Часть 4

      Сердце бьётся в груди как сумасшедшее. У меня еле получилось вытянуть из Анит, что произошло. Внятной истории так и не услышала, однако поняла основные моменты. Варин вступился за сестру, когда их начали задирать другие дети. А потом началась драка. Анит побежала домой, а брат остался там, у школы.       Я приказала сестре умыться, а сама побежала туда, накинув капюшон на голову. Молилась всем известным богам, чтобы с братом всё было хорошо. Я не понаслышке знаю, насколько жестоки бывают дети. И это если говорить о двадцать первом веке, а что уж тут обсуждать об этом мире.       Не понимаю, как добегаю до улицы, мощённой грубым камнем, где располагалась школа. Каким-то неведомым чудом ни с кем не столкнулась. Бегать по узким улочкам, заполненным грязью и мусором, идея не из гениальных. Подол испачкан так, что плащ проще выбросить, а лучше сжечь, чем отстирать. Морщусь от запаха сырости и гнили, смешанного с ароматом хлеба из ближайшей пекарни.        Ничем не примечательное двухэтажное здание приходской школы ничем не отличается от других. Такие же ветхие крыши, стены с потемневшей штукатуркой, которая местами отвалилась. Его выбрали только из-за прилегания к деревянной церквушке с покосившейся крышей из чёрной черепицы. Стены выглядят дряхлыми, словно готовы вот-вот рассыпаться. У дверей стоят несколько бедняков, просящих милостыню у прохожих, их лица отражают усталость и безысходность.       Тут немного чище, чем в остальном Уайтчепеле.        Я останавливаюсь на углу соседнего со школой здания и лихорадочно ищу взглядом брата. Однако ничего. Я не видела брата. Пошатываясь прошла к входу в церковь. Паника накрывает с головой. Как искать Варина? Что с ним? Куда мне бежать? Воздуха не хватает, а на глаза наворачиваются слёзы.       — Ванесса.        Я оборачиваюсь на тихий голос. В дверях церк стоит пожилой сатир с одним обломленным рогом в сутане верхней с вышитыми знаками луны. Жестом он приглашает меня войти. Соображаю плохо. Только спустя пару мгновений смысл доходит, и спешу за пастором. Паника немного улеглась, но меня всё ещё потряхивает.        В церквушке прохладно. По полу тянет холодным сквозняком. Здесь не так сильно воняет. Однако благовония смешиваются с гнилью. Я кидаюсь к брату, сидящему в первом ряду, сложив руки в молитве.       — Варин! — бегло осматриваю его, ощупывая голову. Небольшое рана на лбу и, кажется, больше ничего. Это радовало. Не знаю, где могла бы искать помощи медиков.       — Сестра…       Я не даю ему договорить, сдавливаю в объятиях и прижимаю к себе. Всё ещё слышу, как сердце колотится. Мальчик сжимает ткань плаща и всхлипывает.       — Больше не приходите, — раздается безэмоциональный голос сатира за спиной, и всё волнение превращается в праведный гнев. Я поднимаюсь рывком и пялюсь в болотные глаза старика.       Он вздрагивает и нервно поглаживает свою козлиную бородку.       — Я вас не расслышала, — от моего ледяного тона Варин испуганно хватается за плащ. — Повторите… Повторите, пожалуйста.       — Церковь осуждает полукровок, — откашлялся пастор, стараясь смотреть куда угодно, но только не мне в глаза. — Другим сложно учиться, когда рядом дампиры.       — Мы мало чем отличаемся от обычных вампиров, — неверя произношу я. Усталый мозг плохо соображает. Никак не могу связать одно с другим. — Просто не такие быстрые, сильные и почти не нуждаемся в…       — Грязная кровь, — выпалил сатир. Его лицо так скривилось, будто я ему под нос подсунула дерьмо. — Гниль в самом грустном её проявлении. Госпожа Луна отвергает подобные союзы.       — Серьезно? Просто из-за такой хрени…       — Следи за словами, Ванесса, — перебивает меня старик, и его глаза больше не выглядят как мёртвое болото. — Ты хорошая девушка, но вечно будешь носить грех своих родителей. Покайся и уйди в монастырь.       — Я вас поняла, — каким-то чудом мне удалось выдавить из себя слова и проглотить ком, что разодрал мне горло.       Хватаю брата и прижимаю груди. Я иду к выходу не оборачиваясь. Кажется, сатир что-то говорит мне в след, только понять не в состоянии. Шум бурлящей крови только слышу я. Чувствую, как Варин тихо всхлипывает.

***

      Добралась я домой минут через сорок и насквозь промокла. Как только мы покинули церковь, сразу же полило как из ведра, а небо затянуло свинцовыми тучами. Отец всё также валялся на дряхлом диване с бутылкой в руках. Анит нашлась, скрутившись калачиком на кровати, укрывшись старым дырявым полинявшим покрывалом. Хотя от покрывала там одно название, это скорее тряпка.       Единственное, чего мне хотелось, чтобы Варин не заболел. Для меня всегда проблемно разбираться в лекарствах. Это в прошлой жизни можно было просто вызвать скорую, а доктора, увидев ребёнка в дверном проёме, не будут злится, даже если это обычная простуда. Мне некому позвонить или написать для консультации. Да и просто в поликлинику идти страшно. Если даже в церкви на нас так смотрят, то что говорить про другие места.       — Ванесса, — шёпотом зовёт сестрёнка, стараясь не двигаться резко. От любого неаккуратного движения кровать скрипнет, что и отца может разбудить, а там и начнётся пьяные разборки.       — Всё хорошо, — опускаю брата на кровать. Оказалось, он заснул, пока мы шли. — Я скоро вернусь. Только за едой схожу.       Стараюсь выловить из себя улыбку, чтобы успокоить сестрёнку. Не думаю, что сработало, но Анит кивает и прижимается к брату.       Перед тем как покинуть квартирку оборачиваюсь на копошащегося отца. Где-то в глубине себя я понимаю, что этот мужчина не достоин такого слова, но в моей жизни никогда не было правильной фигуры папы. Мои родители выбрали карьеры.

***

      Дождливые улицы лишь чуть лучше обычных. Сейчас хоть бы не пытаешься сдерживать рвоту от омерзительной какофонии запахов и гребаного шума. Вот он, огромный минус отстроенных инстинктов дампиров. Не говоря уже о вампирах. Между нами почти нет разницы, но этого достаточно для ненависти. Расизм — это действительно пиздец.       Закапавшись в свои мысли, я и не заметила, как добралась до нужного места.       «Пьяный сапог» — один из множества грязных кабаков, куда заглядывают рабочие после тяжелой смены, чтобы напиться, а не поесть. Я же тут за последним и кое-чем ещё.       Натянула капюшон плаща посильнее и прошла внутрь. На меня никто внимание не обратил, что радовало. После похищения сложно оставаться спокойной. Кажется, что за поворотом ждёт стража, которая схватит меня и бросит в пыточную.       Запах дешёвого палёного алкоголя ударил в нос, так что я невольно поморщилась, во рту появился кислый привкус. Идти надо медленно, чтобы не споткнуться о плотно стоящие столы и лавки в полутёмном. Только одна маслянистая лампа горела на барной стойке. Народу немного.       Я быстрым шагом направилась к хозяину, своему старому и плохому знакомому. Кольт протирал кружки какой-то тряпкой непонятного цвета, но явно очень грязной. Запашок тот ещё.       Оборотень бросает быстрый взгляд на меня и возвращается к своему занятию, но лишь на пару секунд. Видимо, до него не сразу дошло.       Янтарные глаза засверкали в темноте непониманием, любопытством и чем-то ещё. Он обнажил клыки, откладывая тарелку за стойку и выкидывая тряпку куда-то за спину.       Я брезгаю касаться поверхности, хотя готовить тут неплохо. Если верить воспоминанием прошлой владелицы тела. Только я планирую побывать в этом кабаке в последний раз.       — Что это ты, Вани, забыла…       Я прервала его, кинув мешочек с монетами. Кольту не составило труда его поймать. Оборотень скептически посмотрел на меня, потом окинул взглядом помещение. И только убедившись, что на нас не обращают внимания, быстро развязал узел. Монеты высыпались с тихим звуком на его огромную мозолистую ладонь. Всего пара серебренников и всё остальное медяки.       — Здесь всё, — мне стоили больших усилий, чтобы голос не дрогнул, — полный долг. Больше я ничего не должна.       — Откуда деньги, Вани? — опасно прищурился мужчина. В голосе появились рычащие нотки. Он явно злится, что меня бесит и пугает.       — Не тем способом, что ты думаешь. Просто помог один знакомый из прошлой жизни.       — Хочешь сказать, что какой-то приятель твоего никчёмного отца дал тебе деньги? — скептично поднял бровь Кольт, пряча мешочек с деньгами под стойку.       Я лишь сглотнула и кивнула. Только это мужчину не убедило. Меня бы в обычной ситуации тоже. В прошлом предположила, что это схема и бедную девушку втянули в преступный сговор. Может, как курьера или шестерки, или ради шухера.       — Хочешь верь, — подала я плечами, — хочешь нет. Мне без разницы. Тебе должно быть плевать, откуда деньги. Оборотень шумно выдохнулся, так что ноздри расширились, и рыкнул:       — Ты права. Мне нечего тебе предъявлять, а вот предложить.       Я достала пару медных монет из сумки и положила на стойку:       — Просто ужин с собой.