6. Я воспользовался своим правом

В ресторане было скучно первые минуты три, а после Люба Аксёнова стала разливать виски. — А слабо десять шотов подряд? — Жизневский ставит перед нами рюмки, — на двоих, а то через часик девочки баю-бай. — Двенадцать, — Горошко поставил ещё. — Легко, — хором. Закинув шесть рюмок, закусили лимоном. Ой, хорошо пошло. Чем пьянее я становилась, тем дурнее были мысли. Дождавшись, когда мальчики вернутся с перекура, остановила Серёжу, притянув к себе за галстук. — У-у-у, — положил руки на талию, — кто-то уже пьяный и развратный? — Да-а, — оглядываюсь, — ты против? — Наоборот. Найдя подсобку, затащила в неё актёра и закрыла изнутри. — Мисс Эльс, — развязывает галстук, — а вы сегодня само удивление, особенно, ваша сексуальность. — Правда? — подхожу к нему ближе. — Да, — прикусил губу, — с чего такие порывы? — Нравишься. — Приятно слышать. — Приятнее делать. С довольной кошачьей улыбкой он подхватил меня, усаживая на стол. — Иди ко мне, — запустил руку в волосы. Каждый поцелуй был особенно сладким, до трясущихся колен страстным, глубоким. Его руки по-хозяйски блуждали по моему телу без капли какого-либо стеснения. Кожа имеет особенный аромат. Манящий, приятный и неизвестный. Говорят, что когда природных запах тела привлекает, то этот человек полностью тебе подходит. Целовались как подростки на выпускном. — А если кто-то услышит? — В этом и суть, — тянусь к ремню, — то, чего мне хотелось бы. Мысль о том, что кто-то станет свидетелем нашего секса возбуждает. — Интересно, — провёл пальцами по губам, — время идёт, а фразы те же. — Вкусы не меняются. Повернув к себе спиной, он резко нагнул меня, задирая подол платья. Уговаривать долго не пришлось, и уже через несколько секунд Серёжа вошёл в меня, не сдерживая стон. — Как же мне этого не хватало, — зацепилась за край стола. — Да-а-а-а, — вцепился в платье, — ни звука, — закрыл рот рукой, — будь послушной девочкой. До чего приятная пытка, когда ноги сводит от удовольствия, но выразить свои чувства нельзя. Горошко и сам тихо стонал, кусая мое плечо. Какой-то безумный дикий секс с ноткой азарта. — Серёжа! — раздался голос Коткова, — кто-нибудь видел Горошко? Горо-о-ох! Поцелуями он заглушал мои стоны, не прекращая двигаться и ласкать. — Здесь закрыто! — ручка двери несколько раз дёрнулась. — Серёжа, — прошептала. — Тс-с-с, — приложил палец к губам. — Посмотри ещё раз. — Закрыто! — дёргает. — Ладно, — вздыхает, — продолжим чуть-чуть позже… Самый кайф обломали. — А мне и это понравилось, — целую в шею. Поправив одежду и волосы, мы поочерёдно покинули подсобку. Удивительно, но меня не потеряли. В туалет выходила на тридцать минут. — Ты где, блять, был? — Жизневский, — тебя обыскались. — Я? За сигаретами ходил, — показывает пачку. — Столько времени? — Люблю гулять. — Горох, — Рома, — ты где был? На самом деле. — Да ебать, я ходил за сигаретами. Прогулялся, подышал воздухом. — Ресторан закрывается, и нам пора в отель. Дружная компания покинула помещение, отправляясь в гостиницу. Мы пошли пешком. Тихон закинул меня на плечо, а Серёжа Любу, и рванули со всех ног. Наперегонки. — Платье! — кричит Аксёнова, — не свети мои трусы, Сергей Дмитриевич! — Не переживай, — придержал. Победили мы с Тишей. — Ура-а-а! — даём друг другу пятюни. — Да, мы крутые. — У тебя ноги длиннее, — усмехается. — Или груз полегче. — Эй, — Люба толкнула его. — Я пошутил. Исполняя песни на всю улицу, наконец-то добрались до отеля. С трудом разделась, скинула туфли и попёрлась в ванную комнату. Мне срочно нужна горячая ванна. Я не жалею, было круто, как и всегда. Чуть-чуть поправила здоровье. Хороший секс полезен для женского организма. Услышав стук в дверь, вылезла, укутавшись в полотенце. На пороге стоял Серёжа. В руках бутылка и пакет, на глазах очки, а мокрые волосы в разные стороны. — Пустишь? — Может быть, — отхожу, — заходи. Только, позволь, я закончу. — Не буду мешать. Когда я вышла, то актёр уже расположился на кровати, включил музыку и достал ягодки. — Голубика? — Твоя любимая, — просиял. — Я думала, ты готов на второй раунд. — Всегда готов, но сейчас, хочу повести с тобой время. — Хорошо, — присела на кровать, — и что, как проведем? — Давай просто поговорим. Столько времени прошло. Вспомним что-нибудь, например. — Наше знакомство, — усмехнулась, — было весело, — беру ягодку. — Было стрёмно. — Брось, — нахмурилась.

Два года назад Санкт-Петербург

Собравшись с другими гримёрами и художниками по костюмам, декораторами, мы решили посидеть в баре. — Ты что, пить не будешь? — Юля нахмурилась, глядя на мой мотоцикл. — Нет, я буду есть, — завязываю хвост, — и пить молочные коктейли. Пью редко, но очень метко. Сегодня здесь достаточно людно. — Смотри, — Саша указала на компанию молодых парней, — в «Екатерина. Самозванцы» снимаются. — И как? — Шумные, молодые же. Вообще сидеть на месте не могут. — А что ты хотела? — Юля, — тебе пятьдесят, им по двадцать. — Я не выгляжу на свой возраст, в душе мне всегда восемнадцать. Да, ребятки действительно шумные и весёлые. Хохотали на всю округу. Обсуждая техники и методы работы, я наслаждалась коктейлями и закусками. Здесь очень вкусные шампиньоны с беконом и сыром, приготовленные на огне. — Дамы. К нам подошёл один из них. Высокий, слегка худощавый, симпатичный, и с носом как у ворона. — Кто-нибудь из вас желает выйти замуж? После этой фразы, его друзья рассыпались от смеха. Говорил он громко, чётко и ясно. — За кого? — рассмеялась. — За меня. Сейчас ЗАГС закрыт, а утром можно будет съездить. — Поехали, — на полном серьёзе, — паспорт с собой? Парень вообще не ожидал такого поворота событий. Растерявшись, обернулся, надеясь на помощь зала. — С собой, — кивнул. Как же ему стыдно. — Ну всё. Утром в этом же месте. — Ладно, — опустил глаза. — Тебя хоть как зовут? — Сергей Горошко. А тебя? — прикусил губу. — Энн де Эльс, — довольная, — фамилию менять не буду. Она мне не подойдёт. — Ничего страшного. — Увидимся.

Сейчас

— Да прекрати! — Ты выглядел как придурок, который в штаны наложил. Господи, никогда этот ужас в глазах не забуду. — Блять, конечно, мне двадцать два года, и тут, какая-то тётя согласилась на авантюру. — Я тебе сейчас пиздану, тётя. — Прости! Но именно на тот момент, я думал так. Дурацкий спор. — Играли в «правду или действие»? — Да! Я выбрал действие, и вот, что получил. — Помню, когда пробы были на Разумовского, Рома меня по старой дружбе пригласил… Ох, увидев тебя, чуть со стула не упала. Жених, блять. — Меня ещё два дня со стыда колбасило. Господи, мой самый тупой поступок. Подожди, ты Коткову рассказала? — Рассказала, — киваю, — вот представь себе, заходишь ты в кабинет, а у тебя там подруга со смеху умирает. Просто какие-то звуки скрипучей двери, вместо смеха. — Засранка! Я думаю, чего он стебет меня, когда мимо того бара проезжаем, — кинул подушку. — А как ты прятался от меня в первые дни съёмок, — продолжаю, — сука, по всей площадке искала. — Я стеснялся… — Боялся, что в ЗАГС потащу? — А вдруг? Тем более, с ЗАГСами у меня тяжёлые отношения. — Не поняла. — Сейчас. Серёжа вернулся со своим паспортом. — Гляди. — Произведена государственная регистрация расторжения брака? Ты был женат? — Ага, — отпивает, — женился на одногруппнице ради нормальной комнаты в общежитии. — Серьёзно? — В девятнадцать лет. Мне надоело жить всемером, и я уговорил её. Бля, ты бы мой пиджак видела… Серый такой, перламутровый. — И что, искры не было? — Нет, — мотнул головой, — мы хорошими друзьями остались, да и отношения свободные были. Она с парнем тогда жила, а я, как барон, один, в этой комнате. После выпускного мы развелись. — Махинации какие-то. — Ты когда-нибудь жила в общежитии? — Нет. — Мало того, что тебе даже в душе не подрочить, ты спокойно посрать не можешь. Сделал еду, ушёл, пришёл, её уже нет. У меня постоянно воровали сигареты, вещи из стирки, даже чешки мои спиздили, представляешь? — А снять квартиру на троих, например? — Я уехал из дома поступать, надеясь только на себя. Мама уговаривала остаться в Дзержинске, поступить на экономиста, но сердце звало меня в Питер. Здесь дышится легче, в прямом смысле. — А почему? — Дзержинск — второй по значению город Нижегородской области, колыбель отечественной химической промышленности. — Понятно… — А ты? — Я родилась в Италии, а выросла уже здесь. Родители никогда не направляли в какую-либо сферу, лишь ждали, когда созрею сама. С расизмом смирилась быстро, а вот с тем, что меня называют Аней — никогда. — И кто ты по образованию? — Инженер-технолог. Мне было интересно, я горела желанием работать, но без опыта никуда не взяли. Устроилась в «Спортмастер» в отдел продаж, там познакомилась с Сашей, потом нас уволили, мы вернулись в Италию, и уже там нашли себя. — Ты не рассказывала. — Мы оба были заняты другим. — Слушай, а как твои родители познакомились? — В девяносто первом мама вместе с подругой поехали покорять Европу. Первое время она была моделью для малоизвестных брендов, снималась в рекламах. А папа был медбратом, жил вместе со своей мамой и отчимом. Мама подвернула ногу, её привезли в больницу, и дальше… — Всё как в сериале. — Да, — киваю, — приехала покорять Европу, а покорила папу. Она была очень красивой в молодости, фигура — мечта, высокая, с ангельской внешностью. — Почему ты не пошла в модели? — Не люблю быть на людях, предпочитаю работать «за кадром». Тебя никто не трогает, не знает, но ты всегда при деньгах и в узких кругах любима. Этого хватает. Мы проболтали до самого рассвета. Открыв окно, залезла на подоконник, и свесила ноги. Седьмой этаж, страшно, блять, но вид просто умопомрачительно красивый. Серёжа обнял меня сзади, укутывая пледом. Птички проснулись и уже во всю поют, город потихоньку оживляется, поехали первые машины, в некоторых квартирах уже горел свет. Актёр уткнулся носом в мою шею. Стало так тепло, и легко на душе. Он щекочет меня своими волосами. В состоянии овощей мы приехали в аэропорт. Надо было спать, а кто-то болтал и пил. — Серёга, — Рома подошёл к нему, — давай узнаем, сколько тебе лет? — Я ещё помню год своего рождения. О, маски в Инстаграме? — Ага. — Давай. — Держи, — отдал телефон. Маска показала то, что Сергею Дмитриевичу пятьдесят лет. Я чуть не умерла со смеху. — Да-а-а-а! Вот да! — закрыл лицо руками, — а-а-ай, надо пить бросать… Да-а-а-а…

Санкт-Петербург

Полтора часа мне удалось поспать. Мало, но хоть что-то. Никто такого не ожидал. В аэропорту огромное количество фанатов… Они требовали весь каст «Майора Грома». — Как они узнали? — Жизневский. — Не знаю, — Чеботарев, — может, кто-то из сотрудников московского аэропорта сказал? — Паршиво, на самом деле. Хотелось бы отдохнуть. Тем более, мы все какие-то помятые, сонные, вообще не подходим для фотосессий. — Мы на улице подождём, — маякнула Коткову. Серёжа надел на меня свои очки, и взяв за руку, быстрым шагом покинул здание аэропорта, не обращая внимания на крики, возгласы. — Они же все сфотографировали! Серёжа! — Ну и что? Твоё лицо знают только те, кто работает на площадках, а остальным и не надо. — Но… Но слухи же поползут. — Чего ты так переживаешь? — ищет глазами такси, — все мы взрослые люди, имеем право на личную жизнь, отношения. Я воспользовался своим правом. Я смотрела на него с максимально тупым выражением лица. — И? — Энн, — закатил глаза, — мы с тобой встречаемся. — Я своего согласия не давала. — У нас секс был в подсобке, — рассмеялся, — всё. Мы встречаемся. Возражения не принимаются и караются жёсткой поркой. — А я буду. — Пошли, — целует в макушку, — возражатель. — За тобой должок. — Не переживай, я натурой отработаю. Мой телефон разрывался от уведомлений. Саша.

— Мы прилетели. Всё хорошо.

— Я рад. Флешка с информацией у меня. Всё готово.

— Серьёзно? — опешила, — спасибо, Шур!