Она другая.

Пьеро. Сцена. Пустая арена Вероны. Легендарное место, где камни впитывали музыку столетиями. Я стоял посреди сцены, микрофон в руке, голос — уверенный, сильный, отточенный. Всё звучало так, как должно. Но внутри меня — что-то пульсировало, словно в теле бился отдельный ритм. Я думал о ней. О том, как она выглядела каждое утро . Волосы — спутанные после сна, пижама, мягкая ткань обтягивала её тонкое тело. Она была тёплая. Настоящая. Я вспомнил, как она выглядела, когда мы столкнулись в коридоре — её смех, её дыхание. Как близко мы стояли. И как моё тело предало меня. Всё внутри горело. Проклятое, невыносимое желание. Не просто мимолётное влечение — нет. Я хотел знать, как она дышит, когда волнуется. Что она любит на завтрак. Какие книги читает. Что делает её счастливой. Но при этом… я также хотел сорвать с неё всё. Почувствовать кожу под пальцами. Услышать, как она стонет моё имя. Это сводило меня с ума. Потому что я не привык к таким чувствам. Я всегда держал дистанцию. Контроль. А сейчас... я не управлял ничем. — Piero, sei con noi o no? — голос Джанлуки вырвал меня из мыслей. Я обернулся, и парни уже стояли у колонны за сценой. Репетиция закончилась. — А? Да, я просто... думаю. — Мы это поняли. Лицо у тебя, как у подростка, у которого в голове одна мысль — грудь, — фыркнул Иньяцио, хватая бутылку воды. — Или одна конкретная грудь, — добавил Джанлука и подмигнул. Я выдохнул через нос, усмехнувшись, но не ответил. — Ты, кстати, влип, — сказал Иньяцио, опираясь на ограждение. — Я давно тебя таким не видел. Ни с одной из твоих девушек раньше. — Не начинайте, — буркнул я. — У нас впереди концерт. Лучше сосредоточьтесь на ноте фа-диез, которую ты вечно заваливаешь. — О, вот оно пошло, — рассмеялся Джанлука. — Классический Пьеро: злится, значит — чувствует. Я опустил взгляд. Да, чёрт побери, чувствовал. — Ладно, скажу прямо, — сказал Иньяцио. — Между тобой и Анитой — искрит. Это видят даже глухие. Ты не просто смотришь на неё. Ты изучаешь её. Как будто пытаешься запомнить. — Потому что хочу, — вырвалось у меня. — Хочу знать, какая она. Не только внешне. Хочу понять, кто она внутри. Но одновременно... я хочу её. Жестко. До безумия. И мне стыдно от этого, потому что она не одна из тех, с кем я просто... был. Парни замолчали. Без шуток. — Это серьёзно, да? — тихо спросил Джанлука. Я кивнул. Только один раз, коротко. Но в этом кивке было всё. — Значит, не облажайся, — сказал Иньяцио. — Потому что, кажется, она не из тех, кто отдаёт себя наполовину. — Я это уже понял, — сказал я, глядя в небо над ареной. Ветер тронул занавес сцены, и мне показалось, будто я чувствую её запах. — Она другая. Слишком настоящая, чтобы я мог с ней играть. Но и слишком красивая, чтобы я мог удержаться. Я не знал, куда это всё приведёт. Не знал, как справиться с огнём под кожей и желанием услышать, как она рассказывает мне о себе часами. Я знал только одно: Я не смогу оставаться в стороне.