Глава 3. Фабрика для потерянных детей. Часть 2.

Тогда лишь двое тайну соблюдают,

Когда один из них её не знает.

(с) Уильям Шекспир.

Экскурсия. Время - 11:04. — Всё, встаем, время не теряем. — Тристан вскочил с места, шлёпнул Гарри по спине ладонью, не сильно, но с нажимом, как проверяют на прочность доску перед прыжком. — Покажем тебе тут всё. — А вы тут… давно? — выдохнул Гарри. Он сам удивился, что спросил это вслух. — Достаточно, что бы считать себя динозаврами, — фыркнул Тристан. Гарри встал — и почувствовал, как взгляд упирается Тристану в подбородок. Он не сразу понял, что дело в росте. Тот был выше, плечи — шире, шаги — увереннее. Гарри машинально выпрямился, но всё равно чувствовал себя короче, легче, незначительнее. Где-то в груди заползло колкое ощущение — не злость, не обида, а что-то тихое, серое. Он снова оказался в самом низу чужой иерархии. Саливан уже стоял у двери. Он методично проверял карманы: перекладывал что-то с места на место, щёлкал ногтем по пуговице, будто считал шаги перед важным прыжком. При этом он молчал. — Зачем ему показывать фабрику, если Луиса ясно сказала... — Каролина дожёвывала яблоко, крутанула огрызок на пальце и швырнула его через плечо. Тот угодил прямиком в ржавую бочку у стены. — ...что этот тут не задержится. — Она скривила губы, будто слова «не задержится» были переспелой ягодой — кислой и липкой. Она сразу же вытерла руки о длинные шорты, что болтались на худых жилистых ногах, как открепившиеся паруса на двухмачтовой бригантине. Гарри подумал, Каролина отлично вписывается в это место - деревянный корабль, ну или «замок», но к слову замок больше подходил Саливан. Правда, как приведение. Тристан лишь приподнял бровь мол, «не обращай внимания» и, не дожидаясь ответа, впился пальцами в запястье Гарри. Тот непроизвольно дёрнулся, но было поздно: его уже тащили к выходу, как мешок с добычей. Гарри молча шёл, впитывая каждый поворот. Лестницы, коридоры, пролёты — всё сплеталось в неестественный узор. Здание росло само по себе, как старое дерево: ствол-коридор, перекрученные ветки-лестницы, а в выбоинах стен — гнёзда из проводов. На стенах — дорожные знаки «Стоп» и «Обгон запрещён», прибитые вверх ногами. Огромные окна прятались за занавесками — розовыми, ядовито-зелёными, в пятнах плесени — будто кто-то собрал их с разных мусорок города. Гарри не мог налюбоваться тем, что видел с каждым шагом, все казалось сказкой. Страшной, но сказкой. — Первым делом — святое место. — Тристан распахнул огромную дверь с таким скрипом, будто она сто лет не открывалась. — Конвейерный цех. — Он провёл пальцем по горлу, оставляя ржавую полосу. А затем, драматично понизив голос, прогудел: — Или как мы его зовём «Кладбище». Железное, понятное дело. Внутри пахло металлом и старыми перчатками. Цех простирался вглубь, шире и дальше, чем Гарри ожидал. Замершие ленты пересекали зал, натянутые от стены к стене. На одной из них покоилась вмятая жестянка с облупившейся этикеткой — ни одного узнаваемого слова. Панели накрыты брезентом, на некоторых проступали следы от ног, старые, в пятнах масла. Воздух был тяжёлым — пыль оседала на лицо, проникала в ноздри. — А… что тут раньше... ну, производили? — Гарри невольно запнулся. Он почувствовал, как голос звучит тонко, слишком тихо для этого места. Эхо отразилось от грязных стен цеха. — Кондиционеры, кажется, — сказал Саливан, стоя рядом. Он так же, как и Гарри, осматривал помещение, но по его виду было ясно, что он частый гость этого места, и наверняка все тут уже обследовал. — Или что-то похожее. Тут раньше целая лента гремела. — А теперь только всякий хлам валяется. Слушай, — добавил Тристан, хмыкнул, сорвал болт с полки и бросил в пустую трубу. Металл отозвался серией стуков — глухих, разной тональности. Гарри напрягся. После последнего звона в тишине возник повтор: чёткий, ритмичный. Тук-тук. Пауза. Снова — тук-тук. — Сколько секунд в этот раз? — спросила Каролина. Она запрыгнула на конвейерную ленту и, балансируя, пошла по ней спиной вперёд. Ловко, без страха. На полуслове обернулась к Гарри, взгляд оценивающий, чуть насмешливый. — Четыре… шесть. Девять! — отозвался Тристан, загибая пальцы на руках. — Сегодня Каролина отдаст ему свои сладости, — Саливан наклонился к Гарри и сказал это вполголоса, как секрет. При этом он мягко подтолкнул его вперёд, будто подсказывая — не залипай, иди. — Они всегда спорят на эту тему. Гарри не успел ничего ответить — Каролина, делая вид, что её это не касается, с важным видом продолжила шагать по ленте... и тут же вляпалась в жирное пятно. Поскользнулась, махнула руками и чудом устояла, ухватившись за цепь, свисающую с потолка прямо над головой. — Не смешно! — объявила она, будто зная, что будет дальше. — Конечно, — протянул Тристан. — В следующий раз просто плюхнись — больше очков за артистизм дадут. Каролина показала ему язык и демонстративно занятая жвачкой, которую до этого никто не замечал, отвернулась. Саливан тихо хихикнул. Гарри, почувствовав общую волну веселья, ощутил странное тепло, где-то под рёбрами от разговора и перебранки этой троицы. Оно не мешало, наоборот — будто кто-то поставил внутри свечку. Небольшую. Устойчивую. Возможно, люди в этом месте были, по меркам Гарри, странные и уж слишком приветливые. Но забавные.

-. . │ - --- │ ---. . -- │ -.- .- ...-- . -.-. .-

Следующей была котельная. Дверь захлопнулась за спиной, стоило им зайти в помещение, отрезая путь назад. Давление в ушах резко изменилось, Гарри непроизвольно сглотнул. Он закашлялся, воздух гудел низкими частотами, насыщенный частицами угля и окислившегося металла. Его язык ощутил вкус крови — пересохшие губы треснули от внезапного жара. В углу, у решётки, шевельнулось движение. Тёмная масса сжалась, расплылась, снова сжалась. Из щели в полу выполз пар, очертив контуры чего-то маленького, мохнатого, с блестящими бусинами глаз. Каролина пнула какую-то железяку под ногами — та звякнула о решётку. В ответ раздался тонкий писк, и тень бросилась вглубь коридора труб. — Не бойся, — прошептал Саливан на ухо Гарри, словно можно было испугать кого-то кто уже испуган. — Это Уголёк. — Кто? — Гарри чуть отпрянул. Саливан присел и, из рукава, вытряхнул на пол таракана. Из тени выкатился крошечный, мохнатый… ёжик, с чёрным носом и крошечными когтями. — Он настоящий? — прошептал Гарри, до этого ни разу не встречающий живых ежей. — Я только соседских кошек да собак, видел. — Конечно, — Каролина закатила глаза. — Уголёк предсказывает приход Натана. — Кого? — спросил Гарри. — Жужжит и сворачивается за минуту до, — кивнул Саливан невпопад. — Серьёзно. Где-то в трубах зашипело, и ёжик вдруг замер, будто слушая команду. Затем, не обращая внимания на людей, уволок таракана за трубу. Гарри озадаченно почесал затылок. — Я думал, ёжики едят яблоки... — Вот и принеси ему. Посмотрим, будет ли плеваться. Тристан наклонился к самому уху Гарри, пока другие наблюдали за ужином зверька. — Натан младший брат Луисы. Он классный.

-. . │ - --- │ ---. . -- │ -.- .- ...-- . -.-. .-

Они свернули в узкий, пыльный коридор. Стены были сырые на ощупь, где-то капала вода, и в воздухе чувствовался едкий запах железа. Гарри держался позади — шаги отдавались слишком громко. — Не отставай, — бросила Каролина. Она уже стояла в центре, глядя на стены. — Это комната с часами. Её все так называют. Комната с часами была самой странной из всех ранее увиденных. Пыль (как и везде) висела в воздухе густыми хлопьями, медленно оседая на плечи. Гарри зажмурился — свет из высокого зарешеченного окна резал глаза, выхватывая из полумрака испещренные стены. Каждый сантиметр поверхности был исписан. Вертикальные линии, словно отметки роста в дверном косяке. Даты. Имена. Мальчик провел ладонью по шершавой штукатурке, и под пальцами ожили десятки историй — кривые буквы, выведенные детской рукой, неровные цифры... Его взгляд зацепился за строчку: Гарри. 1971. Он резко отдёрнул руку. По спине пробежал холодок — как будто кто-то заранее записал это имя в этот странный реестр. — Это… — начал он. — Это не ты, — сказала Каролина, закатив глаза. Она стерла надпись рукавом. — Тут много одинаковых имён. Были ещё два Карла, семь Брюсов, три Джонна, четыре Лили… — Каролина монотонно перечисляла имена, зачем-то запомнив их все, но в конце вдруг хмыкнула. — Работники, наверное. — Какие работники? — Гарри тут же поднял голову. — Ну знаешь… — она развела руками, показывая, что это очевидно, — те, кто тут когда-то копался в механизмах. Ты думаешь, кондиционеры сами себя собирали, а машины сами себя чинили? Стой, я кого-то забыла… — её взгляд скользнул по именам, — кажется, еще были – две Марго, пять Луи… Он посмотрел на неё, когда список подошел к концу, но та уже отвернулась. — Почему часы? — спросил он. Каролина, не оборачиваясь, кивнула вверх. Там, под потолком, крепился огромный циферблат. За треснувшим стеклом крутились стрелки — слишком быстро. Гарри прищурился. В центре, вместо привычного механизма, был установлен песочный отсек. Песок в нём... поднимался вверх. Он моргнул. Показалось? — Он не работает, — сказал Саливан, присев на корточки. — Уже давно. — А зачем он вообще? — Мы по нему раньше время сверяли. А потом он начал путаться. — Саливан потёр шею. — И всё в этой комнате стало странным. Из-за спины вдруг раздался голос Тристана: — Обожаю, когда вы устраиваете театральщину. — Он закинул руку за голову Гарри и ухмыльнулся. — Пошли, новенький. Тут нет ни призраков, ни порталов. Только старая штукатурка и плохое воображение. Скукотище. У меня для тебя есть кое-что поинтереснее. Он резво двинулся вперёд. Гарри, задержавшись всего на секунду, пошёл за ним. Каролина осталась в зале, будто что-то хотела досказать, но передумала. Тристан свернул в другой коридор — настолько узкий, что плечи задевали стены. Там за ящиками, непонятно как пролезшими в тесном пространстве, в полу зиял квадратный люк, заваленный мешками. — Это наш Чёрный ход. Внизу — канализация. Если случится что-то... ну, знаешь, внезапное, — мы бежим туда. — А что может случиться? — В этом монстре промышленности, — пожал плечами Тристан, — может случиться всё что угодно. Они обогнули ещё пару дверей в следующем, уже нормальном, коридоре и оказались у склада. — И вот… — Тристан откинул занавеску из верёвок, и Гарри оказался в мире, о котором, возможно, мечтал всю жизнь – мире игрушек. Ну, если миром можно назвать заваленную подсобку с отвалившейся дверцей. Но тогда казалось, что это безумно много. Куклы без глаз, плюшевые мишки с вывернутыми лапами, заводные машинки с колёсами-шестерёнками. Пыль висела в воздухе, как дым, но ничего не скрывала. — Только не бери тут ничего, — сказал Саливан, появляясь за спиной. — Серьезно. Лучше не трогай. Она не любит это место. Увидит игрушки в нашей комнате, истерику закатит. — Кто она? Луиса? — Каролина, — тихо шепнул он, отворачиваясь, а затем вовсе выходя из помещения. Его тень легла на пол, странно вытянувшись к Гарри, будто пытаясь его оттащить за собой. Гарри потянулся к плюшевому медведю с вывернутыми лапами, но передумал и отдернул руку. В углу, на полке с разобранными механизмами, сидела фарфоровая кукла в выцветшем голубом платье. Один её стеклянный глаз отражал тусклый свет из коридора, другой был скрыт трещиной. Немного побродив по комнате, пока Тристан рылся в углу в ящике, Гарри провёл рукой по ближайшей полке — под пальцами осталась тёплая пыль и треснувшая пластмасса. Здесь были игрушки из всех эпох: заводные лягушки, куклы с волосами из ниток, машинки с отломанными дверцами и куклы, которые он видел когда-то в рекламе. Эта комната так и требовала: «изучи меня». Одна из игрушек показалась странно знакомой — точно такая же когда-то была в витрине магазина, где Дадли выпросил себе нового робота. Гарри тогда не просил ничего, но долго смотрел, пока дядя не дёрнул его за плечо. Он поднял машинку. Она была тяжёлой и холодной, как будто с самого начала сделана не для игр, а чтобы лежать здесь. И…… положил её на место. В животе предательски заурчало. — О, кажется пора обедать. — Тристан так же резво вышел, пряча что-то в карман, оставляя Гарри позади. Когда они покинули комнату, кукла тихо щёлкнула шеей. Её голова повернулась на пять градусов вправо — ровно настолько, чтобы треснутый глаз мог проводить взглядом исчезающую в коридоре спину Гарри. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Пыль медленно осела на её ресницы.

-. . │ - --- │ ---. . -- │ -.- .- ...-- . -.-. .-

Обед. Время - 13:27. Кухня уже была знакомой территорией для Гарри. И, кажется, самым любимым местом. Она была похожа на склад, который кто-то однажды решил не разбирать — и просто поставил плиту. На стенах висели связки засушенных трав, старые ложки, консервные ножи, пара противогазов и календарь. Гарри втянул носом воздух — где-то между связками сушёного чабреца и ржавыми противогазами витал аромат чего-то съедобного. Две кастрюли на плите дымились, как маленькие вулканы: одна булькала мутноватым бульоном, вторая хранила под крышкой слипшуюся гречку. — Сегодняшний комплимент от шеф-повара — «вкуснятина из банки», — объявил Тристан, открывая крышку и разливая бульон по мискам. — Секретный ингредиент — отсутствие мяса. — Он поймал взгляд Гарри и подмигнул. Каролина закатила глаза, но взяла свою порцию, её пальцы оставили жирные отпечатки на жести. Саливан уже обхватил руками миску, дунул — пар завился спиралью перед его бледными губами. Гарри сел, аккуратно взял ложку и принюхался. Суп оказался мутноватым, но пах пряно — морковка, горох, немного трав. Что-то тёплое отозвалось в груди. Он почувствовал, как медленно оттаивает внутри. — А кто тут обычно готовит? — спросил Гарри, потянувшись за кусочком сыра, который Тристан подсунул к его миске. — Я не видел никого, кроме... ну, нас. — О, — Тристан ухмыльнулся, — ты только что задал самый опасный вопрос, новичок. — Он театрально оглянулся и понизил голос. — Повар — призрак кухни. Появляется, когда… Ай! — воскликнул он, потирая затылок. — Заткнись, болтун, — буркнула Каролина, довольно проводив взглядом упавшую ложку, что отскочила от головы Тристана. — Готовит кто придётся. Сегодня Луиса, завтра Саливан и я, послезавтра, может, ты. — Она ткнула новой ложкой в Гарри. — Если, конечно, не сбежишь до этого. Гарри невольно выпрямился. Каролина говорила так, будто его побег уже считают неизбежным. Дверь резко распахнулась, прерывая разговор детей. В кухню вплыл высокий худой мужчина в пальто цвета выцветшей листвы. Волосы, некогда фиолетовые, теперь больше напоминали дым — выгоревшие, в беспорядке, собранные в тугой хвост. Он держал под мышкой свёрток. Проходя мимо, потрепал Саливана по макушке, облокотился на спинку стула Каролины — и со вздохом плюхнулся напротив Гарри. Его движения были медленными, почти ленивыми, а в уголках глаз блуждала тихая насмешка. Длинные пальцы с потрёпанными кутикулами поправили воротник — под ним мелькнул серебряный медальон на потёртом шнурке. — А вот и я, — объявил он. — Несу вам хлеб и чудеса, негодники. Он шлёпнул свёрток на стол, развернул газету — оттуда выкатился батон с хрустящей коркой, ещё тёплый. Натан потянулся за кружкой, нюхнул содержимое кастрюли, цокнул языком, поднялся, пошарил в шкафу, извлёк миску, налил себе порцию и вернулся к столу с видом человека, который дома — просто не всегда показывает это. — Натан, — выдохнула Каролина, вытянувшись на стуле. — Не вставай, проныра, — он махнул рукой. Голос у него был хрипловатый, будто после долгого молчания или сигареты. — Я просто мимо проходил. Он сделал глоток. Вздохнул. И только потом посмотрел на Гарри. — А вот тебя я не помню. Или помню? Прошу, скажи, что ты не мой новый воображаемый друг. Гарри застыл с ложкой у рта. — Это Гарри, — сказал Тристан, жуя хлеб. — Новенький. — А, новый фабриканец. Ясно. — Натан прищурился. — Ну, будешь тут не первым новеньким так-то. Хотя... Гарри, да? — Он наклонился, и в складках его пальто запахло мокрой шерстью. — Смешное имя. Гарри сжал ложку — очередной взрослый, который считает, что может тыкать в его больные места. Но в глазах Натана не было злобы, только любопытство. Он чуть поморщился. Имя как имя. У Дадли было сто имён для него — и ни одно не казалось лучше. — Ну, лучше, чем Боб или Дракула, — буркнул он. Только потом понял, что сказал это вслух. Луиса, появившаяся из ниоткуда, отвлекла внимание на себя. Нервная от чего-то, она схватила мужчину за локоть и, почти не глядя на детей, повела к двери. — Есть новое дело, — услышал Гарри её голос, сухой и быстрый. — Где Фарилдовски? — Ты же знаешь, он… — начал Натан, но дверь за ними уже закрылась. Дверь закрылась. Голоса обрезались, как нитки. Каролина, жуя хлеб, фыркнула и встала из-за стола, отнеся свою миску к раковине. Шум воды заглушил её бормотание. Саливан, обхватив кроссворд обеими руками, уже вывел что-то в клеточках, шевеля губами. Тристан подтолкнул ногой табурет ближе к Гарри и наклонился:— Запоминай. Если появляется Натан — значит, всё начнётся. Он не приходит без повода. И если Луиса хватает его за руку, а не за ухо — значит, дело пахнет серьёзным. Гарри кивнул, но смотрел в пустое пространство — туда, где ещё минуту назад стоял мужчина с ленивой походкой и шрамом под левым глазом. Натан выглядит как лиса, которую немного потрепало время, но она всё ещё знает, где зарыты куры. Он незаметно потянулся к хлебу. Взял ломоть, быстро оглянулся, будто ожидал окрика. Положил обратно. Помедлил. Протянул руку снова — чуть медленнее, сдержанно — и, не глядя на других, положил кусок себе на край тарелки. «Харли Фарилдовски и Бран Шэмбелс», вспомнил Гарри. Его похитители. Спасители? Он не видел их, пока он знакомился с фабрикой. Может ли быть так, что они уже на деле? — Нам все равно всё расскажут, — Каролина поставила перед Гарри кружку, ту самую, что они нашли в кладовой. Из нее приятно пахло травами. — Лучше не подслушивать. В прошлый раз Тристану прилетело за это. Тристан театрально скорчился. Гарри вздохнул, но мысленно согласился с девочкой, неприятности ему не нужны были.

-. . │ - --- │ ---. . -- │ -.- .- ...-- . -.-. .-

Время — 14:12. После обеда, Саливан предложил все-таки осматривать не только углы здания. Двор оказался больше, чем Гарри ожидал. Он думал, за зданием будет просто мусорка или бурьян, может даже целое поле-парковка, но вместо этого там раскинулось что-то вроде творческого беспорядка. «Королевство ржавчины, бетона и потерянных вещей». — Оранжерея, — объявил Тристан, делая широкий жест, обводя взглядом хлам вокруг. По обе стороны старого пролёта стояли чугунные ванны. Внутри — земля, пожухлые стебли, кое-где торчала ботва. Некоторые растения ещё держались: упрямые, хилые, будто растущие на злости. — Луиса зовёт это садом, — фыркнула Каролина. — Но всё, что она выращивает, — это сорняки. — Не ерничай, — вмешался Тристан. — Она старается! Правда поливает их бурдой… — Оттого и кривые, — добавила Каролина, проходя мимо одной особенно жалкой капусты. Гарри подошёл ближе. На одном из стеблей висел блестящий предмет — колпачок от ручки. Ниже торчал ржавый гвоздь. Земля была скомканной, как пересушенная бумага. — А для чего ей это? — спросил он. — Никто не знает, — ответил Саливан. — Но иногда она приходит сюда ночью. Мы слышали, как она поёт. Гарри снова посмотрел на грядки. Они были... милые. Или просто странные. Как и всё здесь. Дальше за садом начиналась груда металлолома. Битые рамы, сплющенные кастрюли, велосипедные колёса и трущиеся друг о друга балки. Тристан, сгорбившись, прыгала с листа на лист, будто перебиралась через реку по льдинам. Одна из плит под ним заскрипела, и он замер, раскинув руки – потом фыркнул и рванула дальше. Солнце било в металл, и он отражал свет десятками искрящихся пятен. — Добро пожаловать в банк, — сказал Тристан, со стуком отбросив прут. Он ловко взобрался на гору шифера и раскинул руки: — Все богатства — наши! Если, конечно, откопаем. Саливан уже нырнул в кучу, исчезнув по пояс в железных щупальцах хлама. Его руки, бледные, как пластиковые тарелки, время от времени выныривали, швыряя в сторону обломки. Тристан тем временем балансировал на узкой трубе, раскачиваясь, как канатоходец — казалось, ещё мгновение, и он рухнет прямо на ржавые гвозди, но он лишь рассмеялся и спрыгнул, подняв тучу пыли. Вдруг справа от Гарри грохнуло — Каролина, видимо, решила проверить пустую бочку ногой. Она тут же вскочила на неё, как на трон, и оглядела владения. — Эй, очкарик! — крикнула она. — Если найдёшь там заколки или резинки для волос, они мои! — Она указала на груду под своим левым сапогом. Гарри ходил медленно, осторожно. В углу он заметил стопку газет, свернувшихся как камни. Развернул одну. Фото: мужчины в робах с эмблемой фабрики, улыбающиеся, рядом — женщины с прическами в стиле пятидесятых, дети на коленях. Подпись: «Новый производственный цех открыт!» Он пролистал ещё — на нескольких фото здание фабрики выглядело как новое. Стеклянные окна, флаг. На одной из выцветших фотографий он увидел кого-то очень похожего на Натана. Только моложе. Рядом стояла женщина с завязанными волосами и щелью между передними зубами. Она смеялась. Гарри вздрогнул — на секунду ему показалось, что «молодой Натан» на фото подмигнул ему. Парень убрал газету обратно, как будто боялся потревожить чужое прошлое. У проходной, за проволочным забором, сидел старик. Саливан сразу же шепнул имя постороннего - его звали Джек. Но все называли его «Джек-Без-Ног». Он заметил детей и улыбнулся беззубым ртом. — Опять шныряете, оборванцы? — Мы исследуем, — отозвался Тристан, гордо демонстрируя уже чем-то набитые карманы. — А я вот дегустирую, — хмыкнул Джек и достал из кармана пригоршню леденцов. — Со вкусом земли, кирпича и колбасы. Угощайтесь. Каролина, не думая ни секунды, потянулась первая. Осторожно выбрала красный леденец и бросила его в карман. — Это будет 47-й, — буркнула она. — Осталось три до полного ряда. Гарри взял свой, зеленый. На обёртке было написано: «Яблоко и огурец». — Зеленый — цвет для смелых и живых, — подмигнул Джек. — Берегите зубы, дети. Это, между прочим, капитал. Он показал голые десны. Гарри сунул леденец в карман. Каролина шепнула, чтоб не ел — «они, кажется, не со вкусом металла, а сделаны из металла». Но он всё равно сунул его за щеку. На вкус леденец оказался… как земля.

-. . │ - --- │ ---. . -- │ -.- .- ...-- . -.-. .-

Кабинет Луисы – 18:17. Гарри стоял перед металлической дверью. Половинка потёртой таблички торчала под слоем краски, на ней угадывались две буквы: LU. Дверь в кабинет была приоткрыта, и внутри пахло крепким чаем, пылью и чем-то металлическим, как и все на фабрике. — Заходи уже, — прозвучал её голос из глубины комнаты, и Гарри шагнул внутрь. Комната больше походила на внутренность гигантского механизма — с облупившейся краской, ржавыми шкафами, свисающими проводами и плиткой, которая вздыбилась на полу, как застывшая лава. Луиса сидела в кресле, высоко поджав ноги, будто ей пятнадцать. Гарри уже во второй раз мог наблюдать любовь этой женщины к неудобным позам. Рядом — старый стол, уставленный чашками, листами бумаги, коробками из-под чая и одной почти пустой бутылкой. На ней был нарисован кот в цилиндре. Гарри разглядывал его, пока Луиса не щёлкнула пальцами: — Ну что, замороженный, определился? — С чем? — Гарри растерялся. — С тем, останешься ли. Или всё-таки попытаешься вернуться. Хотя… — она наклонилась вперёд, вглядываясь в его лицо, — ты выглядишь так, будто я задала глупый вопрос. Он промолчал. Мысли путались. Рука нашла край стола и сжала его. — Ты странный, Гарри. Даже для нас. — Луиса провела пальцем по своему рубцу на подбородке, будто сравнивая его со шрамом мальчика перед собой. — Не плачешь, не дерёшься, не жалуешься. Говоришь мало. Смотришь, — Луиса прищурилась, — много. Он по-прежнему молчал. Луиса улыбнулась, но неприятно — как будто смеялась над ним. Или пыталась вызвать реакцию. — Ты похож на всех, кто живет под этой дырявой крышей. — Пауза. — Но и отличаешься, как я уже сказала. Гарри хотел спросить, чем именно он отличается, но язык словно прилип к небу. Луиса поковырялась в столе, делая паузу в разговоре, давая себе – или все же Гарри – время. Она встала, прошла мимо и на секунду остановилась за его спиной: — В общем, так. Здесь не приют, не лагерь, не школа, не больница и не чудесная шоколадная фабрика. Здесь нет мамочки и папочки. И пока ты тут — ты работаешь. Понял? Гарри быстро кивнул. — Будешь врать — выкину. Вредить другим — выкину. Жаловаться — слушать не буду. Есть вопросы? — …что за работа? — О, ты узнаешь. — Она махнула рукой. — Советую лечь спать пораньше. Завтра утром к тебе придёт Бран. Луиса снова плюхнулась в кресло, взяла с подоконника какой-то механизм и прикрыла его ладонью, будто изначально хотела показать, но замешкалась и спрятала. — Все, теперь иди. И будь полезен, Гарри. Он уже потянулся к ручке, когда дверь открылась сама, зацепив и немного оцарапав плечо. Сразу же прямо перед Гарри проскользнула фигура — долговязая, сутулая. Волосы спутаны, глаза как две сливы после морозов. В горле сразу же запершило от запаха сигарет. — Надеюсь, ты не напугала пацана, Лу, — сказал Бран. — Он наш, да? — Наш, — ответила Луиса, больше не обращая внимание ни на Гарри, ни на Шэмбелса. Бран нахмурился, но подошёл к Гарри и вытащил из кармана старую кожаную перчатку. Она была вся в прорезях и швах, с торчащими проволочными петлями на каждом пальце. — Завтра в шесть утра. — Он сунул ее в руки Гарри. Мальчик сжал полученную перчатку, та оказалась липкой от чего-то, что напоминало засохшую кровь. Он чуть не выронил её. — Надень. Привыкай. — А если не подойдёт? — спросил Гарри, глядя на перчатку. — Тогда мы подгоним, — бросил Бран, уже не оборачиваясь. Перед уходом мужчины, мальчик заметил на шее Брана тонкий белесый шрам, будто от лески. Дверь за ним закрылась.