32.

Золотые листья всё падали и падали вниз – на землю,​ на грязный асфальт, на стоящие машины и проходящих где-то людей. Небо быстро затягивалось низкими, свинцовыми тучами, но один маленький смелый лучик холодного осеннего солнца пытался напоследок заглянуть через темные шторы, которыми было закрыто окно в комнате и осветить полумрак. Правда Айбике было все – равно, она этого не видела, ей хотелось одного – что бы её просто оставили в покое и дали побыть одной. - Увы, в большой семье нет место одиночеству – девушка ​ грустно и устало покачала головой, чтобы прогнать ненужные мысли и снова попыталась взяться за уроки, но через минуту с отвращением кинула ручку на стол. Учебники и тетради укоризненно лежали нетронутыми. Айбике снова грустно вздохнув, подумала о Берке. Себя обманывать она не могла, ей очень хотелось, что бы он был рядом. - Рядом со мной, а не с этой рыжей! - будто в бреду прошептала она, вспомнив, чему стала свидетелем несколько часов назад и от осознания, одинокая слезинка скатилась по бледной щеке. - Неужели он и правда с ней? - ​ И тут же на ум пришла следующая мысль, больно бьющая наотмашь: - а что если он меня и правда разлюбил?​ Айбике судорожно сжала пальцы, и легкая боль возвратила её обратно в реальность. Очень вовремя, потому что через секунду раздался стук в дверь и не дожидаясь ответа, зашел Огулджан. - Систр, ты уроки сделала? Списать дашь? - Не сделала ещё. Настроения нет. Он внимательно посмотрел на поникшую голову девушки и, грустно вздохнув, мягко потрепал ту по плечу. – Да не переживай! Все образуется. Давай и правда вместе на завтра лучше подготовимся.

***

Айбике показалось, что прошло не меньше вечности за уроками - часы все идут, а брат все пишет! - с раздражением подумалось ей. Наконец с кухни раздалось мамино «Ужин!» и Огулджан бросив все, стремглав умчался вон, не забыв прокричать Айбике «кто последний тот моет посуду!» Айбике лишь закатила глаза и не торопясь вышла следом.

***

Ужин прошёл для нее незамеченным. Её что-то спрашивали, она, не понимая смысла, отвечала. Улыбалась отцу, кивала матери, прятала взгляд от брата. Но под конец силы её покинули и она задыхаясь, откинулась на спинку стула, пытаясь прийти​ в себя. Голова раскалывалась, ей захотелось тишины и она, извинившись перед семьей, ушла обратно к себе. Легла на кровать, сжимая в руке телефон и попыталась абстрагироваться от всего, но вот незадача, в мозгу пульсировала одна фраза, каждый раз от которой, все сильнее хотелось завыть от тоски - Он больше не со мной. С каждой минутой Айбике становилось всё хуже от того, что она представила как никогда больше не очутится в его теплых объятиях, не вздохнет его запах, не засмеется над его шуткой. Не почувствует себя любимой. Айбике всхлипнув, обняла мишку и съежилась клубочком, плача тихонько, так что бы не услышала семья. ​ Слезы бежали по щекам, оставляя мокрые дорожки, заставляя время от​ времени судорожно сжимать игрушку. - А ведь это он мне подарил - и лишь сильнее ощутила тоску и одиночество. Её душа плакала кровавыми слезами и уже не девушка, а именно она спрашивала в пустоту - почему? Почему так больно от того, что он не со мной. Через некоторое время такой тихой истерики, она стала успокаиваться, представляя, что бы сказала Берку, будь он рядом. - Не покидай меня – прошептала девушка вслух и вздрогнула. От знакомого рингтона сердце громко и радостно застучало в груди. ​ – Берк? Она несмело подняла телефон и уставилась в экран. И правда Берк. - Отвечай же, ну! – ругая себя за трусость, она зажмурилась и тыкнула в телефон, сказав сиплым от слез голосом - Да? - Я соскучился. Завтра на нашем месте. Нам уже пора поговорить. И никаких отговорок. Айбике снова зажмурилась. Но уже от счастья. Завтра они поговорят и кошмар закончится.