё солнце, моё море и моя земля», но никогда не называла по имени. Иногда ругала взглядом, являясь голосом совести и разума, но мне не хотелось слушать ничьих наставлений. Чаще всего улыбкой она одобряла любой поступок и сказанное мною слово. Для неё я лучшая.       Длинные волнистые мягкие волосы – недостижимый для меня идеал. Ногти остренькие с молочным или серебристым лаком. Кожа как фарфор, напоминающая андроида. Только Она лучше. Она ведь любит и ценит. Когда слёз во мне так много, то вечно представляю её высокую фигуру рядом. Становится легче, правда. Становится теплее и роднее, готова поклясться сердцем, а оно у меня одно.       Наконец-то оттерла салфеткой труп комара, надела тапочки и подошла к окошку, плотно закрыв его, но перед этим встала на носочки. Маме не нравилось, что я была ниже всех мальчиков и девочек, а меня это радовало. Когда ты маленький, то взрослые о тебе заботятся и беспокоятся.       Азалия угостила вчера сластями, а я нарвала за это для неё цветов. Она хотела венок, пришлось учиться плетению. Думаю, что мы подружимся, если раньше не перееду с родителями в другой район. Не понимаю, почему только Никита постоянно обижал меня и пытался как-то задеть? Всё это заставляло грустить. В этот момент нежная воображаемая рука коснулась плечика. Хочу, чтобы Она была настоящей.       Налила пару капель лекарства прямо на язык. Глазки через время перестало резать, а насморк и вовсе отступил. На столе лежали наточенные острые карандаши. Ожившая душа отошла, желая погулять, а я осталась дома. Отодвинула скрипучий стул и села за столик, потянувшись к альбому. Пролистала рисунки. Стало как-то тоскливо из-за тишины. До этого хотя бы птички щебетали на своём, птичьем. Ветер перешёптывался между листьями и улочками.       Красный карандаш над эскизом губ задрожал в маленьких ручках. Перевернула лист. Белое полотно перед глазами. И что я хочу порисовать? Показать? Накарябала слово «любовь» со скрежетом, оставив маленькую дырочку на листочке. Как-то в голове и мелодия заиграла, вспомнился мультик зарубежный и слова полились друг за другом.

«Любовь и обман со мной навсегда,

Тоска и печаль держат за руку меня.

Я будто жива, хоть живу без следа.

Горю я пожаром, всех с собой унеся.

Мама не услышит крики дитя,

Всё совсем плохо, никем не спасена.

Иду по тропинке, костями хрустя.

Когда же от гнёта буду освобождена?

      

Они все озаряются, зная всю суть,

Но демон – не дар, а проклятье моё.

Родилась неправой. Мне б упорхнуть,

Крылья расправить, не видеть гнильё».

      Отодвинулась от стола. Огляделась. Перечитала ещё раз написанные строчки, отбивая указательным пальцем ритм. Вроде бы звучало. Хотелось показать маме, но понимала, что будут лишние вопросы. Вырвала лист, сдерживая слёзы.       Почему у меня нет мамы? Почему нет дома? Почему я вечно одна? Почему не могу слиться воедино со всем миром? Почему я это я? Слеза упала на эскиз губ, расплываясь по контуру. В ушах зазвенело. Обняла себя крепко за плечи, мечтая о доме, где я вырасту своей преданной наставницей и заведу чёртову кошку! Я же заслуживаю этого?!              НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ              Вновь послышался грохот, и я отодвинулся от кушающей яичницу с помидорами Ярославы. Резко дверь подвала отворилась, приподняв коврик. Показалась светлая голова Есении. Лицо всё красное, а запах спиртного быстро распространялся по комнате.       — Сеня? — удивлённо спросил я, — Ты чего там делаешь?       — Помогите, — протянула ладонь, на что я подал ей руку, проползая под стол, — Спасибо.       — Что случилось? — поинтересовался Августовский, помогая подняться Еси на ноги.       — А что? — голос был пьяным, — Всё равно так и не высказалась вчера, — глаза красные и опухшие, — Яра? — посмотрела на малышку, — Опять ошиваешься возле дядь? — Зотова шаталась, из-за чего Федя придерживал её за плечи, — Можно я побуду с двумя друзьями наедине? — посмотрела на меня и на длинные волосы Феди, почему-то внимательно всматриваясь в них, — Не думал их отрезать?       — Подумаю на досуге, — быстро ответил, скрывая раздражение в голосе за чрезмерным дружелюбием.       — Ладно, — Яся слезла со стула, положила на кухонную тумбу тарелку и покинула комнату.       Растрёпанная Есения продолжала опираться на Федю. Осунувшееся лицо выглядело изнурённо и опечаленно. Она немного пошмыгала носом, а затем слёзы потекли по щекам. Предложил ей сесть за стол, налил чёрного чая с мятой и сел вместе с Федей рядом. Светлые глазки бегали из стороны в сторону. Было заметно по лицу Августа, что тот изматывался из-за количества чужих слёз или злости за утро. Но всё-таки он продолжал показывать сочувствие, которое выглядело очень искренне. Однако, Зотова быстро «съела собственные эмоции», упокоившись и спрятавшись за маской безразличия.       — Пропустишь сегодня работу? — спросил Фёдор, на что она кивнула.       — Это нормально, — посмотрела на меня, — Что хочется умереть? Точнее, просто не существовать?       — Почему ты так говоришь? — другого вопроса моё сознание не подсказывало.       — Вся жизнь – спектакль в театре, — кончики пальцев её дрожали вместе с голосом, — Какой смысл в этом всём? Во мне? В поиске этой правды? Бадри всё равно вывернет любую информацию в свою пользу, — вздох, — А если сама уйду, то последует месть, — продолжала не останавливаясь, — Такая, что даже уборщицей на работу не возьмут никуда, — заматерилась, — Ещё вскроется всё остальное.       — Ты о чём? — спросил Федя, переключив внимание девушки на себя.       — Когда мама умерла из-за передоза, — на слова Зотовой Август резко и широко раскрыл глаза, — То я отправилась жить к дяде, который не очень сильно проявлял любовь и заботу. Потом и проблемы появились. Короче, он стал выпивать, — отвернулась, разглядывая яблоки, — Но раз в месяц мы ходили обязательно либо в театр, либо в музей, — сердце её бешено стучало, — Не общались, вправду, и я убегала часто из дома. Дядя, брат мамы, он просто писал: «Будь острожной». Никак не вмешивался, — сжала ладони в кулаки, — Деньги нужны были, а у дяди их по минимуму. Тогда стала снимать ролики, делать фотографии, — поджала губы, прошептав, — Определённого содержания. Ходить на свидания, чтобы получать какие-нибудь вещички. И один раз наткнулась так на Церетели, который просто хотел помочь «запутавшемуся подростку», — усмехнулась, — Ну я и повелась, — покраснела, — Давала себя и в рот, и не в рот за любой подарок, — голос стал ещё тише, — Стыдно рассказывать Агате, что наконец-то почувствовала себя на равных с ней по количеству одежды и вещей, — закрыла лицо руками, — Начала считать, что чем больше в меня вкладываются, тем я лучше, а секс, — покачала головой, — Обязательная плата, если ты не родился в семье с достатком.       — Сеня-я, — сочувственно прозвучал голос Фёдора, но она продолжила.       — Никто так не ухаживал внимательно и обильно, как Бадри, — показалось вновь личико с горящими щеками и блестящими глазами, — Он сразу взялся за мою жизнь, стал кардинально её менять, выпускать в люди, разглядел талант и стал его развивать, — кивнула, — Но все говорили, что я насосала место, что частичная правда, — вдох, — Привыкла врать, играть в любовь, поэтому и на сцене чувствовала себя уверенно, а вечные занятия спортом сделали за годы пластичной, — слеза упала на стол, — Если б не Бадри, то без понятия, чтоб со мной сейчас было.       — Думаю, что ты и без него бы справилась, — произнёс я.       — Не в этом дело, — покачала головой, — В очень раннем возрасте я стала вести активно половую жизнь. Не думала, что обязательно наличие презерватива во время именно анального секса, — посмотрела виновато на Фёдора, — Прости, что обвиняла, в чём сама виновата, — усмехнулась, — Если б не Бадри, то просто не узнала бы, что у меня ВИЧ, — наступила тишина, недолгая и при этом мучительная, — Принимаю лекарства, поэтому умоляю, — шёпот, — Никому, — нервный смешок, — Если уйду, то Бадри обязательно укажет в досье обо всём. И плакала любая социальная работа в любом месте, где важен имидж. А репутация сейчас важна везде.       — Боже, Сеня, — Зотова не дала договорить Августовскому.       — Прости, что за зря придумала гадостей про тебя, — запрокинула голову, — Я нашла подвал. Там было вино, — кивнула, — Много вина. Поняла, что на самом деле в безвыходной ситуации и решила напиться, — посмотрела на меня, — Люблю и доверяю Агате и Владлену, но не хочу, чтобы они переживали, поэтому скрываю диагноз. Тем более, — улыбнулась, — Это не конец жизни, но обидно, да, — кивок, — Так как я официально нигде не стою, то лекарства покупает Церетели, — выдох, — А это уже, да, конец спектакля.       — Ты от него в полной зависимости по всем сферам, как погляжу, — мой голос будто сильнее расстраивал Есю.       — Угу. Мы же сегодня разъезжаемся? — кивнул ей, — Понятно.       Вскоре подошли и остальные ребята на завтрак. Фёдор с трудом делал вид, что не слышал озвученную ранее информацию, погрузившись в мысли. Агата отказалась выходить из спальни, а Рина отпросилась с работы. Игнат весь день просидел в телефоне. Судя по всему, ему было неловко из-за ночного конфликта со всеми. Марсель и Эвелина уехали с Яшей после завтрака, из-за чего Ярослава очень расстроилась.       Оставшаяся совсем одна девочка стала выпрашивать внимание у меня и Фёдора. Мы его давали от безвыходности и из-за упаднического настроения. Владлен стал знакомиться с Августом, беседовать с Риной и Есенией. Всё казалось нормальным и одновременно пугающим. В какой-то момент мы переглянулись с Федей и прочли в глазах друг друга одну и ту же мысль: «Я не знаю, что делать».       Яся хлопала ладошками работающей бабочке, как восьмому чуду света. Владлен наконец-то снял махровый халат, переодевшись в белую майку и чёрные джинсы. Я же разглядывал аккаунты Моро и Ленской, которые они любезно оставили для дальнейшей связи. Было заметно, кстати, с каким облегчением Марсель покидал дом. А вот его девушка, напротив, выглядела обеспокоенной. Но работа оказалась волком и могла убежать в лес.       Несколько раз пытался достучаться до Агаты, но бесполезно: заперлась. Ещё надо сказать, что Федя отправится с нами, что её разозлит, скорее всего. Под вечер к нам зашёл Игнат, не скрывая разочарование мини-отпуском. Он извинился передо мной, что не поддержал и попросил не вовлекать его в такое дело. Но убедил держать в курсе событий, потому что будет переживать. Что ж, разумно и ожидаемо. Теперь узнаю Светика из начала нашего знакомства, когда он гаркнул на меня, вступившись за Владлена.       Агата с огромным нежеланием согласилась приютить у нас Августа под условием, что он будет выполнять всю домашнюю работу. Федя согласился очень быстро. Невеста извинилась за грубые слова, на что приятель махнул рукой, сделав вид, что её слова никак не задели его. Однако, сердце моё и Федино не утихало весь день. Мне показалось, что наши ритмы совпали в какой-то момент.