ГЛАВА 16. Линия огня

После того, как Гарри вышел из столовой с дерзкой речью и взглядом, от которого все отводили глаза, школа будто замерла в ожидании: кто следующий? А я... я не могла перестать думать об этом. Он был зол. Один. И слишком настоящий. Я впервые видела, как он стоит не как капитан, не как "тот самый Гарри", а как человек, которому плевать на маски. Он не играл. Не врал. Не прятался. И это было чертовски опасно. Как в игре, где персонаж внезапно выходит из сценария и делает ход, который даже разработчик не предусматривал. Я не была готова к тому, что он может быть настолько живым В ту же ночь он снова написал мне — на фейковый аккаунт. Тот самый, где он думал, что говорит с незнакомкой, которая его «понимает». Гарри: Знаешь, я всё думал... если бы не вы с Луи и Мэдисон, я бы сорвался. Серьёзно. Гарри: Иногда кажется, что это вообще единственное настоящее. Гарри: Странно, да? Даже не знаю, кто ты. Но будто ты знаешь, где мне больно. Я долго не отвечала. Смотрела на экран, как будто это могло остановить собственное сердцебиение. Я: Не странно. Просто у некоторых людей сердце — не маска. Ты из них. Гарри: Сомневаюсь. Но спасибо. С тобой... легче. Он снова был не тем, кого все знали. Ни циничным, ни агрессивным. Просто мальчик, который остался один в толпе. Я всё больше чувствовала, что теряю контроль. Через пару дней школа изменилась. В паблике стали появляться странные анонимки. Формулировки — язвительные. Тон — слишком узнаваемый. «Некоторые девочки думают, если крутятся рядом с капитаном, то станут королевами. Наивные.» «Говорят, новенькая мадмуазель выложила видео, чтобы расчистить себе путь. Умно. Грязно, но умно.» Гарри увидел. Я узнала это по его лицу в коридоре — сжатая челюсть, мрачный взгляд, руки в карманах, будто держит кулаки. Он подошёл ко мне после занятий. Тон — не агрессивный. Но... с подводным течением. — Ты знаешь, кто это мог сделать? — спросил он. Я замерла. Не от страха — от того, как звучал этот вопрос. Будто он... сомневался. Во мне. — Думаешь, я? — спросила я, не мигая. — Нет, — сказал он. Слишком быстро. — Просто... всё так совпало. Видео. Теперь это. А ты... — Что я? — голос мой стал жёстче. — Ты близко. С Луи. Со мной. И это... привлекло внимание. — То есть ты не уверен, кому верить, да? — я прищурилась. Он молчал. — Знаешь что, Гарри, — выдохнула я. — Я думала, ты начал видеть. По-настоящему. А ты просто ищешь виноватых. — Мэд... — Не надо, — отрезала я и развернулась. — Поищи среди тех, кому ты действительно доверяешь. И проверь — не осталось ли там пустоты. Школа продолжала жить, но внутри меня словно кто-то нажал «пауза». Я не могла сосредоточиться ни на чём. Даже простые механики — будто двигались сами. Словно кто-то переписал сценарий и я больше не гейм-мастер, а лишь NPC с зацикленным выражением лица. И самое страшное — я начала чувствовать, что Гарри в этой игре уже не враг. Он стал багом в системе, за которым хочется идти. Луи нашёл меня через день. Сел рядом в библиотеке, положил на стол свой телефон. — Это она, — сказал он. На экране — скриншот анонимного аккаунта. Привязка к старому номеру, который Джейн когда-то использовала, чтобы добавлять чирлидерш в общий чат. Он выследил. — Джейн? Он кивнул. — Я видел, как она что-то показывала одной из девочек. А потом — увидел совпадения в тексте. Она... планирует не просто слухи. Она хочет тебя выжечь изнутри. — Почему ты это сделал? — спросила я. — Потому что я знаю тебя. И знаю — ты бы не стала так мстить. Не так. Он замолчал. — А ещё потому, что Гарри ведёт себя как идиот. Но он не заслуживает слепоты. Луи узнал. Помог. Верил. Но всё больше я чувствовала, что теряю право даже на его дружбу. Если он узнает, что всё это я использую — часть моего финального хода... Он уйдёт. Так же тихо, как однажды пришёл... Мне вдруг захотелось стереть всё. Ctrl+Z всей этой реальности. Вернуть точку сохранения, где я ещё не запуталась. Но её не было. Я так далеко ушла в разработку плана, что сама стала его заложником. Я открыла фейковый профиль. Мужской. И написала Дженифер: "Привет. Куда ты пропала? Пропустил твои жёсткие подколки." Ответ пришёл почти сразу. Джейн: 😏 Нужна была пауза. Шум слишком быстро утихает — надо уметь вовремя замолчать, чтобы не засветиться. Фейк (Мэд): Что, реально получилось? Джейн: Ага. Считай, я свела счёты с одной особой. Знаешь, бывает, девочка думает, что если перестаёт быть невидимой, то может прыгать выше головы. Фейк: Что ты сделала? Джейн: Тебе правда интересно? Фейк: Естественно. Такая драма — это искусство. Джейн: Тогда слушай, художник 😏 Я просто дала людям то, что они хотят. Намёки. Вопросы. Тонкие "анонимки". Один слух — и она теряет репутацию. Второй — и от неё отворачиваются. Третий — и даже парень, с которым она сблизилась, уже не уверен, может ли ей доверять. Фейк: То есть ты просто распустила слухи? Джейн: Не просто. Системно. Чётко. С подпорками. Фейковыми чатами. Скринами. Я сделала из неё угрозу. А когда все смотрят на угрозу — они не задаются вопросами. Они бегут. Фейк: Жестоко. Джейн: Эффективно. А она даже не знает, откуда это пришло. Вот и вся магия. Он нашёл меня у автоматов. Я не хотела разговора — особенно с ним. Но он уже стоял рядом. — Ты просто смотришь, как всё рушится, да? — спросил он, без прелюдий. — Прости, ты хотел, чтобы я раздавала листовки с надписью «Гарри хороший, поверьте мне»? — Я хотел, чтобы ты хотя бы что-то сказала, — его голос был сдержан, но в нём уже звенело. — Ты ходишь рядом, всё видишь, но не двигаешься. Ни туда, ни сюда. — А что я должна делать? Бросаться на анонимщиков? Доказывать, что не писала эти сраные слухи? — Нет. — Он прищурился. — Просто быть собой. А не вот этим... призраком. — Призраком? — Да, — с долей горечи. — Ты стала тенью. Ты смотришь, как будто тебе всё равно. И мне, чёрт возьми, не всё равно. А ты — молчишь. Я почувствовала, как внутри начинает щелкать. Не от вины. От злости. — Не тебе говорить, кому что чувствовать, Гарри. Ты просыпаешься в этой реальности на две недели позже всех — и сразу с претензией? Он открыл рот, чтобы что-то сказать — но я перебила: — Ты же даже не знаешь, кто я. Пауза. — Я всю жизнь прожила в коридоре чужих разговоров, Гарри. В спине. В тени. За шкафчиком. Мимо взгляда. Я — та, кого не зовут по имени. Та, кто существует, только если надо сравнить с кем-то "настоящим". И вдруг, сейчас, я стала видимой — и ты не знаешь, что с этим делать? Он опустил глаза. Впервые — не от стыда, а от чего-то более сложного. — Я не думаю, что это ты, — тихо сказал он. — Ни про видео, ни про слухи. Я просто... запутался. — Тогда не вали на меня. Я не твоё зеркало. Я не отражаю, я живу. Он кивнул. — Ладно. Понял. И ушёл. А я осталась стоять. Одна. Но впервые — не потому, что меня не заметили. А потому что, даже заметив, не увидели по-настоящему. Он ушёл. Не обернулся. Я осталась стоять. Одна. Но впервые — не потому, что меня не заметили. А потому что, даже заметив, не увидели по-настоящему. И почему-то именно от этого — стало по-настоящему больно. Я могла бы крикнуть ему: «Это я выложила видео.» Или: «Это я — та, кто слушает тебя ночами с фейка, кто знает, что ты боишься не проигрывать, а разочаровать.» Но я не крикнула. Потому что если правда выйдет — я стану врагом. А сейчас я просто тень. Невидимка с выбором: Молчать или разрушить всё. Я села на скамейку и уставилась в одну точку. На секунду перед глазами всплыло: Я — четырнадцатилетняя, неудачная стрижка, в серой кофте, стою в коридоре, а Гарри проходит мимо. Я говорю «привет» — он даже не оборачивается. Он говорит что-то Луи: — Кто это была? — Не знаю. Какая-то из молчунов. И всё возвращается. Я чувствую, как внутри поднимается чувство... не злости. А совести. Стыда. Перед Луи — потому что он верил, а я втянула его в свою игру, не спросив. Перед Гарри — потому что он открыт. Уязвим. А я продолжаю прятаться. Потому что, может, впервые за долгое время — я вижу настоящих людей. А сама по-прежнему остаюсь в маске. Шум шагов вырвал меня из мыслей. Я подняла глаза. Луи подошёл. Без слов. Просто сел рядом. Мы молчали почти минуту. Потом он сказал: — Он дурак. Но не потому что не верит тебе. А потому что боится начать. И этого было достаточно. Я поняла: система, которую я выстроила, трещит. Не потому, что кто-то нарушил правила. А потому что в ней стали появляться чувства. Каждый шаг Джейн — всё более жестокий. Её манипуляции уже не казались подростковыми. Это была стратегия. Жесткая, выверенная, как у босса последнего уровня. Только её цель — не победить. А уничтожить. Я смотрела на скриншоты переписки, которую вела с ней через фейк, и ловила себя на мысли: раньше я восхищалась точностью таких ходов. Сейчас — чувствовала отвращение. Коридор перед актовым залом был набит — шли репетиции для выпускного. Я несла реквизит из подвала: картонную арку, баллон с краской и банку с кистями. Руки заняты, в голове список: что не забыть, кого дернуть, где взять кабель для проектора. В этот момент я услышала знакомый смех. — Вот это да, Мэдисон в деле! Кто бы мог подумать, что она умеет двигаться по прямой и не упасть, — пропела Джейн за спиной. Я не обернулась. Плевать. — Надеюсь, ты не уронишь это на сцене. Или... ты уже репетируешь свою большую роль? Коврик на заднем плане? Я повернулась. Спокойно. Без слов. Она стояла с напитком в руке. В пластиковом стакане. Я увидела в её глазах намерение — ещё до того, как она сделала это. Она «случайно» толкнула локтем руку, в которой держала стакан. Ледящее содержимое плеснулось на меня — по футболке, по джинсам, по сумке с кистями. — Ой! Прости, — почти весело сказала она, театрально хлопнув рукой по губам. — Вот неуклюжесть. Толпа замерла. Я стояла, мокрая, униженная, но с каменным лицом. Именно в этот момент я увидела Гарри. Он резко схватил Джейн за запястье. Так, что та взвизгнула от неожиданности. — Что ты творишь? — тихо, но жёстко произнёс он, глядя прямо в её лицо. — Ты чего? Это... это была случайность! — пискнула она, пытаясь вырваться. — Мы просто шутили! — Это не шутка, — отрезал он. — Это травля. Он утащил её в сторону, сквозь коридор, через толпу, как родителя, выволакивающего капризного ребёнка из магазина. Все молчали. Даже те, кто держал телефоны, опустили их. Я стояла в мокрой одежде. На глазах — слёзы. Не от обиды. От шока. Потому что впервые — кто-то не промолчал. И этим кем-то оказался именно он. Тот, чью жизнь я планирую разрушить. Когда Гарри обвинил меня — или почти обвинил — я впервые по-настоящему испугалась. Но не за себя. А за него. За нас. Потому что он был слишком близко к тому, чтобы всё узнать. И слишком ранен, чтобы справиться. А потом он встал на мою сторону. На глазах у всех. Против Джейн. Против её смеха, её толчка, её ледяного кофе. И я замерла. Потому что именно в этот момент поняла — план больше не существует. Есть только реальность. И в этой реальности — Гарри выбрал не ту, кого все видят. А ту, кого никто не замечал. Я не пыталась пробиться на сцену. Я просто вошла в неё сбоку. После того как Джейн вылила на меня холодный напиток, а Гарри... просто отвернулся — я поняла: всё, что я хочу сказать, должна сказать я. И не в коридоре. А с микрофоном. Перед всеми. Поэтому я подошла к тем, кто всегда остаётся за кулисами. Организаторы выпускного — вечно загруженные, в наушниках, с папками, с кофейными пятнами на одежде. Те, кто знает, где стоит проектор, у кого ключ от сцены, кто несёт планшет с онлайн-голосованием за короля и королеву бала. Я не лезла в центр. Я предлагала помощь. — Нужно сделать шаблон для титров? Могу нарисовать. — Надо подправить оформление сайта для голосования? Конечно. Я умею. — Музыка — могу свести треки, убрать шум, собрать в один файл. Я делала такое для хакатона. Они удивлялись. Благодарили. Они привыкали ко мне. И в этом была вся суть. Когда пришло время назначить ответственного за выгрузку итогов голосования — я вызвалась "в паре". Человек, с которым "дублируют друг друга, чтобы не было сбоев". На платформе для подсчёта я знала, как влезть в таблицу. Не стереть — сдвинуть. Переместить несколько голосов. Незаметно. Чтобы Джейн набрала на пять больше. Чтобы Гарри — на два. Не более. Просто чтобы они победили. А потом я узнала, кто управляет экраном и фоновым видео в день бала. Мелкий парень по имени Калеб, гик, увлечённый монтажом. Когда я села к организаторам выпускного, всё внутри меня дрожало. Но не от страха разоблачения. От страха, что если я этого не сделаю — то так и останусь невидимкой. Наблюдателем. Автором чужих судеб. Но я хочу быть героем своей. Мы разговорились с Калебом: — Хочу сделать сюрприз. Милую презентацию. — Нужно будет согласовать с учителями, — сказал он. Я улыбнулась: — Они уже в курсе. Но попросили, чтобы это было тихо. Без огласки. Типа... "эмоциональная деталь от класса для класса". — Хм. Клёво звучит. А что ты покажешь? — Пока секрет. Просто скажу — будет красиво. И важно. О людях. О том, что остаётся за фасадом. Он кивнул. Он поверил. А я знала, что у меня есть: доступ к голосованию, сценарий, расписание выхода на сцену, канал на экран, и возможность запустить своё — именно тогда, когда Джейн получит корону, а Гарри выйдет рядом. Точка. Удар. Разоблачение. Маски падут. На фоне музыки. Перед всем залом. Я отдалилась от Луи и Гарри, потому что меня мучала совесть. Всё, что я делаю сейчас — это уже не месть. Это правда. Сценарий финального уровня, в котором герои не побеждают, а наконец становятся собой. И если я когда-то создавала игру, где всё можно просчитать — то теперь я пишу сцену, в которой возможно только одно: быть честной. На выпускном я не просто покажу видео. Я сниму маску. И тогда — посмотрим, кто кем был всё это время.