Искупления больше нет

Я проиграла. Каждый из нас сделал свой выбор. Выбор, что разбил моё и без того израненное сердце. Единственный человек, что полюбил меня такой, какая я есть. Человек? Демон... да это и не важно вовсе. Единственный в мире, кто выбрал меня, кто принял меня. Его больше нет. Я потеряла взгляд, который согревал меня. И губы шепчущие только мое имя. Исчезли шутки и забавные приглашения на встречу. Всё кончилось, не успев начаться. И я задыхаюсь, словно в мире кончился весь кислород. Почему это произошло именно сейчас? Всю жизнь у меня не было возможности выбрать. Выбор был сделан за меня. Ещё задолго до моего появления на свет. Полу демон, что охотится на демонов. Шутка судьбы, не иначе. Всю жизнь — ненавидеть их. И ненавидеть себя. Жить в страхе и долге. Обязанности спасти и сохранить человечество. Положить свою жизнь во благо мира. Будь у меня выбор раньше — поступила бы я иначе? Наверное, нет. А сейчас… У меня остались только штаны с мишками и паровозиками, которые так сильно забавляли Джину. Такие нелепые, будто из чужой жизни. Я сплю в них каждую ночь, прижимая колени к себе, словно ткань может согреть, как его ладони в те моменты нежных объятий. От него остались только воспоминания. И боль утраты, которая никогда не пройдет. Мне казалось, что время замирает, когда Джину рядом. Я так отчаянно хотела продлить каждый момент хоть на секунду. Ведь уже тогда понимала, что счастье мимолётно. Но этот момент закончился слишком быстро. Теперь я вижу лишь сны о шестиглазом вороне в кате, ох уж этот древний вкус Джину на шляпы... И белом тигре с янтарными глазами, что играет с цветочным вазоном. Они растворяются с первыми лучами солнца, и я просыпаюсь со слезами на глазах, вспоминая как он растворился. Наказание или поощрение? Я уже не знаю. Пара забавных открыток с уточкой всегда лежат возле подушки. Как символ. Он говорил, что утки — это вершина эволюции, потому что умеют быть и бесполезными, и счастливыми. Я тогда громко смеялась. Эти его старческие мудрости со времён Чосона... Сложись всё иначе... Может, мы стали бы неразлучны, как утки-мандаринки? Жили бы нелепые, преданные, счастливые в своей простоте. Пели песни и смотрели на звёзды, гуляли держась за руки. Он бы по-прежнему называл меня странными прозвищами, а я — делала вид, что раздражаюсь. Наверное, это было бы слишком тихое счастье. Но, может, именно оно — самое настоящее. Наверное... А теперь осталась только дрожь в пальцах, когда провожу по выцветшим надписям его корявого почерка. Неужели за столько лет, нельзя было научиться писать красиво? Или в его времена не знали о хангыле? Шутка... И пустота. Она не звенит, не кричит. Она просто есть — как вечность между ударами сердца. Меня растили как оружие. Как средство. Но Джину видел во мне не клинок, убивающий демонов, а человека. Он говорил, что когда я смеюсь, то становлюсь ярче солнца. Этот демон верил в меня, даже когда я сама — нет. А теперь его не стало. Он мечтал о свободе. Тишине без голосов в голове и новой возможности. Он заслуживал этого. Точно так же как и я. Мы оба стали заложниками обстоятельств. Но я не думала, что всё кончится вот так... Джину отдал свою жизнь за мою. Просто закрыл собой — так же просто, как всегда делал всё. Это случилось так быстро, что я даже не успела осознать, как он оказался рядом. Даже не успела сказать «не надо». Не успела остановить. Он не должен был этого делать. Никто его об этом не просил. Но он всегда делал именно так: стоял между мной и болью. Он умер, потому что выбрал меня. Я осталась одна с проклятой кровью в венах, с долгом перед человечеством, который не сгорает вместе с чувствами. Я все ещё остаюсь охотницей и полудемоном — с неутихающим долгом спасать мир... Мир, в котором больше нет Джину. И верить в добро. Но я больше не верю в искупление. Он совершил ошибку 400 лет назад. Кто из нас не совершал ошибок в жизни? Он мог исправиться, он уже исправился. Я видела это в его глазах. Он был добрее и человечнее многих людей. Я чувствовала это в каждом взгляде. Все что было между нами не было ошибкой. Это было по-настоящему. Я хотела освободить его. Так же, как он освободил меня. От всей этой боли. От жгучего одиночества. От страха быть собой и внутренних демонов, что сжирали душу. И он стал свободным. Но свобода не всегда приходит вместе с новой жизнью. Иногда она остаётся в пустоте между строк, в выцветших открытках... Воспоминаниях о вороне, что постоянно крадёт шляпу белого тигра. И в пижамных штанах с мишками, которые я не смогу выкинуть. Я осталась одна. С болью, которая больше меня самой. Какое занятное чувство, эта любовь. Я никогда не понимала мать. Охотница на демонов, влюбилась в демона. Дурная шутка и не более. Казалось бы. А теперь... Теперь я понимаю. В Джину было столько тепла и света. Он стал моей вселенной. Он был демоном. Существом, которое я должна была убить, не взглянув в глаза. Моим врагом по рождению. По крови. По долгу. Тем, кого я должна была ненавидеть всем сердцем не смотря ни на что. Но я видела в нём не демона. Я видела в нём человека. Душу, израненную больше, чем моя собственная. Мне с детства говорили, что демоны лгут, соблазняют, крадут. Они монстры, которых необходимо уничтожить. А он... он просто слушал. Молчал. Шутил. Находился рядом, когда я приходила в ярость. Показал мне другую меня. Счастливую, свободную. Ту, которую любили просто так, а не за что-то. Ту, что не вздрагивает от каждого шороха одежды. Благодаря ему, я знаю - мои отметины это не уродство, это изюминка. Они делают меня мной. Он никогда не пытался оправдаться по настоящему. Он просто был. И я полюбила его таким. И теперь я должна ненавидеть себя за это? Или его? А может, в одном из миров, где не существует войны между охотниками и демонами, долга и боли, он всё ещё смеётся, зовёт меня странными прозвищами, и отправляет мне эти дурацкие открытки с уточками через тигра с янтарными глазами. И если этот мир есть — пусть он просто будет. Без меня. Но с ним. Счастливым. Свободным. Живым. Я люблю тебя, Джину. Спасибо.