Глава 5. Проверка на прочность.

Путь в тысячу ли начинается с первого шага.

(с) Лао-цзы.

Над Борн-Эндом висел тяжёлый запах угольного смога и сырости из канав. Гарри уже перестал удивляться этому запаху, он будто въедался в кожу и не уходил даже после умывания. Луиса любила повторять, скаля кривые зубы: «Напоминает дым и тухлую капусту, да? Отмыться не получится, ну, разве что кожу счистить». Они прижались к облезлой кирпичной стене, чья ужасная синяя краска слезла лохмотьями. Напротив, за забором с колючей проволокой, особняк Мэтью Рида — темный и пустой, как склеп. Каролина дёргала завязку капюшона так, что та уже начала распускаться. Её шёпот был резким, режущим тишину пустынной улицы: — Не верю, что Луиса нас на это подрядила... Это ж не карманы у пьяниц потрошить! Если спалимся — нам конец, причём буквально. Тристан, нервно переминавшийся с ноги на ногу, одёрнул рукав своей косухи и фыркнул, но в его глазах читалась та же тревога. Каролина, не глядя на него, продолжила, тыча пальцем в сторону Гарри: — И вообще, это разве не должно было быть испытанием для новенького? Залез бы в карман копа, уже был бы круче нас всех. Гарри тоже представлял свое первое серьезное задание немного иначе. Совершенно иначе. — По мне, так это цветочки. Дэвисы задумали что-то глобальное, да? — Тристан усмехнулся, поджав белые губы. — С чего вдруг? — Гарри нервно оглянулся, ощущая, как под курткой по спине бегут мурашки. Он автоматически, как учил Бран, скользнул взглядом по тёмным подворотням и окнам, проверяя, нет ли в округе посторонних глаз. Тристан скривился, но не ответил. Его руки, как и у Каролины, не находили покоя: пальцы то и дело дёргали и перебирали разноцветные браслеты на запястье, которые Натан перед выходом ворчливо велел снять — «если кто увидит, запомнит отличительный знак». — Ну, вообще-то, нам повезло. — Саливан смахнул снег с головы и встретился взглядом с Гарри. — Эти документы помогут Луисе и Натану собрать компромат на их конкурентов, так? А если мы отправлены зачем-то важным, значит, с нами считаются, — теперь он посмотрел на каждого, задержавшись на нервном суетливом движении Тристана. — Не все ли равно, что с этими бумажками будут делать потом? Гарри кивнул. Внутри всё сжималось, мысли путались, цепляясь за обрывки страха. Но одна пробилась чётко, жаркой искрой: сегодня он впервые чувствовал себя частью чего-то большего. Частью команды. Этот странный клубок в груди — не только леденящий страх, но и липкая надежда, что теперь за его спиной есть кто-то, кто дёрнет за рукав, если он вдруг оступится. Пусть даже чтобы самому не упасть. Но эта надежда слабела с каждым взглядом на мрачный, молчаливый особняк. Он казался иным, нежели фабрика. Гарри, за четыре месяца, уже привык к её чертовщине — скрипы, голоса за стенами, силуэты в пустых цехах, странные сны. Но здесь, среди этих вычурных карнизов и идеально чистых окон, страх был иным. Более человеческим. Более реальным. Ему казалось, что воздух становится все плотнее, застревая в горле с каждым вдохом. — Значит, план такой, — Каролина в последний раз дёрнула шнурок капюшона, затянув его так, что рыжие пряди впились ей в лицо. — Забираемся внутрь. Рыщем по ящикам. Документы наверняка где-то заперты. Тристан открывает замок, хватаем бумаги и уходим. — Обрывисто перечислила она. — Никто не геройствует! Если услышите что-то подозрительное, подайте сигнал как репетировали. — Никто не геройствует, — эхом повторил Гарри, но в груди что-то ёкнуло. Он уже знал, что героизм здесь приходил не по желанию, а как внезапный озноб, заставляющий действовать вопреки здравому смыслу. Они перешли на другую сторону улицы и двинулись вдоль глухого забора. Гарри скользил следом за Тристаном, стараясь не споткнуться. В животе всё время что-то переворачивалось, и каждый звук казался слишком громким на безлюдной улице. Они обошли дом с задней стороны, где темные ели скрывали их от чужих глаз. В одном месте забор почти упал, и им пришлось, пригнувшись, перелезть через него, цепляясь за скользкие от влаги доски. На втором этаже одно окно стояло приоткрытым, образуя узкую, тёмную щель. Створка перекосилась набок, застыв в немом крике, и, казалось, вот-вот сорвётся с последних державших её петель. — Лазейка налицо, — Тристан ткнул пальцем вверх, его глаза сузились, оценивая путь. — Дерево рядом. Думаю, дотянусь. Старый дуб с корявыми ветками рос вплотную к стене. Тристан, ловко как кот, вскарабкался по нему, пока остальные страховали его снизу. Дотянувшись до окна, он с усилием поддел раму палкой, она со скрипом поддалась, будто нехотя впуская незваных гостей. — Теперь ты, — Не теряя ни секунды, Тристан вскочил на широкий оконный выступ и, поймав равновесие, протянул руку Каролине, крепко обхватив её запястье. Рыжие пряди мешали ей видеть, но она ловко перебралась с дрожащей ветки на подоконник. — Да тише ты! — прошипела Каролина, вцепляясь в раму. — Успокойся, дом пустой, — Саливан, забравшись следом, брезгливо сморщил нос. — Рид укатил на всю ночь. Натан обещал опоить всю компанию друзей этой свиньи в баре на Угловой улице. Гарри, оставшийся последним, сглотнул. Высота оказалась куда страшнее, чем казалось снизу. Каждый шаг заставлял ветку предательски скрипеть, а сердце — колотиться. Он дотянулся до подоконника, но, когда попытался подтянуться, ладони скользнули по шероховатой раме. Дерево оказалось грубым, с заусеницами, и он едва не сорвался вниз. Тристан вовремя ухватил его за куртку и втащил внутрь, но Гарри только тогда заметил жгучую боль: кожа на ладонях была содрана, и в трещинах проступила кровь. Больно. Страшно. И... странно. Темнота дома встретила их странным сладковато-кислым амбре, будто кто-то оставил в углу гнить персики, а потом облил их уксусом. Гарри зажал нос, едва сдерживая чихание. «Что за гадость…» — мелькнуло в голове, пока глаза привыкали к полумраку. Коридор был узкий. Под ногами скрипели половицы, и каждый раз Гарри казалось, что шаги слышны на весь Борн-Энд. Тристан шёл первым. В руках у него блестели отмычки, он держал их так, будто это были ножи. Гарри сомневался, что он сможет ими, в случае чего, обороняться. Каролина держалась ближе к Гарри, и он почувствовал, как её пальцы едва заметно коснулись рукава его толстовки — то ли проверка, что он рядом, то ли она пыталась подбодрить его. Салвиван оглянулся и поднял палец к губам. В этот миг Гарри вдруг ясно понял: никакие «игры» в карманников не сравнятся с этим. Здесь, за каждой дверью, может быть человек. Или что-то хуже. Они миновали пару комнат, пока, наконец, не дошли до двери с массивным замком. Латунь тускло блестела в лунном свете. — А вот и наш красавец, — прошептал Тристан и присел. Он вставил отмычку, и раздался тихий лязг. Дети затаили дыхание. Гарри наблюдал, как у Тристана дрожит правая рука. — Ну же… ну же… — выдохнул Тристан. Щёлк. Замок поддался. — Быстро! — Каролина толкнула дверь. Кабинет оказался именно таким, как они и ожидали: полки, заваленные книгами, стол с аккуратными стопками бумаг, карта на стене, исколотая булавками. Ничего лишнего. Саливан двинулся первым, взял несколько папок и раскрыл одну. Листы были исписаны ровным, строгим почерком. — Контракты, счета… — Он прищурился. — И письма. Много писем. Каролина, встав на цыпочки и уперевшись подбородком ему в плечо, присвистнула, коротко и резко, как уличный мальчишка, увидевший добычу. — Глянь-ка, — её грязный ноготь ткнул в восковую печать с оттиском чужого герба. — Настоящее графьё. Интересно, сколько стоит сделать свою печать? Или как вообще эта штука называется? Гарри стоял у окна, прислушиваясь к тишине дома, когда вдруг — тихий, протяжный скрип. Почти музыкальный, будто кто-то осторожно провёл смычком по скрипке. Звук заставил его зубы сомкнуться до боли. Он резко обернулся. В проходе было хорошо видно, как дверь в конце коридора, которая только что была закрыта (Гарри мог поклясться), теперь приоткрывалась. Медленно, неумолимо. Щель чернела, словно рот, готовый что-то выдохнуть. — Тс-с... — Гарри поднял руку, чувствуя, как по спине побежали мурашки. Каролина замерла, её пальцы непроизвольно сжали край стола. Даже Саливан перестал шуршать бумагами. В тишине только старые половицы тихо поскрипывали, то ли от сквозняка, то ли от чьего-то невидимого шага. — Ты видишь кого-нибудь? — прошипела Каролина, не отрывая глаз от черной щели. Гарри отрицательно мотнул головой, а затем неуверенно сказал: — Нет, там точно никого нет. Каролина прищурилась, напряглась всем телом. — Подвал, — наконец произнесла она. Голос дрогнул едва заметно, но Гарри это уловил. — Там может быть что-то… интересное? — Или кто-то, — буркнул Тристан. — Берем все бумажки и уходим. Есть ли нам дело, что может лежать в подвале мужика с сомнительной репутацией? Абсолютно нет. Он сказал это лениво, но по его лицу было видно: сам он туда ни за что не полезет. — Мы должны проверить, — Гарри удивился, как твёрдо это прозвучало. Он ожидал, что голос сорвётся, но нет, внутри его сознания что-то щёлкнуло. Щекочущее, ядовитое любопытство пересилило инстинкт самосохранения. Что-то звало, манило — холодным, противным, но неотразимым импульсом, будто заноза в сознании. Он не мог отступить, даже если бы захотел. — Должны? — Тристан вскинул брови. — Слушай, я конечно рад, что ты быстро вжился в роль опытного домушника, но спускаться в подвалы ночью — это за пределами… всего. Ты не смотрел ужастики? Уверяю тебя, это плохая идея. Каролина, видимо почувствовав, что за счет напарника можно снять напряжение, усмехнулась: — Боишься темноты, Триш-ш-ша? Тристан резко обернулся. — Не смей каверкать мое имя! Или до конца жизни будешь – Каркарой. Я не боюсь темноты. Я просто… — он запнулся, и этого хватило, чтобы Саливан встал перед ним, лицом к Каролине, скрестив руки на груди. — Хватит. Сами проверим, а Тристан постоит на стороже. Тристан выдохнул и отвернулся, уставившись в окно, и по тому, как судорожно сжались его кулака, Гарри понял: выпад рыжеволосой подруги его сильно задел. Каролина отвела взгляд, её нарочитая ухмылка сползла с лица, обнажив мгновенную, детскую растерянность. Она будто сама испугалась собственной колкости. — Ладно. — Она бросила это коротко, почти в пол, и лишь потом куда смущеннее посмотрела на его спину. — Если что-то пойдёт не так — подай знак, понял? Тристан дернул плечом, но ничего не сказал. Саливан, подождав минуту, аккуратно толкнул приоткрытую дверь, ведущую вниз. Петли застонали так, будто их рвали клещами. Из-под двери дохнуло холодом, сыростью и чем-то металлическим — запахом, который напоминает кровь. Гарри сглотнул. Зачем он предложил идти туда, кто его за язык… Ступеньки скрипели, пыль оседала на волосы. Лестница казалась бесконечной. Каждый шаг отзывался эхом, и было ощущение, что кто-то идёт следом — но это были они сами. — Потише, — прошептала Каролина, наступая почти на пятки Гарри. Снизу тянуло промозглым холодом. Фонариков у них не было, только слабый свет луны, пробивающийся из редких щелей в ставнях подпотолочных окон. Значит, подвал был всего лишь цоколем здания. Комната оказалась просторнее кабинета. Кирпичные стены, низкий потолок с балками, а посередине стоял большой деревянный ящик, накрытый брезентом. — Это как-то... глупо. Ну? — Каролина посмотрела на Саливана. — Ты типа самый старший, вперед, уступаю. Саливан скривился, но послушно подошёл к ящику. Он с неохотой вытащил из кармана отмычку, но едва пальцы сомкнулись на холодном металле, глаза его блеснули азартом. Он провёл пальцами по замку — массивный, чугунный, с гравировкой. — Старьё, — довольно сказал он. Щёлканье отмычек эхом разнеслось по подвалу. Гарри тем временем разглядывал брезент. Пыльный, с дырками. Сквозь ткань что-то поблёскивало. — Может, это оружие? — прошептал он. — Или бухло, — ухмыльнулась Каролина. — Представь, если мы притащим Луисе ящик виски вместе с бумагами. Саливан цыкнул: — Тсс! Я работаю. У меня не такие ловкие пальцы, как у Тристана. И тут вообще-то темно. Может кто-то додумается поискать выключатель или спички. Ни Гарри, ни Каролина не сдвинулись с места. Саливан сова цокнул, но не стал давить на них. Замок был упрямым. Сначала он не поддавался, но потом что-то щёлкнуло, и крышка с глухим скрежетом приподнялась. Саливан снял брезент, и в ту же секунду подвал наполнился удивленными возгласами всех троих. Внутри лежали золотые монеты, кольца с камнями и ожерелья. Всё это валялось кучей, словно карикатура из детской книжки. — Очуметь, — выдохнула Каролина. Она протянула руку и коснулась ближайшей монеты. — Это… — Гарри потерял дар речи. Он не отрывал взгляда от сундука. Что-то в нём было неправильное. Слишком много золота. Слишком старое. Монеты были непривычно лёгкими (он взял горсть в руку), а их гравюры незнакомыми и замысловатыми. — Луиса говорила только про бумаги, — выдавил он тихо, высыпая все обратно. — Да откуда ей знать про такое сокровище! — Каролина всё ещё таращилась на находку. — Ребят, это же… это же наш шанс! Если мы притащим такое… Саливан резко захлопнул крышку. Пыль поднялась в воздух, заставляя закашлять всех троих. Каролина еле успела убрать пальцы и теперь хмуро смотрела на него. — Послушайте. Мы не знаем, откуда это. Такие вещи просто так не валяются. Тристан был прав, да и Гарри тоже, нас послали только за доками. Проверили подвал? Все, молодцы, а теперь ходу. Гарри хотел согласиться, но тут сверху раздался звук. Глухой хлопок двери. Затем шаги. О нет. Каролина побледнела. — Он вернулся? Уже? А как же «его пьяной рожи не будет минимум до рассвета»?! Гарри вцепился в руку Саливана, когда тот дернулся к выходу. Натан обещал же удерживать его в баре как можно дольше! Сердце билось, дыхание все сильнее сбивалось. Наверху кто-то ходил. Кто-то явно не Тристан. — Быстро! — просипел он. — Мы не можем сидеть тут. Каролина, резко открыв крышку сундука, схватила пригоршню монет и запихнула в карман. Гарри замешкался, но, словно по инерции, повторил за ней. Сердце колотилось так, что он почти слышал, как звенит металл. — Ребят, вы нормальные? — резко прошипел Саливан, хватая их обоих за плечи. — Если нас поймают с золотом, то всё, крышка. — Будто если нас поймают в этом доме, то все будет отлично, — с сарказмом прохрипела Каролина. Они выскользнули из подвала, прижавшись к стене. Коридор был пуст - ни звука, только их собственное прерывистое дыхание. Гарри высунул голову за угол - никого. Только в дальнем конце, у парадной, тускло мерцал свет из приоткрытой двери. — Где же он? — Прошептала Каролина, впиваясь ногтями в рукав Гарри. В ответ раздался приглушенный стук, будто что-то тяжелое переставили в гостиной. Они переглянулись и рванули обратно к кабинету, где остался Тристан. Каждая половица скрипела предательски громко, а тени от их движений прыгали по стенам, как испуганные зверьки. Забежав в комнату, Саливан быстро закрыл дверь. Тристан стоял у окна, бледный как мел. В одной руке - скомканная папка с документами, другой он судорожно махал им к выходу, глаза округлились до предела. — Т-там, — выдавил он, едва шевеля побелевшими губами, указывая на стену. Глаза Тристана блестели — в них было всё: и ужас, и злость, и желание просто бросить папку и убежать. И Гарри понял — Мэтью Рид в соседней комнате. Или уже нет. Неровные, спотыкающиеся шаги стали доносится из коридора, становясь все ближе. Слышалось тяжелое дыхание и бормотание — коллекционер явно был пьян. Вдруг раздался звон бьющегося стекла и грубая ругань, мужчина, должно быть, задел что-то на своем пути. — Что делать?! — выдохнул Саливан. — Не геройствовать! — повторила свои же слова Каролина, быстро осматривая комнату. Шаги замерли у самого кабинета. Желтая полоса света под дверью дрогнула — кто-то стоял вплотную к ним. Гарри почувствовал, как по спине стекал холодный пот. И тогда произошло невероятное. Каролина, прижавшаяся к стене, вдруг резко выпрямилась. Её пальцы судорожно сжали подол куртки, губы беззвучно зашевелились: "Давай же... давай..." — Что за чёрт?! — раздался яростный вопль из-за двери. Послышались ругательства и шаркающие шаги — коллекционер отправился разбираться с шумом, который заставил испуганно подскочить даже Саливана. Гарри вытаращил глаза на Каролину:— Это ты...? Но она только покачала головой, сама явно напуганная произошедшим. Её руки дрожали, будто после сильного напряжения. — Быстро! — Саливан подтолкнул их к двери. — Пока он отвлечен! Они проскочили коридор так быстро, что Гарри казалось, будто он сделал лишь два шага. Колени дрожали, дыхание сбивалось. Тристан первым распахнул створки — ветер ворвался внутрь, пахнуло холодом и снегом. Он помог Каролине перелезть, потом Саливану. Гарри уже тянулся к подоконнику, но услышал за спиной шаги. — Эй! Кто здесь?! — пьяный голос коллекционера. Сердце Гарри ухнуло в пятки. На секунду ему показалось, что всё — это конец. Но в этот миг Тристан, стиснув зубы, схватил его за воротник и дёрнул. Гарри вылетел наружу и рухнул в снег. Они бежали, не разбирая дороги. Снег хлестал в лицо, дыхание рвалось наружу. Улица, несмотря на невероятно громко стучащее сердце, встретила их тишиной. Дом Мэтью Рида остался позади, мрачный и чёрный, будто наблюдающий за ними глазами всех своих окон. — Ты… — Гарри с трудом переводил дыхание и посмотрел на тяжело дышащую девочку. — Ты это сделала? — Я не знаю, — выдохнула она. — Я просто хотела, что бы что угодно отвлекло его. Они шли дальше, петляя переулками, постепенно успокаиваясь. Папка документов была прижата к груди Тристана, а в карманах у Гарри и Каролины звякали монеты. Только когда впереди показался силуэт фабрики, Гарри понял: они выбрались. Но внутри всё ещё дрожало. В ушах стоял хриплый крик пьяного мужчины, а перед глазами — широкие, полные ужаса глаза Тристана. И тогда он осознал странное. Где-то под рёбрами, сквозь остатки страха, что-то ёкнуло — горячее и колючее. Гарри сжал кулаки, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбку, а щеки горят. Он не отказался бы пережить это снова. Адреналин, ледяной ветер в лицо от бегства, этот момент, когда мир сужается до одного шага между провалом и победой... Как будто кто-то щёлкнул пальцами у него в голове, разжигая странный, жадный восторг. Страх оказался таким сладким. В это время, за соседним домом, в тени, стояли двое взрослых. Харли швырнул окурок в сугроб, где уже чернели три предыдущих. — Ну что, орлята справились? — Он щурился сквозь дым новой сигареты, наблюдая, как вдали мелькают четыре маленькие фигурки. — Справились, — буркнул Бран. — Чудом. Но справились. — То-то! — Харли хлопнул его по плечу, обнажая желтые зубы в ухмылке. — Гони свой проигрыш, старина. Я ж говорил: если их кинуть в грязь с головой — выплывут. Как котята в мешке. — Мужик, котята не выбрались бы из мешка. — А, ой…

-. . │ - --- │ ---. . -- │ -.- .- ...-- . -.-. .-

Добравшись до фабрики, дети буквально рухнули у ворот, едва переводя дыхание. Их сердца колотились, выбивая одну на всех сумасшедшую барабанную дробь. Из темноты выступила Луиса. Она не спешила — словно знала, что им некуда деться. Её длинные пальцы мгновенно скользнули к папке, выхватывая её. Она тут же отогнула уголок документа, словно искала что-то конкретное, и её взгляд зацепился за конверт с чёрной сургучной печатью. Всё остальное — счета, контракты — будто перестало для неё существовать. Она пробежалась взглядом по тексту письма, щёлкнула ногтем по краю конверта, и только тогда, оторвавшись, медленно подняла глаза на ребят. Гарри отметил про себя это мгновенное, хищное внимание к одному-единственному листку. Значит, не все бумаги были одинаково важны. Значит, где-то среди них таилась главная добыча. — Молодцы, — произнесла Луиса. В её голосе не было тепла, лишь сухая констатация факта. Но от этой редкой ноты признания у Гарри защемило грудь. На миг ему показалось, что он действительно сделал что-то значимое. Луиса чуть склонила голову, изучая их потрёпанные лица, и уголки её губ дрогнули в неясной полуулыбке — то ли одобрение, то ли насмешка. Гарри не знал. Но понял одно: для неё их бегство от коллекционера, страх, кровь на ладонях — всего лишь рабочий момент. И всё же в складке у её глаза, в лёгком, почти невесомом вздохе, который она тут же подавила, угадывалось нечто большее — скупое, суровое, но настоящее удовлетворение. Они справились. Её волчата справились. Позднее, когда фабрика погрузилась в сон, Каролина разбудила Гарри болючим щипком за плечо. — Идём, — прошептала она, и в её глазах танцевали искорки. Гарри, всё ещё сонный, на ощупь накинул первую попавшуюся теплую куртку и позволил вывести себя во двор, туда, где Тристан и Саливан уже переминались с ноги на ногу у чёрного забора. Тот самый, что отделял фабричную территорию от старого кладбища. — Ты же видел это место с крыши, да? — Саливан кивнул в сторону тёмных оград. — Теперь посмотришь поближе. Гарри сглотнул. Он действительно не раз разглядывал это место сверху — кресты, будто сломанные зубы, торчащие из земли, скрюченные деревья, заброшенную часовню с провалившейся крышей. Но сейчас, когда снег хрустел под ногами, а в карманах курки звенели украденные золотые монеты, всё казалось... иным. Кладбище встретило их тишиной. Не обычной — густой, липкой, будто сам воздух прятался в страхе. Даже снег падал беззвучно. Гарри, спотыкаясь, шёл между надгробий и чувствовал, как сердце колотится так же громко, как хруст их шагов. Ребята углубились почти в самый центр кладбища, где старые склепы теснились друг к другу, словно пытаясь согреться в вечной мерзлоте. Тристан, будто не замечая всего этого, вытянулся на одной из плит, изображая статую героя. — Та-дам! Операция «Обчистим богача» официально завершена! — он вскинул руки и сделал вид, что кланяется воображаемой толпе. — Успех, — проворчала Каролина, поправляя капюшон. — Это когда мы возвращаемся без синяков, а не чудом сбегаем от пьяного придурка. Саливан фыркнул и уселся на надгробие, как на лавку. — Когда ты успел дать этой «миссии» название? — начал он, но Тристан прервал его, с пафосом подняв руки: — Ти-ши-на! Сегодня мы посвящаем… э-э-э… — Он замялся, оглядев Гарри. — …Этого немного слепого, но, несомненно, благородного Гарри в нашу славную семью! — Тристан усмехнулся, и в лунном свете поблёскивали его браслеты. Он пытался, чтобы голос звучал легко, но в темноте глаза у него метались. Гарри это заметил. Он не знал пока всех тонкостей, но вдруг понял, наверное, самый важный страх мальчишки перед собой. Тристан боялся темноты так же сильно, как сам Гарри боялся, что всё это окажется сном. Каролина скривила ухмылку: — «Семью»? Ну да, красиво звучит. Только эта семья вечно вляпывается в неприятности. — Самая лучшая семья, — Саливан бросил взгляд на Гарри. — Хочешь - уходи. Хочешь - оставайся. Но если остаёшься… будь готов ко всему. Гарри кивнул. Он чувствовал, как дрожат колени, но ответ вырвался сам собой:— Я остаюсь. Тристан хлопнул его по спине так, что Гарри едва не свалился. — Ну вот, теперь ты преступник, поздравляю! — При свидетелях, — хмыкнул Саливан. — При мёртвых свидетелях, — добавил Тристан, пнув камень. Он сказал это с ухмылкой, но голос дрогнул, едва заметно. Гарри попытался сглотнуть, но во рту вдруг стало сухо. Перед ним выстроились все трое. Каролина встала в центре, подбоченившись, и её рыжие волосы казались почти чёрными в этой мгле, а глаза вспыхивали голубыми огоньками азарта. Саливан слева замер в своей вечной позе наблюдателя, скрестив руки на груди, и его бледное лицо напоминало маску — ни одобрения, ни осуждения, только тихое ожидание. Справа Тристан прислонился к надгробию с напускной небрежностью, стараясь выглядеть развязным, но его пальцы лихорадочно перебирали браслеты на запястье, а взгляд упрямо избегал смотреть вглубь кладбища, цепляясь за освещённые луной лица друзей. — Слушай сюда, больше-не-новичок, — сказала Каролина, громко и торжественно. — Воровать можно по трём причинам: из нужды, из жадности или из мести. Если ты идиот — сам не поймёшь, какая из причин стоила всего этого. — Каролина выпрямилась во весь рост. Тристан театрально кашлянул в кулак: — Я, как самый осознанный тут, позволяю себе добавить четвёртый пункт — чистое, благородное слово — выгода! Саливан, прикрыв рот ладонью, шепнул Гарри: — Они как попугаи повторяют за Луисой и Натаном. В прошлый раз эта речь была произнесена для меня. Каролина, тут же растеряв весь свой величественный вид, дала ему подзатыльник: — Молчи, предатель! Это же традиция! — Я... — Гарри неожиданно для себя выпалил, когда пауза затянулась. — У меня всегда найдётся причина. Он тут же покраснел, но Тристан радостно хлопнул в ладоши: — Как и у нас! Добро пожаловать в семью, брат-вор. Слова повисли в морозном воздухе. На секунду воцарилась тишина, и Гарри почувствовал, как что-то щёлкнуло — натянутая струна внутри него ослабла. И тогда Тристан, не выдержав, фыркнул. Звук был таким нелепым и таким знакомым, что Каролина тут же выдавила из себя сдавленный смешок. А через мгновение они уже все хохотали. И в этот миг, сквозь этот нервный, облегчённый хохот, Гарри почувствовал — да, он часть чего-то большего. Но когда смех стих, и холод пробрался под одежду, он услышал другое. Голос. Женский. Тонкий и сухой, словно ветер, проскользнувший между крестами: — Какие вы… интересные. Гарри вздрогнул и оглянулся. Никого. Но снег под ногами слегка шевельнулся, будто кто-то невидимый только что прошёл мимо. Каролина вцепилась в его рукав, бледная, хотя обычно не показывала страха. Саливан напрягся, сжал кулаки, словно готовый драться хоть с пустотой. Тристан же поднял подбородок и хрипло бросил: — Кто бы ты ни был — пошёл к чёрту. Но его голос предательски дрогнул. На снегу рядом с их следами вдруг проявился новый — тонкий, будто отпечаток женской ноги. След вёл вглубь кладбища и растворялся у разрушенной часовни. Они переглянулись. Никто не произнёс ни слова. Но каждый понимал: они не были здесь одни. Обменявшись одним лишь испуганным взглядом, они в унисон рванули с места, словно стая вспугнутых птиц, и помчались к фабрике, не оглядываясь и не слыша ничего кроме стука собственного сердца в ушах.

-. . │ - --- │ ---. . -- │ -.- .- ...-- . -.-. .-

Сегодня ночью Гарри приснилась старая картина из дома Мэтью Рида. Она лежала в осколках, а пожилой господин на портрете смотрел в потолок пустыми глазами, будто упрекая их в учиненном хаосе.