Часть 1

Лололошка, оставив за спиной лишь пепелище уничтоженной организации и восстановив свою ветку от стирания, мчался сквозь бескрайнюю пустошь, словно тень, пронзающая время. Его путь лежал назад — в свое время, в свое место. Он ворвался в кафе, где его встретила лишь гробовая тишина. Ни души. Безмолвие. Тогда он рванул дальше, перенесясь в пустой мир — туда, где когда-то оставались лишь эхо его мыслей. Здесь, в этой безжизненной пустоте, он начал восстанавливать силы, погружаясь в глубины своего сознания. А потом — прорыв. Память хлынула, как лавина, смывая последние оковы забвения. Он вспомнил всё. Каждую победу. Каждое предательство. Кровь на руках, которую уже не смыть. И тогда принял решение. Его рука скользнула в карманный мирок — крошечную вселенную, созданную им же в далеком прошлом. Это было его тайное убежище, пространство размером с комнату, где время текло иначе, а законы реальности подчинялись лишь его воле. Оттуда он достал одежду Первого, ту самую, что хранил веками, словно последний якорь в море тьмы. Облачившись в черное, он повязал вокруг шеи голубой шарф в черную клетку который ему подарил Эграсса был единственным ярким акцентом в этом мрачном облике. И когда восстановление было завершено, он явился перед друзьями. Теперь он стоял перед ними в черном плаще, тяжело ниспадающем до пят, с тем самым шарфом, небрежно обвитым вокруг шеи. На переносице — очки, которых никто из них раньше не видел: узкие, с затемненными стеклами, скрывающими взгляд. На поясе — меч, выкованный из материала, который они с Эграссой открыли сами. И рядом — маска. Это была не просто маска а свидетель хранивший отпечатки всех его прошлых жизней. Каждое преступление. Каждую ночь, когда он был кем-то другим — кем-то, кого теперь предпочитал не вспоминать. — Ну что, здравствуйте, друзья... и брат. Классная одежда, да? — произнес Ло, и в его голосе не дрогнуло ни единой эмоции. — Ты... наконец-то всё вспомнил, Ло? — Джон смотрел на него, глаза расширены — не только изумлением, но и чем-то глубже. Страхом? Предчувствием? Лололошка медленно улыбнулся, и в этой улыбке было что-то новое. Что-то старое. — Разумеется, брат.