10 дней

Минут пятнадцать спустя — я услышала шаги. Сначала один — быстрый, решительный. Потом второй — более тяжёлый, размеренный. Дверь открылась. Адэль. Она вошла первой, не колеблясь. Глаза — напряжённые, но живые. Волосы собраны в спешке. На лице — ни капли макияжа, только усталость и… облегчение. — Алиша… — выдохнула она. И в этом одном слове было всё: страх, злость, вина, любовь. Я попыталась приподняться, но она уже была рядом. Села на край кровати, взяла мою руку — осторожно, как будто я могла рассыпаться. — Ты вернулась, — сказала она. — Слава богу. За ней вошёл Фаррин. Он остановился у двери, будто не был уверен, имеет ли право быть здесь. Но потом подошёл ближе. — Рад тебя видеть, — сказал он. — По-настоящему. Я посмотрела на них. На Адэль, которая держала мою руку, будто боялась снова потерять. На Фаррина, который впервые за всё это время выглядел не как учитель, а как человек. — Вы… — прошептала я, голос всё ещё был слабым. — Вы знали? Адэль кивнула. — С самого начала. Но… — она сжала губы, — мы не могли вмешаться. Не сразу. Всё должно было раскрыться само. Фаррин добавил: — Мы следили. Мы видели, как ты держалась. И как она… играла. Я закрыла глаза на секунду. Не от усталости — от облегчения. Я не была одна. Не тогда. Не сейчас. — Ты сильнее, чем думаешь, — сказала Адэль. — Но, чёрт возьми, ты могла бы хоть раз не тащить всё на себе. Я слабо улыбнулась. — Привычка. И в этой палате, среди капельниц, мониторов и запаха антисептика, я впервые за долгое время почувствовала, что всё ещё есть место для тепла. И для правды. Которая, наконец, начала дышать. Я сжала пальцы Адэль чуть крепче. Слабость всё ещё держала тело, но в голове — прояснилось. Тепло, забота, облегчение… всё это было важно. Но не сейчас. Сейчас — главное другое. Я посмотрела на неё серьёзно. Голос был хриплым, но твёрдым: — Где Вест? Мгновенная пауза. Фаррин и Адэль переглянулись. Что-то в их взгляде изменилось — как будто они ждали, когда я спрошу. — Она… — начал Фаррин, — исчезла. Сразу после того, как тебя увезли. — Исчезла? — переспросила я. — Как — исчезла? — Мы проверили всё, — сказала Адэль. — Документы, приказы, архивы. — Совет оборотней не посылал её в школу. Я замерла. Сердце будто пропустило удар. — Что? — прошептала я. — Но она говорила… — Она солгала, — твёрдо сказала Адэль. — У неё не было мандата. Ни приказа. Ни допуска. — Совет вообще не знал, что она здесь. Фаррин добавил: — Мы связались с ними напрямую. Они были в шоке. Сказали, что Элеонора Вест исключена из их рядов ещё два года назад. За… неэтичные методы. Я смотрела в потолок. Пустота внутри заполнилась холодом. Значит, всё это время… Она не просто играла. Она внедрилась. Сама. Без разрешения. Без контроля. — Она использовала школу как сцену, — сказала я. — И нас — как реквизит. — Да, — кивнула Адэль. — Но теперь мы знаем. — И мы найдём её. Я сжала кулак. Слабый, дрожащий. Но в нём — решимость. — Нет, — сказала я. — Я найду. Я перевела взгляд с потолка на Адэль. Внутри всё ещё пульсировала боль — не физическая, а та, что оставалась после предательства, после спектакля, после того, как тебя распяли чужими словами. Но я должна была знать. — Ученики… — прошептала я. — Что с ними? Они… в порядке? Адэль кивнула, но не сразу ответила. Фаррин вздохнул и сел на стул у окна. — Они в порядке, — наконец сказала она. — Физически. — Но… — она замялась, — они напуганы. Растеряны. Многим стыдно. Некоторые до сих пор не понимают, что произошло на самом деле. — Они ведь… — я сглотнула, — они ведь правда верили ей. До самого конца. — Да, — сказал Фаррин. — Но теперь, когда всё вскрылось… они начинают задавать вопросы. — Некоторые уже извинились. Некоторые — избегают разговоров. Но никто не остался прежним. Я кивнула. Это было ожидаемо. И всё же — больно. Они были детьми. Их легко было обмануть. Но всё равно — я помнила каждый взгляд. Каждое обвинение. — Сколько я была без сознания? — спросила я, переводя взгляд на Фаррина. Он посмотрел на часы, потом на меня. — Десять дней. Я моргнула. — Всего? — Нам тоже казалось, что больше, — тихо сказала Адэль. — Но ты держалась. Даже без лёгкого. Даже с потерей крови. Ты держалась. Я откинулась на подушку. Десять дней. А казалось — вечность. Словно я умерла и вернулась. Словно мир успел рухнуть и снова собраться. — Значит, они живы, — сказала я. — И у них есть шанс всё понять. — Благодаря тебе, — ответила Адэль. — Благодаря тому, что ты не сломалась. Даже когда все отвернулись. Я закрыла глаза на секунду. Не от усталости. А чтобы сохранить это внутри. Потому что впереди — будет труднее. Но теперь я знала: я вернулась не зря.