Глава 16

      Погода портилась. Солнце стало белым и холодным, как зимой, на деревню все чаще приходили ураганы. Особо теплолюбивые растения переставали расти, корни гнили. Земледельцы боялись получить недобор урожая и уже готовились к тому, что созревание наступит на несколько недель позже положенного.              По этому поводу существовало много всяких примет и поговорок, одна страшнее другой. Холодный июнь — год холодный. По ночам холодно — хлеб в поле мерзнет. Частые холодные росы и туманы — в оставшееся лето будет много гроз и града.              Легкое дуновение ледяного ветра заставило Ладу поежиться и поплотнее укутаться в душегрею. Нос у нее покраснел, кожа на руках стала шелушиться. Солнце висело прямо над головой, но толку от него было как от козла молока.              — Что может быть хуже двух полуголых мужчин? — вздохнула Верея, уронив голову на ладонь. Она была одета в легкую коротеньку и, казалось, вообще не мерзла.              — Только двое полуголых мужчин, которые пытаются набить друг другу морду.              Толпа дружно заулюлюкала, когда Калман одолел очередного противника. Он вскинул руки с победоносным видом, демонстрируя потные подмышки в зарослях густых черных волос.              Повинуясь стадному чувству, Лада тоже захлопала в ладоши. Они с Вереей и еще несколькими зеваками сидели на невысоких деревянных трибунах, но большая часть зрителей кучковалась у ограды. Зачем вокруг ристалища построили ограду, Лада так и не поняла. Наверное, чтобы бойцы с грохотом ударялись о нее, когда отлетали подальше. По крайней мере, публике это очень нравилось.              — Хорошо еще, если тело подтянутое, как у Ветрана. А вот волосатое пузо Калмана лишает этот махач любой зрелищности.              — Зачем ты вообще меня сюда притащила? — заканючила Лада, со скуки ковыряя пальцем дыру в скамье. Сбежать ей захотелось еще на первой минуте, а уже между прочим пошел второй час. Вдобавок холод собачий до костей пробирал.              — Кроме тебя, никто не захотел смотреть со мной эти тупые бои…              Верея почему-то не знакомила Ладу со своим кругом общения. Ее новыми подружками, а если говорить точнее, свитой, стали зажиточные девицы, чьи прапрапрадеды сколотили состояние в то время, когда деревня еще имела какие-никакие внешние связи. Потом туман разросся настолько, что не было видно ни начала, ни конца, и все связи оборвались. Кто успел, тот и съел.              — …Обычно на таких дурацких мероприятиях присутствует Драган, — продолжала Верея, — да вот он что-то захворал.              «Я даже знаю, чем именно», — подумала Лада, но наказ молчать зарубила на носу. Как могла жена не заметить такую глубокую рану у мужа? Они что же, не спят вместе?              — Странно он себя вел, на глаза мне не показывался, сказал, заразить боится… Короче, когда ему нездоровится, я его теперь замещаю.              Лада обернулась на Верею, заинтересованно приподняв брови. Почетно звучит все-таки — наместник старосты. Даже гордость распирала за нее, хоть кто-то из их ненормального семейства выбился в люди.              — И давно ты его так… замещаешь?              — Все чаще. Надеюсь, скоро отберу у него власть и наконец-то кто-то разумный станет во главе деревни. То бишь женщина.              Она рассмеялась, но смех ее вышел каким-то нервным.              — Диву даюсь, как ты умудрилась выйти замуж с такой ненавистью к роду людскому, — сказала Лада, разминая затекшую спину. Зад от жестких скамеек тоже уже побаливал. — То есть в основном мужскому.              — Я вышла за Драгана, чтобы общаться только с ним, потому что он единственный, кто меня не бесит. А так, остальные мужчины противные. И не спорь. Уж я-то знаю, по долгу службы, так сказать, мне все равно то и дело приходится их терпеть.              После того, что случилось между ней и Волотом, Лада была, конечно, в корне не согласна, но спорить с сестрой не стала. Просто все эти встречи с простым людом удручают Верею, решила она. Лада привыкла быть наедине то с собой, то с мужем, и даже пустые беседы со знакомыми навевали на нее скуку. А у Вереи всякие затяжные переговоры почти каждый день… Ужас.              Лада мужчин не презирала, а напротив, побаивалась и пресекала любые их попытки с ней заговорить. Почему-то ей думалось, что слишком долгий разговор с малознакомым юношей в отсутствие Волота равносилен измене. Ее не заботило то, что выглядела она диковато, когда выкрикивала: «Я замужем!» и убегала, сверкая пятками, оставляя молодых людей в недоумении. А они прекрасно знали, за кем она замужем, просто хотели уточнить, не развезло ли дорогу у капища или не встретился ли ей мельник по пути…              С Озаром дело обстояло еще хуже. Завидев его искалеченное лицо, Лада, потрясенная до дрожи в коленях, оказалась между двух огней. Ее одолело желание кинуться к нему, рассыпаясь в извинениях, как будто это она лично нанесла ему жуткие увечья. Одной части ее сердца было стыдно за Волота, она была разочарована в нем и почему-то чувствовала ответственность за содеянное им зло. Другая же кричала, что так просто распускать руки он не стал бы. Да он при ней даже курицу не пнул ни разу, что уж говорить о человеке? Чтобы унять ее любопытство, Волот в общих чертах поведал, что Озар плохо о ней отзывался, и больше ничего. Иногда, чтобы быть хорошей женой, достаточно всего-навсего не докучать мужу с расспросами и оставить его в покое. Внезапному приступу гнева должно было быть объяснение, и коли она не получила его от Волота, то намеревалась получить от Озара, но тот кинул на нее пугливый взгляд, все равно что на прокаженную, и сбежал как от огня. Тут уже неясно, кто из них выглядел более дико. Если когда-то они и были добрыми знакомыми, это осталось в прошлом.              — Что это с тобой? — Верея вдруг коснулась ее лба и нахмурилась. — Тоже захворала?              — Я? — Лада дернула головой, прервав поток мыслей. — Почему?              — Я сказала, что мужчины противные, а ты мне не поддакнула.              — О… Ну да, противные, — кивнула она, тщательно расправляя сарафан, лишь бы не поднимать голову. — Но не все.              Последние слова утонули в гомоне ликующей толпы. Это кто-то из драчунов шлепнулся лицом в песок. Верея сперва взглянула на Ладу с прищуром, обдумывая что-то, а затем ее глаза стали как два блюдца. Она расплылась в широченной улыбке. Догадалась, ведьма.              — Я поняла! У вас было!..              — Да тише ты! — шикнула Лада. С первых рядов на них уже начали оборачиваться с недобрыми выражениями. Как будто для того, чтоб наблюдать за рукопашным боем, требуется тишина…              — И где подробности? Выкладывай, а не то я тебя сейчас выведу на ристалище и поколочу. Лада не хочет обсуждать мужские причиндалы! Какой вздор! Точно захворала. Ты хоть намекни, там меньше, чем казалось через штаны?              Лада втянула носом воздух, подбирая слова. То, что было, как раз пришлось ей по душе, а вот уже потом ее настиг какой-то непонятный недуг. Как будто она была слишком счастлива, а теперь судьба наказывает ее за это, чтобы она не смела терять голову от радости. Говорить о таких вещах неловко, но больше обсудить проблему было не с кем. Тяжело, когда тебя преследуют навязчивые страхи, и еще тяжелее держать их в себе. Может, хотя бы Верея что-то подскажет.              — Тебе что, не понравилось? — спросила она, заметив, как Лада мешкается. На лице ее мелькнула тень беспокойства, кулаки сжались, как будто она уже собиралась сорваться с места и побежать мстить Волоту за причиненную боль.              — Очень понравилось. Но после этого у меня началась недужная неделя… знаешь, чуть раньше срока. Хотя нет, сильно раньше. Кажется, что-то пошло не так. Я ждала, что забеременею и будет наоборот задержка, а оно вон наперекосяк все…              Первым порывом было рассказать обо всем Волоту, но Лада эту мысль быстро отмела. Во-первых, это не для мужского ума. Во-вторых, он наверняка решит, что во всем виноват, и начнет клевать ей голову. И без того несладко. В-третьих, не приведите боги, он потащит ее к целителю. Это вообще все равно что подложить ее под другого мужика.              У Лады и у ее сестер был не самый приятный опыт общения со знахарем. Однажды у девочек на их беду пошла сыпь, и Ратмир отвел их к своему приятелю. От знахаря у него было только то, что все прилавки в его доме были заставлены медовухой. Его метод лечения сводился к одному простому утверждению: стоит найти мужика, и все пройдет. Нетрудно догадаться, что девочки были в ужасе. Лада передернула плечами. Сыпь благо прошла сама собой, когда они перестали наедаться до отвала пастилой, и все равно — как вспомнишь, так вздрогнешь. Пойти на такое снова добровольно хуже смерти.              — Не знаю даже. — Верея почесала затылок, решив повременить с расспросами. — У меня ничего такого не было.              Эти слова окончательно загнали в угол. Лада-то надеялась, что так у всех, и для нее сейчас не было лучших слов поддержки, чем: «У меня то же самое». А так, сестра только подтвердила опасения. Со своим недугом она осталась один на один.              — Правда, я перед этим делом зачем-то побрилась. Ну и дура, вся чесалась, как вшивая.              Лада натянуто улыбнулась, но губы ее были белыми, а глаза — грустными. В груди уже копилась тревога снежным комом.              — Мне не по себе. Вдруг я смертельно больна?              — Не паникуй. От утех еще никто не умирал. Лучше сходи к Сирин.              — Только не к ней! — выпалила Лада, и Верея тут же взглянула на нее с подозрением.              — Почему это? В женских делах ей равных нет. Всегда поможет и дельный совет даст.              Холодок пробежал по коже, но вовсе не от ветра. Теперь уже и Лада смотрела на Верею подозрительно. Пока Сирин производила впечатление человека, который, даже если поможет, то сделает это нехотя, скрипя зубами. Однако, возможно, у наместника старейшины есть привилегии?              — Тебе откуда знать? Часто к ней захаживаешь?              — Не то чтобы… Заходила пару раз. — Верея заметно замялась, тем самым разжигая ее любопытство. — Много слышала про нее. Знаю, и все тут, чего пристала?              Лада озабоченно потерла лоб. Было бы неплохо показаться целителю, но к мужчине она не пойдет, а все девушки, кроме Сирин, какие-то бестолковые — к ним доверия нет. Перед ней она уже опозорилась будь здоров, да и вообще Сирин многовато знает о ней для постороннего человека, хотя, кажется, желает добра. Не хватало еще для полного счастья продемонстрировать ей свою промежность во всей красе. Лучше при всех шлепнуться лицом в коровью лепешку, и то не так стыдно будет. Мысль о том, чтобы рассказывать тому, кого едва знаешь, о подробностях личной жизни, приводила ее в ужас.              — Почему Драган запретил целителям выходить замуж и жениться? Это ведь неразумно.              — Ни малейшего понятия. Я вообще считаю, — заговорила Верея, нравоучительно повертев указательным пальцем перед ее носом, — что все болячки от незнания. У меня тут есть одна идея, только не вздумай Волоту растрепать. Думаю начать обучать уму-разуму всех девочек от мала до велика. Ну, как устроено их тело, женское нутро, и все такое. Раз наши матери не утруждают себя объяснениями, то это сделаю я.              — Верея, это потрясающе! — воскликнула Лада и схватила сестру за руку. — Только не пойму, с чего вдруг с Волотом поделиться нельзя? Право, он не осудит такое благое дело.              — Потому что он муж-чи-на, — отозвалась Верея, задрав нос. — От мужчин такие вещи лучше держать в строгой секретности, не мне тебе объяснять. Будем встречаться тайно на заброшенной мельнице Целибора. А я всем набрешу, что принимаю у себя дома девиц под предлогом рукодельных премудростей или что-то в этом роде. Здорово? Никому об этом ни гу-гу, а то я уже вижу, как у тебя глазки загорелись. Если хочешь, тоже приходи. Правда… кажется, тебе уже поздно.              Лада рассмеялась и прижалась к ее плечу, радуясь тому, какая у нее одаренная сестра. И старосту заменяет, и выглядит роскошно, и успевает делать хорошие дела. Она постарается держать язык за зубами, раз так нужно. Нельзя ведь, чтобы старания Вереи пропали втуне. К тому же, она уж очень любит раздавать всем советы, а так хоть направит свою избыточную мудрость в правильное русло.              В этот момент Калман как раз уложил на лопатки Ветрана и болельщики разразились оглушительным ревом. Земля задрожала от хора мужских голосов.              — Черт, Ветран был последней надеждой, — грустно сказала Верея, как будто от этих глупых боев зависела ее жизнь. — Значит, Калман победит, остальные трое тощие, как прутики. На награждение можешь не оставаться, если не хочешь.              Лада, естественно, не хотела. В чем прелесть этих показательных драк, ей было невдомек, даже после того как она пялилась на них два часа без перерыва. Один мужик колошматит другого, а еще куча мужиков за этим наблюдает и делает ставки, кто кого сильнее отколошматит. Полный бред. Но на трибунах ее удерживало вовсе не желание узнать, кто же выйдет победителем.              — Я подумала, после того как закончится чествование Калмана, мы могли бы вместе сходить к Ганне и попросить у нее прощения…              Верея внезапно вспыхнула и чуть не подпрыгнула на месте, как будто Лада предложила ей не сестру навестить, а сигануть с обрыва.              — Мне не за что перед ней извиняться! — огрызнулась она и отодвинулась, плотно скрестив руки на груди. — Ишь, чего удумала! Никуда я не пойду!              Между ними словно выросла невидимая стена, о которую разбивались любые попытки Лады воссоединить семью. Она недоверчиво сощурилась. Верея ей нужна была, потому что перед ней открываются все двери и Ружа точно не откажет жене старейшины. Кроме того, сразу двоих сестер сердце Ганны отвергнуть наверняка не посмеет. Раз уж мириться, то всем вместе и навсегда. Что-то Верея не договаривает. В голове всплыли слова Сирин: «То, что ты реагируешь так бурно, уже говорит о многом».              Когда Лада оказалась дома и принялась за скотину, Волот тут же взял ее в оборот. Идея научиться стрелять, как и ожидалось, показалась ей не очень-то интересной. Они как раз работали в хлеву, когда он завел об этом разговор. Волот занимался уборкой, Лада расчесывала овец. Баран Девясил выглядел тощим и помотанным жизнью, местами на его брюхе виднелись проплешины, взгляд был дикий и злой. Жаловал он только Ладу и даже своих сородичей на дух не переносил, что уж говорить про Волота. Его он вообще ни во что не ставил. Влас явно нещадно бил свою скотину, да и кормил редко.              Не успело с его уст сорваться предложение, как тотчас было решительно отклонено.              — Зачем мне владеть оружием? — посмеялась Лада, вытянув колючку из шерсти. — У меня ведь есть ты.              Не хотелось, чтобы она вдруг решила, будто он считает ее слабой. Хотя вообще-то так оно и есть. Слабость эта заключалась не столько в худеньких руках и полном неумении бегать, сколько в простодушии и доверчивости. Он задумчиво покачал в руках вилы и кинул на нее быстрый взгляд.              — Я же не вечный.              Давить на такое как-то нехорошо, даже жестоко, но по-другому ее было не замотивировать. На Ладу эти слова подействовали пуще, чем надо. Гребень чуть не выпал из ее руки, глаза полезли на лоб.              — Ты… Ты меня покидаешь? — дрожащим голосом произнесла она и посмотрела на него как брошенный щенок, будто он уже стоял в дверях с сундуком в руке. Волот поспешил исправить свою оплошность, но это было все равно что носить воду в решете.              — Ну что ты! Конечно, нет! Просто женщины живут дольше мужчин.              Он уже сто раз пожалел, что затеял этот разговор. Знал же, что Лада все принимает близко к сердцу. Как-то глупо получилось. Она сидела, бестолково уставившись в стену, и сжимала в руке колтун. Губа ее тряслась, в глазах застыло отчаяние. Девясил громко заблеял, глядя на Волота с безграничным осуждением, как на врага. Наконец она отмерла и повернула голову с выражением полного отчаяния на лице.              — Если ты знаешь то, чего не знаю я, лучше скажи мне это в лицо, я все равно рано или поздно узнаю. Ты чем-то болен? — Тут в ее ладонь стал толкаться баран, и она проронила уже чуть мягче: — Не сейчас, Девясил, не видишь, мы разговариваем?              — Лада, со мной все нормально. Правда. Да и какая разница, есть ли муж, умение защищать себя всегда пригодится, разве нет?              Судя по надутым губам, к этому моменту она разгадала его очевидный прием и была ранена в самое сердце. Ее тревожило, что кому-то из них неизбежно придется хоронить другого в старости. Вряд ли они умрут в один день как в сказке. Для себя Лада решила, что пусть лучше первым умрет Волот и страдать будет она, потому что если первой умрет она, то страдать придется ему. А она слишком любила его и не хотела, чтобы он страдал.              — Дурак, — буркнула она и снова принялась вычесывать комочки грязи из шерсти, но уже дергано, без прежней ловкости. — Ты невыносим. Пользуешься моими чувствами к тебе, чтобы добиться желаемого, а это подло.              — Подло будет, если мой дух начнет являться к тебе ночами и завывать на ухо. — Волот попытался отшутиться, но, похоже, стало только хуже. Лада совсем замолчала и сделала вид, что очень увлечена бараном. Девясил таращился прямо на него, не моргая, и что-то медленно жевал. Стало не по себе. Ему никогда не нравились эти овечьи лежачие зрачки. А бараны вообще моргают?              — Чего он так пялится на меня?              — Узнал себе подобного, — холодно отозвалась она, не глядя в его сторону.              Волот тяжело вздохнул и поставил вилы в угол. Сам виноват, нашел с кем хитрить, — с женщиной. С человеком, который разглядит всю подноготную и вдобавок сделает тебя виноватым. Он потер ладонью лицо, подбирая слова. Придется говорить откровенно, хочет он того или нет.              — Прости, зря я так. Каждый раз, когда я ухожу из дома, думаю о тебе. Не сказать, что вокруг столько уж опасностей… Но спроси себя: ты сможешь ударить ближнего в случае чего? Может, и сможешь, а какой в этом толк, если он в сто раз сильнее? День ото дня я вижу, какими глазами Драган смотрит на тех, кому всегда безоговорочно доверял. Он ждет ножа в спину. У нас прямо под носом происходит черт знает что, как я вообще могу доверять кому-то, кроме тебя? А если мне придется задержаться в тумане дольше положенного? Скажем, пару недель? Я хотя бы буду знать, что случись чего ты сможешь метнуть стрелу в кощея. А может, и в человека, если потребуется. Кто знает? Я не хочу сказать, что ты какой-то беспомощный котенок, но и Драган не пальцем деланный. И вон, никакая охрана и никакие боги его не спасли, когда нашелся меткий стрелок. Короче, я не знаю, чего ждать от завтрашнего дня, потому и боюсь. За тебя.              Он говорил медленно, с расстановкой, позволяя себе брать дыхание чуть ли не через каждое слово. И чем дальше заходила его речь, тем больше теплел взгляд Лады. Уголок ее губ дернулся, она пристально посмотрела ему в лицо и покачала головой. Весь ее вид выражал один единственный вопрос: а сразу не мог так сказать?              — Только не сегодня, — сказала она и вновь взялась за гребень. — Я буду занята.              На том и порешили.              Когда дело касалось Лады, Волот становился человеком редкой проницательности. Хотя, возможно, проницательность тут ни при чем и все ее заботы были написаны у нее на лице. От него не укрылось, как в последующие несколько дней она замкнулась в себе, как озабоченно теребила косы и ковыряла ногти, глядя в одну точку. А еще непривычно много времени проводила в отхожем месте. Почуяв неладное, он подкараулил ее прямо на выходе, перегородив дорогу.              — Что с тобой происходит? — спросил он, нахмурившись. Знал, что ей его настойчивость встанет поперек горла, но после их первой ночи вместе какое-то гадкое чувство никак не отпускало его. Как будто он сделал с ней что-то отвратительное.              — Ничего, просто живот прихватило.              — Вранье.              Лада пораженно распахнула глаза, покраснев до ушей. Совершенно непристойным было вмешиваться в такие вопросы мужчине, еще и поджидать у нужника. Спасибо, что хоть внутрь не вломился. Никакого уединения в собственном доме.              — Тебе это ни к чему, — ответила она, опустив глаза в пол, и сделала шаг влево, но Волот в этот момент сделал шаг вправо, перекрыв своей широкой фигурой пути отступления.              — Ты ведешь себя неприлично! — воскликнула Лада, избегая прямого взгляда, и пихнула его в плечо. — Муж не должен о таком спрашивать жену!              — Кто сказал?              Он хотел было взять ее за руку, однако она вырвалась и прижала ладони к груди, закрываясь от него окончательно. Многие мужчины вообще не ведают о существовании недужной недели, при этом живут себе спокойно и горя не знают, а этот… Прилип, как банный лист, — не отдерешь.              — Ты должна мне доверять, — твердо сказал Волот. В конце концов, кому еще, если не ему? Сейчас ведь все равно побежит со своей проблемой к Верее, а та надает ей нелепых советов. И это еще в лучшем случае. В худшем — займется самолечением.              Лада немного потопталась на месте и прикусила губу, раздумывая. В своих глазах она была какой-то грязной и противной, не хватало еще стать такой же в его глазах. Она порешила, что во всем признается, но как-нибудь обтекаемо, ибо нечего ему знать в подробностях про всякие женские штуки.              — В общем, после того как мы… — Она осеклась, заливаясь краской пуще прежнего, и отвернулась к стене. Под его испытывающим взглядом было невыносимо неловко. — Кое-что изменилось. У меня. И я сама с этим разберусь, не маленькая. Не накручивай себя.              Брови его опустились, глаза стали темными и глубокими. Он явно обдумывал какую-то недобрую затею. Лада мысли читать не умела, но почему-то сразу поняла, что это за затея. Паника захлестнула ее, воздух в груди стремительно заканчивался.              — Волот, молю, только не Сирин…              — Ты что, ее боишься? Ну ладно. Если не к Сирин, то к кому хочешь? — Это была мнимая свобода выбора, которая рассеялась, как пыль, стоило подумать о других целителях. В особенности мужского пола.              — Ни к кому, умоляю! Никого мне не надо! Хочешь, я на колени перед тобой упаду? Горе мне, не поступай так со мной! Я не переживу! Я умру! Спрыгну со скалы от стыда!       — Не паясничай. Ты уже не ребенок, должна понимать, что это для твоего блага. Со здоровьем не шутят.              Он был непреклонен. Разумеется, Сирин и только Сирин, потому что ее он знает давно и в навыках этой женщины не сомневается.              История их знакомства поначалу была скучающе обыкновенной. Борай тогда сломал ногу самым что ни на есть нелепым образом — уронил на нее жертвенник прямо во время обряда. Из родни у него остались лишь маленький внук Златоцвет и невестка Айка, девица довольно своеобразная. Она говорила, что сидеть с Бораем ей некогда из-за ребенка, а на деле все ее время и усилия уходили на то, чтобы найти сыну нового отца. В общем, забота о старике легла на плечи Волота. Он все помнил, как будто это произошло вчера. Перелом был ужасен: рана рваная, кость пробивалась прямо через кожу, как лезвие ножа, нога отекла. В деревне уже поговаривали, что Борай или больше не сможет ходить, или вообще не жилец. Костоправы и знахари только руками разводили. Волота разрывало изнутри от собственного бессилия, он чувствовал себя обязанным Бораю как своему наставнику, но никто не мог ему помочь. Никто, кроме Сирин. И боль унять сумела, и кость вправила, и ногу вернула в прежнее положение. Все были от нее в восторге, рассыпались в благодарностях за спасение всеми любимого старого жреца. Может, жрицу с волхвом она и одурачила, но Волота — точно нет. В чудеса он не верил уже много лет. Подгадав момент, когда они останутся вдвоем, он выдвинул обвинения.              — Меня тебе не облапошить, как прочий народ, — тихо проговорил Волот, чтобы не разбудить Борая, которому впервые за долгое время удалось уснуть. — Не знахарка ты никакая. Ведьма. Как есть, ведьма.              Сирин равнодушно повела плечом. Отреагировала она на удивление спокойно — не отнекивалась и не оправдывалась.              — Ну иди, расскажи кому-нибудь.              Волот погрузился в раздумья. Ведьм на отшибе не видывали уже несколько веков, так что знал он о них немного. Только то, что они колдуют и что они плохие. А почему плохие и как научились колдовать? Этого он не помнил. Сказания о ведьмах сперва превратились в предания, а потом и в легенды.              — Мне все равно никто не поверит.              — Это точно, — рассмеялась она.              Так и началось их общение. Может, это была и не дружба вовсе, а всего лишь приятельство, но прямолинейность Сирин подкупала Волота, а ненавязчивость Волота нравилась Сирин. Еще ей нравилось, что он совсем не придает значения тому, что она ведьма, да и как перед целителем никогда не преклоняет перед ней колено. Словом, всех все устраивало.              Лада взвизгнула и постаралась обвести его вокруг пальца хитроумной уловкой — дернулась влево, а сама ломанулась вправо, но Волот перехватил ее за талию и закинул на плечо.              — Не надо к Сирин, прошу тебя! Я сама разберусь, клянусь! Все сделаю, Волот, родненький, не губи! Оно само пройдет, честно-честно!              Он издал усталый вздох и вынес ее извивающееся, как червяк, тело на улицу. Столько криков из-за такого житейского дела. Есть люди, которые от знахарей вообще не вылезают и бегут к ним по первому чиху.              — Да что же это такое… Не пойдешь на своих ногах — силком потащу, — отрезал он. Старался выглядеть угрожающе, чтобы сбить с нее спесь, на деле и сам был перепуган до смерти.              Лада заорала еще громче прямо ему в ухо. Лучше бы не Сирин опасалась, а того, что с ней стряслось что-то серьезное. Хвори, главное, не боится, а Сирин боится.              — Ты разбил мне сердце! Разбил вдребезги! Никогда тебя не прощу!              — Хватит уже придуриваться, не ногу рубить идем, в конце концов! — воскликнул Волот, пытаясь перекричать ее вой. — Да замолчи ты наконец, пока никто дурного не подумал! Боги, она просто посмотрит, и все.              — Наглая ложь! Душегуб! Тиран проклятый! Сказала же, сама разберусь!              Он тащил ее почти что за шкирку, как котенка. Интересно, каким таким образом она разберется сама? И почему вообще решила разбираться в одиночку, если они оба в этом принимали участие?              Совершенно разбитая, Лада бормотала что-то по пути, надеялась, что он передумает, просила не волноваться, но он только это и делал всю дорогу, сраженный наповал собственными догадками, одна хуже другой.              — Как же ты собралась вынашивать ребенка? Разве не знаешь, что беременные от повитух не вылезают?              Это замечание заставило призадуматься и умерило ее пыл. Правда, ненадолго. Сдаваться так просто Лада не собиралась — хныкала, дралась и брыкалась, будто ее ведут на казнь. Силы были на исходе. Все, это конец ее как личности, клеймо на всю жизнь, она унижена донельзя, осрамлена на веки вечные… Что за ужасный человек взял ее в жены! Жестокий, бездушный, не знающий пощады! Как ни умоляла она, он оставался глух к ее мольбам. Наверное, у него совсем нет сердца, раз даже слезы любимой женщины его не трогают…              Сирин, к смятению Волота, только посмеялась, выдохнув клубы дыма прямо ему в лицо. Он недобро скривился, отмахнувшись. И как она вообще может находить что-то веселое в людских недомоганиях?       — Жути нагоняешь, — усмехнулась она. — Хотя, с другой стороны, могу похвалить за то, что беспокоишься. Знаешь, иногда кажется, ерунда, но важно вовремя забить тревогу. — Она взяла кусок бересты и начала что-то записывать, не обращая внимания на его растерянность. — Ну какие же вы с Ладой чудики! Оба!              Он сидел перед ней за столом, весь бледный, с видом человека, встретившего смерть, в оцепеняющем ужасе от того, что мог как-то навредить Ладе. Смех окончательно выбил его из колеи. Еще и кошка под столом ластилась о его ноги, а его это раздражало.              — Что с ней? — спросил он, наклонившись к Сирин.              Она хитро улыбнулась, затянувшись.              — Почему это я должна тебе все рассказывать?              — Потому что я ее муж, — ответил он, с каждой секундой мрачнея все больше, — и если что-то не так, то это моя вина.              Она сделала еще какую-то пометку, и Волот еле удержал себя от того, чтобы разорвать лист на куски и вышвырнуть в печь. А потом выпотрошить ее надоедливого кота и выкинуть туда же. В каждом ее действии улавливалась издевка.              — Не перестаю удивляться, как много значимости вы, мужчины, придаете своим лихарям! — заявила Сирин и потушила самокрутку о стол, посмеиваясь. — Ты не перевернул ее мир с ног на голову, ты всего лишь… скажем так, изменил кое-какие явления в теле.              — Какие?              Она смотрела на него как на ребенка, глупенького, слабенького, ничего не смыслящего в этой суровой жизни, и в любой другой момент ему было бы на это плевать, но не сейчас, когда он сидел как на иголках. Кошка прыгнула на стол и сунула свой хвост прямо ему в нос, выгнувшись дугой. Сирин, глядя на нее, разочарованно вздохнула.              — Вот оно как, значит… Штаны лучше любимой хозяйки, да? Это предательство. Мяса больше не получишь.              — Я сейчас твоего кота пущу на корм собакам, если ты не ответишь прямо.              Угроза не возымела должного эффекта. Сирин опять захихикала. Кошка, довольная тем, что на нее обратили внимание, потерлась мокрым носом о его подбородок. Волот начинал терять терпение. Он стиснул челюсть до скрипа и, вопреки накатывающей злости, осторожно отодвинул ее от себя.              — Деревенский житель, а кота от кошки отличить не можешь. Стыдоба!              — Сирин…              — Ладно, сдаюсь! — воскликнула она, примирительно подняв руки, и тут же потянулась к ящику за новой самокруткой. — Ты, надеюсь, не упадешь у меня тут в обморок? Боюсь, у нас с Ладой не хватит силенок, чтобы соскрести тебя с пола.       Волот за это время успел уже много всего передумать и сам себя вогнал в состояние леденящей душу паники, а этот вопрос вообще его добил. Он помотал головой и приготовился к чему-то страшному.              — Кровь пришла скудная и не в должный срок, — сказала Сирин, закручивая бересту. Он растерянно поморгал и провел рукой по волосам, выдохнув. Тревога отступала медленно, неохотно, будто никак не желала ослабить свои тиски.              — Это не опасно?              — Такое бывает после первого раза. Нормально с ней все. Через пару месяцев само устаканится.              Он на мгновение напрягся, решив, что Сирин сейчас спросит, с чего бы это вообще первый раз у них был только на днях, а не в первую брачную ночь как положено, но ей то ли действительно было все равно, то ли она умело делала вид.              — Ты же не испытывала на Ладе никакие свои… — Волот сделал в воздухе неопределенный жест руками, — ведьминские фокусы? Вдруг у нее теперь вырастет третья нога?              — Да… Или появится второе лоно? Хотя так даже веселее.              Смущенная до предела, Лада вышла из комнаты, поправляя сарафан, и тут же опустила взгляд, натянуто улыбнувшись. Удивительно, как это кроткое создание чуть не прикончило его по дороге. Ей было немного неловко, но сегодня Сирин произвела на нее более благоприятное впечатление, чем в прошлую встречу. Она была аккуратной и вела себя сдержанно, не спрашивала и не болтала лишнего. Когда Лада забеременеет, решила она, то непременно будет наблюдаться у Сирин и никакой повитухе больше не доверит ребеночка.              На радостях Волот подлетел к ней и шумно поцеловал в нос. Кошка бросилась за ним как привязанная.              — Все хорошо?              — Да, — улыбнулась она и обняла его, уткнувшись щекой в грудь. — Я же говорила, что ты себя накручиваешь.              Это было не так унизительно, как Лада себе представляла, да и Волот с выражением бесконечной заботы на лице внушал ей спокойствие. Ах, если бы ее сейчас увидела матушка или Верея, если бы только отец узнал, о каких вещах она откровенничает с мужем… Это был бы позор для всей семьи.              Кошка снова принялась болтаться у него под ногами, не давая и шагу ступить. Волот уже не злился так сильно, поэтому только рукой махнул. Котов он никогда не любил, но Лада наверняка потом задаст ему хорошенькую трепку, если он позволит себе хотя бы за шкирку ее взять. Сирин закинула ногу на ногу и зевнула.              — Что, Лада, нравится он тебе?              — Нравится, — честно ответила она и прижалась к нему еще плотнее.              — Я не тебе, — сказала Сирин, закурив. — Я кошке. Это ее зовут Лада.              Лада, которая не кошка, недоумевающе похлопала ресницами. Они с Волотом переглянулись, и он покрутил пальцем у виска, мол, у этих целителей свои причуды, не обращай внимания. Сирин окинула их скучающим взглядом и издала раздраженный вздох хозяина дома, которому гости уже явно надоели.              — Выметайтесь оба, у меня еще дел полно, — недовольно произнесла она, подталкивая их к выходу. — Осторожность никогда не помешает. Чаще моемся, не ищем блудных немочей на стороне, и так далее… Лучшие дни для зачатия, кстати, на растущую Луну. Все, пока.              Дверь хлопнула, и Волот подал Ладе руку, помогая спуститься с крыльца. Осадок от произошедшего ощущался как странно-волнующее чувство, будто они вместе совершили что-то из ряда вон выходящее, и это их сплотило. Она подождала, когда они отойдут подальше от избы, чтобы Сирин не услышала их разговор.              — Ты тоже помнишь Сирин на сносях, или я уже спятила? — спросила она.              Он размял плечи и поморщился, будто бы напрячь память, чтобы вызвать образ беременной Сирин, для него в тягость.              — Подробностей уже не помню, если честно. Она тогда еще только начинала, мы мало общались. Мутная история какая-то… Поговаривали даже, ее заставили избавиться от ребенка.              Лада вырвалась из его хватки и стала прямо перед ним, всплеснув руками.              — И ты так спокойно об этом говоришь!              — Да это же бред сивой кобылы. На таком большом сроке от ребенка избавиться уже нельзя. — Он остановился и сдвинул брови, заглянув ей прямо в глаза. — Или можно?              Лада пожала плечами. Она сама не до конца понимала, как это работает, — такие вопросы лучше уточнять у Вереи Премудрой. И тем более она никогда не задумывалась об убийстве ребенка в утробе.              — Как думаешь, это связано с запретом знахарям заводить семьи? Откуда вообще появилась эта ерунда? Это все Драган?              Мысль о том, что Драган способен на такое жестокое злодеяние, ей пришлась не по нраву. Верить в это не хотелось. Волот почесал затылок и снова взял ее за руку. Взгляд его был рассеянный, словно он блуждал в закоулках собственной памяти.              — Слушай, я тогда еще не входил в круг его приближенных. Больше времени проводил с Бораем. Да и вообще с Драганом в то время мало кто был близок. Его отец как раз совсем расхворался. Он был зол, расстроен, обижен на весь мир. Ну ты и сама это лучше меня знаешь. Доставалось всем, не только целителям. Стольникам, стряпчим, постельничим, челяди… Гонял он их знатно. Надеялся, старейшина еще выкарабкается. После его похорон ты свалилась на меня как снег на голову, так что какое-то время я вообще был не у дел. Но версия у меня такая: Сирин была ему нужна как никто другой, Драган рассчитывал на нее. Возможно, он вспылил и поставил ее перед выбором, а она выбрала не ребенка. На нее это похоже. Но чтобы заставить… Не знаю, даже для убитого горем это слишком.              Лада недовольно поджала губы. С видением Волота она была категорически не согласна. Да как женщина, без пяти минут мать, могла между ремеслом и своим дитя выбрать ремесло? В голове не укладывалось. Просто он мужчина, поэтому ему никогда не понять, каково это, — вынашивать под сердцем жизнь.              — Ну допустим. Куда тогда дели ребенка? У нее живот был уже вот такой, — она вытянула перед собой руку, — за версту видно. Такого малыша как котенка не утопишь.              — Я не знаю, — сухо отозвался он. — Спросила бы у нее самой, раз так интересно.              Вот странно, нерожденное дитя Софьи, ее брат или сестра, Ладу совсем не волновало. Она никого не допрашивала о нем, не упоминала в разговорах. Имя Ганны в ее речах тоже проскальзывало все реже. А чужому ребенку кости перемыть прямо руки чесались.              Лада живо представила, как бы отреагировала Сирин, спроси она ее про недалекое прошлое. Но даже в ее собственной голове реакция была непредсказуемой. Она могла и обсмеять ее, и выгнать, и разозлиться, и опечалиться, и начать отнекиваться. Хотя… вряд ли. Однажды она ведь уже застала Сирин в неловкой ситуации, и та даже не думала объясняться…              — Волот, это Могута! — вдруг воскликнула она и дернула его за руку со всей силы. — Клянусь, я видела, как Сирин глазела на него через забор! И по срокам все сходится, и похож на нее! А я еще думаю, чего это она, на Есения глаз положила, что ли? Уж Есений точно ей в подметки не годится. Да-да, все сошлось! Неужто этого никто не заметил, кроме меня? Все так очевидно. Они наверняка взяли его из сиротского дома…              — Честно сказать, мне все равно, — перебил он и повернулся к ней, пригвоздив к месту строгим взглядом. — И тебе тоже должно быть все равно. Это дело Сирин, не наше с тобой. Если она решила, что так будет лучше, значит, так будет лучше. Лучше держи язык за зубами и занимайся своей жизнью.              Она выдернула свою ладонь из его и отвернулась, крепко скрестив руки на груди. Обычно Волот не прерывал ее настрой посплетничать, но к Сирин у него была бредовая непостижимая привязанность, которая делала ее с какого-то перепугу неприкосновенной. Можно ли это считать поводом устроить скандал из ревности? Лада стала шагать нарочито медленно, чтобы не идти с ним вдвоем по тропинке. Пожалуй, ее несчастный муж сегодня и так натерпелся. Прибережет этот предлог для ссоры на потом.              Волот цокнул языком, обернувшись на Ладу через плечо. Пока у нее не появятся свои дети, от чужих она, видимо, не отстанет. Он не обмолвился бы об этом при такой болтушке как она, но дело обстояло так: Сирин якобы родила мертвого младенца, а через какое-то время где-то в лесу случайным образом нашли Могуту, которого приютила молодая семья. И пусть все выглядело так, будто было нарочно кем-то подстроено, злословить за ее спиной ему не хотелось. Сирин — точно не тот человек, чье решение он бы поставил под сомнение. Да и, похоже, не совсем человек, а значит, она с легкостью могла бы оморочить целую деревню.              Какое-то время Волот с Ладой шли молча, пока он не сказал:               — Извини.              Она наконец перестала ползти позади как улитка и догнала его, остановившись сбоку. Вид у нее был уже не такой сердитый. Скорее, тоскливый. Руки качались вперед-назад, спина сгорбилась.              — Нет, ты прав, — неожиданно для него признала она, удрученно кивнув. — Я ведь даже точно не знаю ничего, это лишь наши с тобой догадки. Просто, если я права, это так ужасно — смотреть, как на твоих глазах растет твой сын и называет родителями чужих людей… Не представляю, как Сирин выдерживает.              Волот обнял ее за талию, притягивая к себе. Он любил в ней то, как она жалеет всех на свете, любил ее неуемное, а иногда даже неуместное, сочувствие. Если бы все были такими отзывчивыми, мир бы стал куда лучше.              — Ну не грусти. Не у всех получается построить семью. Кто-то ставит ремесло превыше всего, и это нормально. Почему-то ты думаешь, что, если бы ты так не поступила, то так не поступил бы никто. Но все люди разные. Что для тебя хорошо, для другого может быть смертельно, понимаешь? У нас с тобой будет большая семья, и много детей, и все, что ты захочешь.              Она расплылась в улыбке и чмокнула его в щеку.              — Тогда я хочу кота. Или песика.              Волот неопределенно мотнул головой. Только пушистых вредителей им не хватает… Был у него в детстве щенок, и ничем хорошим это не кончилось. С другой стороны, кот мог бы отпугивать крыс, а пес — охранять дом. Надо будет подумать об этом на досуге.              — Ты говорил, твоя первая женщина была немного старше тебя, — резко сменила тему Лада. — Уж не Сирин ли это?              Волот хмыкнул себе под нос. Он даже не ожидал, что тот разговор после ее первой пьянки так врежется ей в память.              — Разумеется, нет. — Он сорвал с тропинки самую красивую ромашку, которая ему издали приглянулась, и сунул Ладе за ухо. — Даже не могу представить, как мы с Сирин за ручки держимся, не то что лежим в одной постели. А та женщина уже давно замужем, у нее дети, муж, дом полная чаша, в общем.              — И ты… не думаешь о ней?              Она вытянула ромашку из волос и принялась беспощадно выдергивать большие белые лепестки, один за другим, сморщив нос. Что-то невероятно притягательное царило в ее облике, и даже застывшая на лице тень задумчивости нисколько не портила ее.              — Зачем мне о ней думать? Мы были вместе лет десять назад. Я рад, что у нее все сложилось, и что все сложилось у меня, я рад еще больше.              — Странно… — протянула Лада. Ее взгляд стал пустым и отстраненным. — Это то же самое, если мы с тобой сегодня расстанемся, а через несколько лет я перестану о тебе думать.              Его рука мягко сжалась на ее пояснице, удерживая подле него. Ход ее мыслей был ему непонятен. Она думала, он всем своим бывшим говорил такие же слова, как ей, и трогал так же, как ее, и заботился о них точно так же. Еще ее бесило, что у нее бывших совсем нет, и этот факт ставил ее в проигрышное положение. Ему хорошо, ей-то его больше не с кем сравнивать.              — Нет, Лада, это далеко не то же самое.              — Да ну? То есть ты бы не расстроился, если бы был у меня не первым?              — Главное, чтобы последним, — улыбнулся Волот и почему-то тоже уставился на редеющие лепестки, хотя уже потерял счет, где «любит», а где «не любит». — Ну, знаешь, опыт есть опыт. Такова жизнь. Некоторые вещи проходят быстро, некоторые длятся долго. Какие-то вообще не проходят никогда.              В который раз он убеждался в том, какие они разные. Их союз был соткан из противоречий. То, что она ставила во главу угла, казалось ему пустяком. В ее жилах горел огонь, в его текла студеная вода. Она хотела перечеркнуть все его прошлое, но сама о своем прошлом особо не распространялась. Любила говорить о чужих жизнях, более того, могла трещать о них без умолку, при этом ни слова не сболтнув про свою.              — Наверное. Я вот в детстве терпеть не могла фасоль, а сейчас душу готова продать за суп с фасолью.              На ромашке остался последний лепесток, и Лада засопела, глядя на него с выражением безграничной злобы на лице.              — Не хочу, чтобы у нас все вот так вот запросто прошло, — пробурчала она и яростно швырнула цветок подальше в кусты.