Часть 1

      Ночи на юге жаркие. Даже с распахнутыми окнами уснуть не удавалось, поскольку в доме стояла непереносимая духота. А утром солнце вновь беспощадно жгло своими лучами всю округу.       Гоше не спалось. Мало того, что жара сводила его с ума (он даже не представлял, как живут у него люди, которые приехали на курорт с северной столицы), так ещё и сон никак не желал одаривать своим присутствием. Он ворочался с боку на бок, взбивал и перекладывал подушку, снял рубашку, оставшись в одних штанах. Ничего не помогало. Даже лёгкая сонливость не коснулась его.       Измученный жаждой, Бештау встал с горячей постели и подошёл к столу, дабы попить воду из кувшина. После этого Гоша снова вернулся в кровать, но в этот раз даже глаза закрывать не стал — всё равно без толку.       Бештау смотрел в потолок. Голова была пустой и тяжёлой одновременно. И в неё даже ещё могли стучаться какие-либо мысли:       «Интересно, как там Лёша Донской? У него поди пеклище стоит невыносимое. Он ещё Дарена хотел с собой сегодня взять, научить кататься верхом… Не сжарились бы совсем. У Вики, наверное, тоже сейчас жарко. Хотя в Ставрополе было прохладнее… Да, в Ставрополе определённо лучше».       Вика. В последнее время между ними произошло слишком много. Сначала Гоша бежал от своих чувств куда глаза глядят, лишь бы не признаваться, в первую очередь самому себе, что Виктория вызывает в нём странные, до сей поры неизведанные страсти. Затем Бештау предпринимал попытки сблизиться, приглашая Вику к себе . Они очень хорошо провели время на Водах. И Гоша с радостью вспоминал об этом. За исключением одного случая. Этот момент своей жизни ему хотелось забыть и в то же время оставить в своей памяти навсегда. Бештау, помнится, повёл тогда Вику купаться в источниках. И случайно застал её в полуобнажённом виде.       Гоша не мог сказать, что раньше не видел женского тела. Он заглядывал в эти источники частенько, и видел, как развлекаются знатные люди из Петербурга. Но именно Вику такой он видел впервые. Душа у Виктории прекрасна, а тело… Полностью ей соответствует. И Бештау ловил себя на мысли, что обладать такой душой и телом сродни обладать целым сокровищем.       Однако Вика — не та девушка, которой можно обладать. Она — главный город губернии и просто так подступиться к ней. Скорее, Гоша находится в подчинении у Вики. Для мужчины вроде как унизительно, но хорошо подумав (а что ещё делать в бессонницу?), Бештау пришёл к выводу, что очень даже не против, чтобы обладали им.       Вспыхнув от собственных мыслей, Гоша повернулся в сторону окна. Это всё треклятая июльская жара, не иначе!       Утром он получил радостную новость — Лёша едет по делам государственным в Петербург, и поедет он через Пятигорск. Гоша не упустил возможность повидаться с другом, встретив его и поведя через гроты к источникам. Как раз будет кому выплеснуть все свои переживания.       — Как там Нарине? — бодро начал разговор Гоша, когда они шли вдоль водной глади.       — Да слава Богу, живём, — ответил Лёша, снимая фуражку. — Но ты обычно спрашиваешь про Нарине, когда хочешь поговорить о Виктории.       — С чего ты взял? — изумился Гоша, хотя Донской полностью угадал ход его мыслей.       — Живу давно, брат, — Алексей похлопал Бештау по плечу. — Ну давай, рассказывай, что тебя беспокоит?       — Да тут не знаю, как сказать даже… Вот ты ещё до свадьбы с Нарине думал о ней как… О женщине?       — Но не как о мужчине же, — усмехнулся Лёша.       — Нет! Я хотел сказать… Ну представлял, как вы с ней… После свадьбы…       — Смотрели свадебные подарки? Да нет, не представлял, — Алексей пожал плечами. — Я даже не знал, что нам что-то подарят.       — Нет же! — Гоша повернулся к Лёше и посмотрел ему в глаза. — Донской, не заставляй меня выражать свои мысли более грубо.       — А чего ж? Выражай! — в глазах Лёши заплясали хитрые огоньки. — А то понабираются от своих поэтов метафор да сравнений всяких и теперь пойди разбери, что вы имеете в виду.       — Хорошо! — с обидой сказал Гоша. — Тогда пойду лучше, правда, к Михаилу Юрьевичу на могилку схожу, он более благодарный собеседник!       Бештау развернулся и хотел было уходить, но Донской быстро поймал его за плечо и вернул на место.       — Ладно, не дуйся, — Лёша приобнял друга за плечо, прижав того ближе. — Понял я, о чём ты гутарить хотел. Настроение у меня просто хорошее сегодня, не обессудь.       — Настроение у него хорошее, видите ли, — фыркнул Гоша, всё ещё обиженный.       — Ну перестань, — Лёша встряхнул Бештау и вновь посмотрел в воду. — Да, брат, скрывать не буду, о Нарине были все мои мысли. О многом думал, конечно. Но о такой женщине, как Нарине, сложно не думать. Особенно, когда такие формы…       — Я понял, — остановил его Гоша, которому не особо хотелось слушать про чужие формы. — Как ты справлялся с этим? Неужто до свадьбы терпел?       — Как… Да никак, — Донской вновь пожал плечами. — А ты почто опять спрашиваешь? Неужто наш Гоша совсем вырос?       — Не говори со мной, как с Дареном.       — Ай, наш казак горячеводский злится! Ну хорошо-хорошо! Но ты тоже ответь: неужели тебя мучают мысли о Виктории? Хотя немудрено: она довольно неплохо сложена, да и женой была бы хорошей. Конечно, она главный губернский город, ей нужно будет подчиняться в вопросах вашей проклятой бюрократии, но зато…       — Она в жизни не согласится стать моей женой, — прервал его Гоша. — Ты хотя бы получил желаемое, а я обречён мучиться своими пустыми надеждами и местами. Так что мне нужно лекарство какое-нибудь от этих мыслей. Они ведь ужасны.       — Почему ужасны?       — Они вызывают определённые чувства и желания.       — И что?       — Это грешно, Донской! — резко ответил Гоша, сверля взглядом водную гладь. — Грешник я, понимаешь?       — Ты мужчина, — парировал Донской.       — Ну, так второе объясняет первое, — с горькой усмешкой ответил Бештау. — Грех же пошёл через Адама.       — Послушай, я не мастак говорить о высоком, если хочешь исповедоваться, то это вон, в церквушку нашу, к батюшке Андрею. Хочешь совет — я его дам, — неожиданно серьёзно сказал Лёша.       — И какой же совет ты мне можешь дать? — Гоша наконец посмотрел на Донского. В глазах его не то, что бы был какой-то интерес. Бештау казалось, что в его ситуации не поможет уже ничего.       — Если хочешь перестать думать о женщинах или даже конкретной женщине, выплесни свой огонь в душе в битве, в сражении. Направь свою страсть в другое русло. И тебе сразу станет легче. Работает только так!       — Правда?       — Истина, Гоша! Ведь сражение и страсть — это одно и то же. И там, и там бурлит кровь, да так, что пар из ушей идёт, и тебе не хочется останавливаться. Просто испытай это и поймёшь всё сам, — с искренним знанием дела подытожил Лёша. ***      Гоша внял совету Донского. Снарядив лошадь, зарядив пистолет и взяв еду, Бештау отправился в горы: а где ещё искать опасности? Блуждая среди незнакомых троп, Гоша хотел наткнуться хотя бы на дикого зверя: какая-никая, но схватка. Однако его спутниками были лишь назойливые насекомые и летний зной. Когда Бештау совсем уже отчаялся найти опасность по душе, он услышал среди деревьев шорохи. Затем раздался женский крик. Гоша, не раздумывая, направился туда.       Когда он пришёл на место, застал следующую картину: двое крепких мужчин, по всей видимости, разбойников, с густыми бородами окружили совсем юную девушку, которая, как определил Гоша по её одеянию, являлась осетинкой. В руках горянки был кинжал, однако что-то подсказывало Бештау, что в этой ситуации он ей не поможет.       — Не подходите ко мне! — девушка, видимо, не из робкого десятка и была готова применить оружие в действии.       Мужчин не то, чтобы испугала эта фраза. Кинжал также ни о чём не сказал. Посмеиваясь и говоря что-то на непонятном для Бештау языке, они кружили над ней подобно стервятникам, которые уже готовы накинуться на свою добычу. И тогда-то Гоша решил, что пора вмешаться.       — Уважаемые, вам известно, что разбой на дорогах запретили уже давно? — спросил Бештау, выходя из своего укрытия.       — Ты кто? — спросил один из разбойников с чёрными, как крылья орла, бровями.       — Никто, — легко ответил Гоша. — Обычный путник, который прогуливался здесь, услышал женский крик и решил помочь.       — Иди своей дорогой, пока цел, — пригрозил второй, нахмурившись. Он немного шепелявил из-за отсутствия нескольких зубов.       — Иначе?..       Вместо слов, оба мужчины решили перейти от угроз к действиям. По всей видимости, они были профессионалами своего преступного ремесла, а потому Гоша и заметить не успел, как один из них всадил нож в район печени.       — Во-первых, это больно! — простонал Бештау, потянувшись за пистолетом. — А ещё это была моя новая рубашка, сволочи!       Увидев, что после не самого лёгкого ранения, Бештау всё ещё держался на ногах и имел силы держать пистолет, в глазах разбойников появился нешуточный ужас, смешанный с испугом.       — Шайтан! Шайтан!       Это были последние слова, которые были им сказаны перед тем как скрыться в глубине деревьев. Гоша спустил пару выстрелов, но не попал. По-хорошему, надо было пуститься в погоню, но тут он вспомнил про горянку, из-за которой он, собственно, здесь и оказался.       Девушка стояла бледная, как стена. От этой сцены она почти потеряла дар речи, так и застыв с кинжалом в руке.       — Всё хорошо? Ты не ранена? — обеспокоено спросил Гоша, подбежав к горянке. Собственная рана волновала его меньше всего. Исходя из прошлого опыта, она затянется быстро. Только вот кровь испачкает одежду - это грустно. Да и ткань жалко.       — Мужчина! Нельзя касаться! — девушка выставила руки в защитном жесте, воинственно глядя на Бештау.       — Тише-тише! — Гоша поднял обе руки вверх. — Видишь? Я тебя не трогаю. И не буду трогать! Просто скажи, они не поранили тебя? — горянка отрицательно покачала головой.       — Ты… Ты ранен?       — До свадьбы заживёт, — отмахнулся Гоша. — Хотя было очень больно! Какой же дьявольский удар всё-таки. И я после этого ещё шайтан! Тьфу!       — Ты тоже из бессмертных? — девушка постепенно оправилась от шока, начиная с любопытством осматривать своего спасителя.       — Можно и так сказать. Звать тебя-то как?       — Дагиза. А тебя?       — Георгий. Ладно, поехали отсюда. Покажешь, где твой дом, я отвезу тебя.       — Нет! Я не поеду с тобой!       — Не глупи! Тебя чуть не убили! А ещё ты женщина, они могли сотворить с тобой вещи куда похуже, — это был один из редких моментов, когда Гоша злился. Но рана, хоть и быстро заживавшая на городе, всё равно неприятно ныла. Больше всего ему хотелось разрешить всю ситуацию побыстрее. Не оставишь женщину одну в горном лесу.       — А если решишь сотворить то же самое? — с явным недоверием спросила Дагиза.       — Конечно, конечно! Я ведь именно для этого получил нож себе в печень, — Гоша не удержался и закатил глаза. — Ладно, как знаешь. Надеюсь, ты доберёшься до дома хотя бы живой.       Бештау намеревался уйти, разыскать своего коня и уехать. Однако Дагиза, немного поразмыслив, остановила его:       — Погоди.       Гоша встал на месте.       — Я поеду с тобой. У меня тоже есть лошадь.       Дагиза издала звонкий свист, и к ней подошла белая кобыла. Прошептав ей несколько нежных слов на осетинском, Аланская взобралась на неё. Конь Бештау тоже нашёлся тут же. Они двинулись в путь.       Гоша знал Дагизу от силы час. Но уже мог сделать вывод, что девушка эта своенравная, напористая, упрямая. А ещё по-горски красивая. Её глаза были чёрными, такими же, как её волосы, а прямая и даже величественная осанка Дагизы не просто говорила — она кричала о том, что девушка не из простого рода. И во всём этом Гоше виделись до боли знакомые черты.       — Хватит смотреть! — Аланская вновь испепелила своими ночными глазами. — Чего ты хочешь от меня?       — Извини, — виновато вздохнул Гоша, отведя взгляд. — Просто ты напоминаешь мне кое-кого.       — Жену? — Дагизе стало интересно, и она всё же сменила гнев на милость, украдкой посмотрев на Бештау.       — Увы, нет.       — Невесту?       — Тоже нет.       — Тогда кого же?       — Девушку, которую я очень сильно люблю и которая никогда не будет моей, — грустно вздохнул Гоша.       — Она замужем?       — Нет.       — Тогда почему она не может стать твоею? — любопытство стёрло прежнюю враждебность в голосе, и Дагиза поравнялась с Бештау на дороге.       — Она… Я ей не ровня, — и Гоша совсем сник.       — Трус! — вдруг воскликнула Аланская, и даже её лошадь фыркнула от возмущения.       — Я только что спас тебя от разбойников! — обиделся Бештау. — И после этого ты называешь меня трусом?!       — Да! Потому что настоящий джигит сделает всё, чтобы любимая девушка была его! И ему не важно ровня она или не ровня, — Дагиза гордо подняла голову и выехала чуть вперёд.       — У тебя всё так просто…       — А у тебя всё так сложно!       После этого оставшуюся часть дороги они ехали молча. Когда они подъехали к селению, Дагиза остановилась и спешилась. Гоша последовал её примеру.       — Дальше я одна, — сказала Аланская. — Если семья увидит меня с незнакомым мужчиной, то вопросов будет больше, чем звёзд на небе.       — Даже если они узнают, что я тебя спас? — с удивлением спросил Бештау.       — Тем более! Они тогда сразу отдадут меня за тебя замуж! — в ужасе ответила Дагиза, предоставляя подобную перспективу. — А у тебя ведь уже есть любимая девушка, не так ли?       — Да, — Гоша еле удержал ещё один обречённый вздох.       — Ты хороший джигит, Георгий, — и на лице Дагизы впервые за долгое время появилась улыбка. Она сняла свой браслет и протянула его Гоше. — Это тебе. Подари своей любимой и помни, что если вам суждено быть вместе, никакие преграды не помешают этому.       — А твои родственники не заметят пропажу браслета?..       — Скажу, что украли, — спокойно ответила Дагиза. — Прощай. Надеюсь, твоя рана тебя больше не побеспокоит. Может, мы ещё встретимся, Георгий.       Аланская ушла в сторону своего дома. Гоша проводил её взглядом и посмотрел на браслет. Что ж, у него будет время придумать предлог, чтобы отправиться в Ставрополь, пока он будет ехать домой. *** Храни, Господи, град сей.       Эта надпись встретила Гошу на въезде в город Ставрополь.       Уже совсем вечерело. Бештау без всяких трудностей нашёл знакомый дом, который был даже не закрыт. Постучавшись, он не получил никакой реакции. Тогда Гоша решился войти.       Вика сидела на своей кровати и опять читала под светом керосиновой лампы. Бештау устало вздохнул: ночное чтение явно не идёт на пользу её сну. Подойдя ближе, он встал в дверном проёме и посмотрел на Викторию.       — Гоша?.. — Вика отложила книгу и посмотрела на неожиданного гостя.       — Почему у тебя не закрыта дверь? — спросил Бештау вместо приветствия.       — Я ещё не собиралась спать, перед сном бы закрыла… А почему ты спрашиваешь? Ты как здесь?       Вика хотела уже встать, чтобы предложить Гоше хотя бы воды с дороги, но Бештау даже не дал шанса этого сделать. Он рухнул перед ней на колени, уложив свою голову на её ноги и обняв их. У Виктории в голове возникла тысяча вопросов, но ни один из них она не решилась задать. Гоша же закрыл глаза и вдруг вложил в ладонь Вики подаренный Дагизой браслет.       — Что это? Откуда? — удивилась Вика, рассматривая подарок. — Где тебя носило?       — Я спас девушку несколько дней назад, — проговорил Гоша, не открывая глаз. — На неё напали разбойники и хотели ограбить.       — Какой кошмар! — Вика в ужасе прикрыла рот ладонью. — Тебя ранили?!       — Ай, ерунда, — отмахнулся Гоша, зарываясь носом в ткань викиной юбки. Она пахла свежестью. Видать, недавно стирана. — Она в знак благодарности подарила мне этот браслет. Сказала, отдать девушке, которую я… Уважаю. А тебя я очень-очень-очень сильно… Уважаю. Так что, это тебе. Подарок.       — Спасибо… — Вика едва оправилась от шока и отложила подарок на подушку. — Я приготовлю тебе воду, ты отдохнёшь с дороги.       — Не хочу.       — Гоша!       — Умоляю, всё утром. Сейчас я просто хочу спать.       Вика смирилась. Что ж, если Гоше так легче, то почему нет? В конце концов она привыкла заботиться о младших. Гошу явно привела сюда какая-то беда, но то ли из гордости, то ли по какой другой причине он не хочет говорить. Поэтому Виктории ничего не оставалось, кроме как принять и хотя бы немного скрасить его грусть.       — Вика, а ты пойдёшь завтра в храм? — открыв глаза, вдруг спросил Гоша шёпотом, хоть они в доме находились одни и будить было некого.       — Конечно, завтра же… Ой, уже сегодня воскресенье.       — Я пойду с тобой, — и это было последнее, что сказал Гоша за эту ночь.       Вика не расспрашивала дальше. Пойдёт и пойдёт. И Бог с ним. Бештау, не меняя позы, вновь опустил веки. Не самое лучшее положение для сна — его курортные медики явно бы не одобрили. Но сейчас было глубоко плевать. Какая разница, в какой позе спать, если рядом всё равно нет той, без которой спокойный сон невозможен. А на коленках у Виктории было куда уютнее, чем в своей кровати в полном одиночестве. Вика же, всё так же сохраняя тишину, осторожно погладила золотистые гошины волосы, вытащив оттуда маленькие веточки и листочки: где он только лазил? Закончив с этим, Вика облокатилась об стену и вновь взяла книгу свободной рукой. Второй она продолжала гладить непослушные кудри, иногда поглядывая на принесённый браслет.       Что за девушка отдала его Гоше? Точно ли это знак уважения? По крайней мере, Вика не слышала о подобной кавказской традиции.       А Гоша уже ни о чём не думал. Впервые за время июльского зноя ему удалось уснуть. Ведь в Ставрополе действительно лучше. И прохладнее. ***      Вика и Дагиза сидели в небольшом кафе и пили кофе. Рядом за столиком сидел Гоша, который активно что-то доказывал Кисловодску. В какой-то момент Кисловодск не выдержал и ушёл. Гоша, довольный собой, заказал себе чай.       - … потом мы доехали до моего селения и расстались. Кстати, я очень жалею, что тогда не познакомила его с семьёй и отпустила с ранением. Меня бы в любом случае не выдали замуж за человека другой веры. А так, его бы приняли как дорого гостя. Я была такой молодой и глупой, — закончила рассказ Аланская, делая последний глоток из своей чашки.       Гоша насторожился. История была уж слишком ему знакомая.       — Какой храбрый молодой человек! — с уважением в голосе сказала Вика. — Интересно, кем была девушка, которую он любил? И почему не ровня?       Сердце Бештау, кажется, пропустила тысячу ударов за минуту. Он развернулся на стуле и «случайно» с грохотом уронил свою ложку, чтобы обратить на себя внимание. Дагиза перевела взгляд в сторону его столика и наткнулась на умоляющий взгляд.       — Даже не знаю, Вик, — Аланская вновь посмотрела на подругу. — Я не расспрашивала особо. Видимо, они были из разных сословий.       — А как его зовут? — любопытствовала Вика. — Ты говорила, он представился.       — Не помню, — уголки губ Дагизы приподнялись, краем глаза она заметила, как Гоша в одно мгновение осушил свою кружку и, оставив официанту чаевые, поспешил как можно быстрее удалиться из кафе. - Но, поверь мне, Вика, этому джигиту следовало ещё многому научиться.