В любом случае, уже не сможет

***       Когда ему только приходит эта идея (ну, знаете... с этим демон-бойс-бэндом), он думает только о том, что нужно ему. Ему нужна тишина в голове и отсутствие этих поганых воспоминаний.       Каждый день на протяжении всех четырех сотен лет лица его матери и сестры прокручивались в памяти. Он снова и снова переживал тот момент, когда в их глазах промелькнуло удивление, а потом в глазах матери смешались осознание, принятие и невыносимая тоска, пока у младшей сестры в глазах он видел боль предательства, грусть и гнев. Он не смог ничего сделать, когда большие дворцовые ворота захлопнулись перед протянутой рукой Джиа , которая изо всех сил пыталась докричаться до него. (Будто бы крики что-то решили..) Это он хочет забыть и никогда не вспоминать; забыть тянущее ощущение боли в груди, чувство собственной никчемности и горький вкус предательства на языке.       Когда он толкает одну из охотниц на улице (вы же не думали, что это было случайно, да?), он все так же преследует эту цель, а потому ухмыляется на ее заворожённый взгляд и тянущуюся к нему руку (он старательно сбрасывает с себя мурашки и чувство дежавю). Хотя противный голосок внутри замечает, что охотница ну уж очень хороша собой.       Джину точно знает чего хочет. И поцеловать охотницу на него же в его планы точно не входит. Поэтому на приподнятую бровь Эбби он шикает твердое "нет" и шлёт его куда подальше. ***       Обнаружение демонических узоров на тонких руках действительно становится открытием. Он правда удивлен, и этим же удивлением трактует свои действия: никому не говорить и прикрыть трещины на чужих руках. А ещё потом долго вспоминает тот страх, граничащий с ужасом, и растерянность в чужих карих глазах. (хотя, на секунду Джину кажется, что в одном глазу Руми мелькают золотистые крапинки)       Все тем же удивлением, а ещё интересом и любопытством, он оправдывает то, что посылает к ней Дерпи с посланием. Нет, правда. Где вы такое видели охотница на демонов на половину демон! Тут у кого угодно интерес разыграется на на шутку. К тому же его действия санкционированы. (От части. Гви-ма можно и не посвящать в некоторые подробности)       Забавные штаны с паровозиками производят неплохое впечатление и впервые за долгое время вызывают искреннее желание посмеяться. ("Чу-чу," - хрипящим шепотом говорит он и будто дёргает рычаг; одновременно злое и спущенное лицо Руми определенно стоит того, чтобы немного поуклоняться от ее двуручного меча). Теперь Джину вполне спокойно соглашается с внутренним голосом и в самых тихих закромах своей отсутствующей души он признается себе, Руми действительно очень красива.       Они проводят все больше времени вместе. И пока Руми задумывается над его словами о том, что чувства единственное, что есть у демонов; Джину думает о том, что всё-таки, наверное, он хочет поцеловать охотницу на демонов. Он не обращает внимания на приподнятую бровь Эбби и просто старается наслаждаться моментами с Руми. ***       Ему правда жаль. За шоу на сцене, за враньё, в которое она искренне поверила, за себя. Стыд, с которым он жил уже четыреста лет, кольнул его с новой силой. Сильнее, глубже в чёрное сердце. Вот только он никак не может этого ни сказать, ни намекнуть. Собственная беспомощность ощущается как удар в живот, а непонимание и слезы в глазах Руми и расползшиеся фиолетовые трещины на почему-то кажущейся родной коже кажутся метафорической пулей в лоб. А противный внутренний голос ещё громче гудит в висках, обвиняя, напоминая о том, какой он ублюдок, который никогда не был и, тем более, не будет достоен такой, как она.       Эта мысль только подтверждается, когда она вся растрёпанная, но излучающая невообразимую внутреннюю силу и со стойкостью солдата во взгляде, поднимается на сцену и, кажется не моргнув и глазом, бросает вызов Гви-ма.       И Джину наконец признается себе (кажется, он даже шепчет это себе под нос), что хочет поцеловать Руми. Сильную, умную, храбрую и такую прекрасную во всем, что она делает.       Да, он этого хочет. И, наверное, он бы даже ответил бы какую-нибудь завуалированную подтверждающую колкость на очередной взгляд Эбби, если бы они были настоящими людьми. Из плоти, крови, бьющегося в груди сердца и души. Но они не такие; они все, если говорить на частоту, просто живые трупы с остатками чувств.       И в момент, когда Руми сгибается под натиском Гви-ма, он срывается с места и закрывает ее собой. Она смотрит на него загнанно и испуганно. И боится она за него, будто не было предательства и клонов ее лучших подруг, будто он ей и правда очень дорог.       "Ты вернула мне мою душу," - он чувствует, как огонь короля прожигает его тело. Он так много хочет ей сказать! Но понимает, что времени немного, поэтому всю накопившуюся нежность и ласку вкладывает во фразу, которая, кажется сказала ей гораздо больше обычного "люблю", - "теперь я отдаю ее тебе."       Он закрывает глаза и наступает блаженная тишина. И как бы ему хотелось вместо тишины услышать голос Руми. И как бы хотелось вместо того, чтобы не ощущать ничего, ощутить губы Руми на своих. А впрочем всего его размышления и мысли о "нет; наверное; да" сводятся к одному простому факту: "в любом случае, он уже не сможет"