Екатеринбург — Санкт-Петербург

— Ничего не знаю, — Даша пихнула меня, — ты идёшь со мной! Я резервировала столик за полтора месяца! — Я не знаю что за группа, какие песни они поют и что из себя представляют! — закатила глаза. — Узнаешь в процессе. Ты же рокерша. — Я меломан. — Говорит человек, который родился в кожаной куртке, обе руки забиты, проколот нос, язык и ты всегда в черном. И да, у тебя волосы синие! — Это стиль, — рассмеялась, — ладно… Поехали, — махнула рукой, — и мои волосы не синие, а иссиня-черные. Оттенки разные, понимаешь? — Куда мне, — фыркает, — я же не заканчивала Академию искусств. — Ты бухгалтер… Бухгалтер, милый мой бухгалтер, — напеваю. — Невыносимая армянская женщина. — Мать у меня русская, отец тоже, а вот бабушка по линии отца — метис… — О-о-о-о, — загудела, — тебя не переслушать. Собирайся. Мы добрались до рестобара на такси. Выглядит заведение вполне порядочно. Удивило меня то, что подростки буквально ломились, чуть ли на головах друг у друга не танцевали. — Это что, концерт Бибера? — Пускают только по QR-коду и совершеннолетних. — Я не выгляжу на двадцать семь. — Почти двадцать восемь. — Заткнись. — И от тебя сбежал жених, — вздыхает, — выглядишь ты на сорок. — А ты трахалась с шестнадцатилетним, когда самой было двадцать два. Педофилка. — Заткнись. Внутри вообще всё так хорошо и красиво. Играет легкая музыка, официанты разносили холодные блюда. Сами столики расположены на балконах над сценой, мол, кушаем и спускаемся танцевать. — Расскажи хоть о них. — Группа называется «ANZHELA VOPIT», исполняют поп-музыку смутных времен харассмент-акционизма. Они ворвались на сцену, предвосхищая грядущий восход моды на глобальную и безудержную свободу эпохи девяностых. По мнению участников группы, новая реальность уже нуждается в ремикшировании и ретуши, чтобы выделить мучительную боль и другие вечные ценности из сиюминутных переживаний современной повестки дня. — Ага, — отпиваю морс, — поняла. — Нет, — мотнула головой, — не поняла… — Ни слова. Посмотрим… А давно ты интересуешься такой музыкой? Кажется, неделю назад орала Меладзе. — Вкусы меняются. — А-а-а… Хоть одну песню знаешь? — Припевы. — Как всегда, — рассмеялась, — времена идут, а ничего не меняется. Признайся, кто понравился на этот раз? — Сергей Дмитриевич Горошко-о-о-о! Она чуть ли не завизжала. — Это кто? — Ты больная? — Риторический вопрос. — Саманта Сергеевна, серьезно? Тик-ток работать перестал? — Я не знаю, кто он такой, — в шоке. — Ни одного фильма не смотрела, ни одного сериала? Что, даже фанфики не читала? — Я не читаю ф… Фанфики? Что это такое? — Боже… Динозавр современности. Горошко — краш всея Руси и причина мокрых трусов. — Не шарю. — Пиздец… Нам принесли горячее и салаты. Здесь хорошо кормят, на удивление. В Екатеринбурге тяжело найти место, где действительно вкусно и ценник на блюда не кусается. Группу встретили очень шумно и громко. Даша сразу же рванула на танцпол, а я осталась наблюдать за происходящим с балкона. Как вообще выглядит этот Горошко? Интернет послал меня нахуй, как всегда, ничего не грузит. Так бы ворваться в толпу и проорать все песни, но я ничего не знаю из их репертуара. Неловко… Ладно, согласилась лишь из-за Даши. Хотя, может, уже возраст? Концерт подошел к своему логическому завершению. Подружка в диком восторге. Расплатившись, мы вышли на улицу, и я достала айкос. Участники группы стояли у парковки, курили, о чем-то болтали. — Пошли сфоткаемся! — Дай спокойно покурить. — Идё-ё-ё-ё-ё-ём! — психует. Мужчины улыбнулись нам и согласились на мини-фотосет. Тот самый Горошко оставил фотограф Даше, несколько фото. Необычная у него внешность. С одной стороны — на любителя, а с другой — красавец. Такие хитрые глаза, ухмылка, и белые пятнышки на лице. — Простите, — поджала губы, — а благодаря чему вы прославились? Очень неловко спрашивать, но мне интересно. — Не позорься, — прошипела Дарья. — У-у-у-у, — вокалист похлопал его по плечу. — Серьёзно? — снял очки и зажмурился, — ты не знаешь? — Увы, — пожимаю плечами. Выбросив окурок в мусорку, Серёжа схватил меня за руку и куда-то потащил. — Ты что делаешь? — вырываюсь. — Будем знакомиться, — усмехнулся. Он притащил меня в чисто рокерскую гримёрку. Плакаты, гитары, бардак и запах сигарет. Горошко скинул с себя кожаную куртку, поправил выцветшие русые волосы, продемонстрировав огромную сережку в ухе. Достал из холодильника бутылку виски, лимон, и колу. Сделал два коктейля, один поставил рядом со мной, а со вторым плюхнулся на диван. — Меня зовут Серёжа, — подмигнул. — Анта, — отвожу взгляд. — А полное имя? — Саманта. Кто-то называет Сэм, Анта, Сэмми. — Красивое имя, — улыбается, — очень. Ему было тяжело скрыть свою довольную улыбку. — Почему я здесь? — Потому что, ты меня не знаешь, — кивнул, — редко таких людей встречаю. Пей, коктейль не отравлен. — Сомневаюсь. — Зря. Напиши своей подруге, что все нормально, я тебя не трону, и если хочет, пусть вернется в клуб, там будет продолжение банкета. Пусть скажет, что от Гороха. Достав телефон, мысленно представила, как он попытается изнасиловать меня, а я, разбив ему стакан об голову сбегу. Sam Зайди обратно в клуб. Скажи, что от Гороха. Там закрытая вечеринка. Dashi Ты, блять, где? Sam С Горохом. Dashi Шутишь? Блять Стоп САМАНТА! КАКОЙ ГОРОХ? ТЫ ЧО ТАМ НАХУЙ ДЕЛАЕШЬ? АААААААААААА АААААААААААААААААААААААА О Х У Е Т Ь Sam С Серёжей. Пьем сидим. Dashi ПОЧЕМУ ИМЕННО ТЫ? Sam Хазе. Dashi СУКА Я ТЕБЯ ПРОСТО НЕНАВИЖУ БЛЯТЬ МРАЗОТА ВСЕГДА ЛИШНЯЯ КОНФЕТКА ДОСТАЕТСЯ ТЕБЕ Sam Молчи, синдром отличника. Да, лишняя конфетка — моя. И что? — Саманта, — щелкает пальцами, — приём. — Ага, — кивнула. — Чем занимаешься? — Я тату-мастер. Пока не работаю, студию закрыли две недели назад. — Крутая профессия. В детстве хотел стать тату-мастером, или музыкантом. — А стал? — Российским актёром театра и кино, исполнителем роли Сергея Разумовского в киновселенной Bubble, а также Эстебана Колиньяра в экранизации «Отблесков Этерны» Веры Камши, Ивана Бриллинга в экранизации «Приключений Эраста Фандорина» от Бориса Акунина, и другие роли в сериалах, короткометражках. — Ничего не говорит, — смущаюсь, — Акунина я читала, тут да, а остальное… — Тик-ток? Инста? — М-м-м-м, — мотнула головой. — Я в шоке, — рассмеялся. — Я посмотрю, — киваю, — честно. — Надеюсь. Пою ещё, на барабанах играю. — Рисую на заказ, иногда, а так, всё время убивала в студии. Работа, дом, работа. — Сколько тебе лет? — Двадцать с хвостиком. — И сколько хвостику? — В ноябре восемь. А твоему? — Шесть, — доволен. Он младше меня. Мама, я педофил… Господи… — Дети? Муж? — Нет. — А что так? — Мнение его семьи оказалось сильнее. А ты? — Пачка сигарет в кармане. И всё. — У меня есть пинчер и той-терьер. Могу фотки показать. — Давай, — похлопал по дивану, приглашая к себе. Я села на самый край. — Да не боись, — потянул назад, укладывая на подушки, — я сегодня не кусаюсь. — Сегодня? — Ага, — кивнул, — а в полночь начну. Показывай. Люблю показывать кому-то своих собак. Они смешные и до жути сладкие. — На его лапах детские варежки? Сергей Дмитриевич лежа курил сигарету, не сводя с меня взгляда. — Зимой же холодина, как-то надо собаке гулять. — Какая прелесть, — усмехается. Он показал мне видео и фотографии, на которых происходит нечто веселое, и крутое. Интересная у него жизнь, яркая такая, насыщенная. — Почему ты всегда в очках? — Это стиль… А на самом деле, глаза жутко болят от света. — Вампир? — Да, — томным голосом, — я чудовище, Белла… — Боже, — посмеялась. — Это кожа убийцы, Белла! — по-театральному закатил глаза. Оказывается, мы во многом схожи: взгляды на определенные моменты, вкусы в музыке, детство, отношение к тем, или иным вещам, боже, да мы даже сигареты одни и те же любили. За три часа стали лучшими подружками. — Я никогда не забуду тот Бонд с ягодно-ментоловой кнопкой. — Да-а-а-а, — киваю, — кнопочка такая свежая, и вкус не пропадает. — Табак был просто охуенным. Жаль, что с продажи сняли. — Соглашусь. — Пошли, — смотрит на часы, — у вас тут Плотинка рядышком, да? — взял гитару. — Да. Как раз скоро рассвет. — Держи, — протянул куртку, — в свитере холодно. — Благодарю. Гуляя по проспекту Ленина, я показывала Сереже старый Екатеринбург, рассказывала о стилях архитектуры, историю зданий. Он увлеченно слушал меня, восхищаясь происходящим. В городе так тихо, так хорошо. Только мы и Екатеринбург. Сплин — Выхода нет У него хриплый, но в то же время мелодичный, приятный голос. — Скоро рассвет, выхода нет. Ключ поверни и полетели. — Нужно писать в чью-то тетрадь кровью, как в метрополитене… — Выхода нет. — Выхода нет. — Где-то мы расстались, не помню в каких городах, — посмотрел на меня, — словно это было в похмелье. Через мои песни идут и идут поезда, исчезая в тёмном тоннеле. — Лишь бы мы проснулись в одной постели… — Скоро рассвет. Вот мы и встретили рассвет. Лучи солнца, словно играя с природой, кокетливо пробиваются сквозь толщи неба, окрашивая его в пурпурный оттенок. — Я, — отложил гитару, — пробуду в городе ещё два дня, а после вернусь в Питер. Поехали со мной? — Мы едва знакомы. — И что? Бери собак и приветствуй Санкт-Петербург. Уверяю, ты без проблем найдёшь работу. Талантливые руки везде пригодятся. — Спасибо, но… — Подумай, — достал телефон, — на память? — А давай? Прильнув к нему, улыбнулась, глядя в камеру. Серёжа вызвал мне такси, и с доброй улыбкой проводил. — До встречи, — машет рукой. — Надеюсь. Только вернувшись домой, в одинокую квартиру, где меня некому встретить, поняла, что уехала в куртке Горошко. Где собаки? У мамы. Во внутреннем кармане куртки лежал его паспорт, и билеты на самолёт. Неужели, он оставил её мне нарочно? Сразу же проверила наличие штампа о браке. Разведён. Поставив телефон на зарядку, чуть не оглохла от количества уведомлений. Отписавшись подруге, что всё нормально, с душевными терзаниями легла спать. Два дня спустя — С ума сошла? Какой Питер? Ты его не знаешь! — верещала подруга. — А что? Как по мне, возможность прекрасная. — У тебя здесь квартира, друзья, и я, Сэм! Не будь эгоисткой! — Квартира — съемная, вещей всего чемодан, а с друзьями я могу переписываться. Работы нет, Даша. У меня денег только на билет до Санкт-Петербурга и на первую неделю жизни. — Ты улетаешь в чужой город с человеком, которого знаешь два дня! Это сумасшествие какое-то, ёбаный в рот, блять! Он актёр, музыкант, да таких, как ты, у него куча! — Я не собираюсь с ним спать, алло! Он предложил помочь. Так тяжело меня поддержать? — Я переживаю. Сама подумай… — Мне здесь делать нечего, и терять тоже. Не получиться — есть куда вернуться. — Ладно, — махнула рукой, — поехали. Подвезу до Кольцово. Всю дорогу до аэропорта мы промолчали. Подруга нервно сжимала руль, и хотела что-то сказать, но сдерживала себя. — Позвони. Ладно? — Конечно, — поцеловала в щёку. — Не могу поверить… Моя подруга улетает с Горошко в Питер. — Ну, — пожимаю плечами, — да. Люблю тебя. — И я тебя. В аэропорту так много людей, что я даже не знала куда идти. Никогда не летала на самолётах, ибо высоты боюсь. Что делать? У меня нет номера Сережи, и Интернет закончился. Блять… Надо найти терминал. Горошко подлетел ко мне, и обхватив лицо руками поцеловал, удерживая от падения. Внутри всё сжалось от столь сладкого поцелуя, а во рту почувствовался вкус сигарет и кофе. Вокруг мир остановился… И моё сердце. — Ты, — коснулся лба своим лбом, — приехала, — прикусил губу. — Да, — достаю его паспорт и билеты, — это твоё. — Представить себе не можешь, как же я рад, — улыбается, — всё это время думал про тебя, и материл себя за то, что не взял номер… Как счастливые подростки крепко-крепко обнялись. Хорошо, очень хорошо, и мне стало куда лучше. Я на своём месте. Серёжа взял меня за руку, забрал чемодан, и мы отправились покупать билет на рейс Екатеринбург — Санкт-Петербург.