Глава 22: Возвращение и Тени на Границе

Сакура проснулась рано, с ощущением лёгкости и неожиданной радости. Сегодня они возвращались домой. Туда, где ждала Сарада. Мысль о дочери сразу наполнила грудь теплом — она скучала сильно, почти физически. Она села, потянулась и только теперь заметила: Мадары в комнате не было. «Уже ушёл? Или просто решил не мешать?» — подумала она, поднимаясь. Она направилась в ванную, не спеша привела себя в порядок. Когда вышла, волосы ещё были слегка влажными. Воздух в комнате уже наполнялся аппетитным ароматом. Мадара вернулся незаметно и как ни в чём не бывало расставлял завтрак на низком столике. Что-то горячее, с тонким запахом риса, бульона и пряностей. Он даже заварил чай — привычным, выверенным движением, как будто делал это уже сотни раз. Сакура удивлённо остановилась на пороге. — Ты принес нам **завтрак**? — Только если не хочу слушать, как ты голодная и злая, — с невозмутимым видом отозвался он. Она рассмеялась и села рядом. Пища была простой, но вкусной. Пока ели, обсуждали планы. — Мы купили всё, что хотели, — сказала Сакура, доедая. — Пора возвращаться. Мадара кивнул. — Но надо быть аккуратными. Сражение и всплеск чакры Джуби на глазах у Саске — это привлечёт внимание. Коноха уже, скорее всего, в движении. Не только она. Сакура опустила взгляд в тарелку. Помолчала. Затем тихо сказала: — Я… наверное, для них я теперь отступница. Даже если что-то напишу, они не поверят. — **Саске** видел тебя, — кивнул Мадара. — А меня — он не узнал. **И это** сбивает с толку. Они в замешательстве. Не могут понять, откуда появилась чакра Джуби, если хвостатые в порядке. Сакура подняла на него глаза, задумчиво протянула: — А всё-таки… как? Как Джуби оказался у тебя, если его разделили? Мадара замолчал. Несколько секунд — тишина. Он словно взвешивал каждое слово. — Я и сам до конца не уверен, — наконец сказал он. — После того как все хвостатые были воссоединены в Статуе Гедо и я стал её джинчурики… Когда битва закончилась, хвостатых освободили. Но сама Статуя, её тело — осталось у меня. Скорее всего, в нём всё ещё была часть чакры каждого из них. Этого оказалось достаточно. Сакура кивнула. Вопросов было ещё много, но сейчас было не время углубляться. Они доели молча. Позже, собрав всё, они покинули город. Мадара предложил сделать небольшой крюк. В районе, где раньше произошло столкновение с Саске, он остановился, приглядываясь издалека. — Здесь были, — тихо сказал он. — Много людей. Следы замаскированы, но **нас явно ищут**. Сакура выглянула из-за деревьев, но не приближалась. — Они нас не найдут? — Если и найдут остатки следов, то **направятся** по следу в Страну Дождя. Там всё давно смыто. Обойдя зону, они двинулись дальше. И только под вечер добрались до опушки, ведущей к их лесному дому. Сразу за порогом, как только они пересекли барьер, клон Мадары рассыпался в пыль. — Он хорошо справился, — заметил Мадара. И почти в тот же миг Сакура бросилась вперёд. Сарада, заметив мать, радостно запищала. Сакура подхватила её, крепко прижав к себе, уткнувшись лицом в её мягкие волосы. — Я так скучала… — прошептала она, не выпуская дочку из объятий. Сарада в ответ хихикала, ловила пальчиками мамины волосы и издавала весёлые звуки. Через несколько минут Сакура, наконец, передала дочь Мадаре, улыбнувшись: — Подержи её, я переоденусь. Она скучала и по тебе тоже. Мадара взял девочку на руки — Сарада сразу потянулась к нему и весело захлопала по его руке. Он чуть улыбнулся — едва заметно, но искренне. Он не говорил ни слова, но его взгляд стал мягче. Когда Сакура вернулась в комнату, на пороге она замерла. Мадара сидел на полу, Сарада лежала у него на руках, задорно тянулась к его лицу, и звенящий детский смех наполнял комнату. А Мадара… улыбался. Той самой редкой, искренней улыбкой, что появлялась у него только в моменты абсолютного покоя. Сакура прижала ладонь к губам, чтобы не выдать себя. Сердце сжалось — от **нежности**. От ощущения, что, несмотря ни на что, именно это и есть их настоящее. --- Сакура подошла и села рядом с Мадарой. Сарада, которая до этого с серьёзным видом тянула волосы **Мадары**, тут же обратила внимание на мать, но пальчики не разжала. Пряди густых, чёрных, как смоль, волос всё так же были зажаты в её крошечных пальчиках. — Похоже, ты ей нравишься, — с улыбкой заметила Сакура. Мадара хмыкнул. Сакура фыркнула и потянулась к сумке, из **которой** достала свиток, где были запечатаны вещи для малышки. Она достала одну из игрушек — яркую, мягкую, разноцветную, с шелестящими вставками. Она слегка потрясла её — и игрушка весело зашуршала. Сарада тут же заинтересовалась. Она не отпустила волосы сразу, но уже замерла, наблюдая. Сакура поднесла игрушку ближе и снова потрясла — звук повторился. Тогда Сарада, немного покачавшись, сделала выбор: игрушка победила. Пальчики отпустили пряди, и Мадара облегчённо выдохнул. — Победа с минимальными потерями, — с серьёзным видом прокомментировал он, поднимая прядь, оставшуюся в крошечных пальцах малышки. — Ещё пара таких битв — и ты лысым останешься, — поддразнила Сакура, аккуратно усаживая дочь в колыбель. — У **Учих** нет залысин. — Угу. Посмотрим через месяц. Мадара выпрямился и сказал: — Я осмотрю барьер. На всякий случай. — Хорошо. А я пока начну прибираться. Но учти — мебель ты сам распечатываешь. Я, конечно, сильная, но не настолько, — подмигнула Сакура. — Только не переставляй всё по десять раз. — Не обещаю, — хмыкнула она. Мадара молча вышел, а Сакура, улыбаясь, наблюдала, как Сарада старательно трясёт игрушку, будто изучает её слабые стороны. Уложив дочку в колыбель, Сакура принялась за уборку. Но, выйдя за водой, вдруг остановилась: на крыльце уже стояло полное ведро. Она озадаченно посмотрела в сторону поляны и, конечно, увидела Мадару. Он стоял неподвижно, с напряжённым видом вглядываясь в границы барьера. — О, ты? — с улыбкой сказала она, забрав ведро. Уборка заняла несколько часов. Она оттирала каждую поверхность, мыла окна, полы. Всё должно было быть идеально. И вот вернулся Мадара, отряхнув с одежды мелкую пыль. — **Вернулся**? — спросила она. — Барьер цел. Но я его усилил на всякий **случай**. **Сакура** кивнула и усмехнулась: — Ладно, пойдём. Начнём обустраивать дом. Первым делом они взялись за гостиную. Мадара **распечатал** свиток, и на полу **появилась** мебель. — Осторожно, — сказала она. — Это кресло я выбирала долго. Если поцарапаешь — будешь спать на дереве. — Я спал в пещерах. Но, видимо, кресло опаснее. **Ведь, если** я его **поврежу**, меня выгонят из дома. Диван, кресла, открытый шкаф, тумбочки, низкий столик, мягкий ковёр — всё это появлялось из свитков и оживляло пустое помещение. Сакура тщательно выбирала угол, подбирала свет, а Мадара молча двигал мебель. Иногда слишком молча. — Нет, нет, подожди. Диван лучше вот сюда. Нет, стоп… хотя… — она прищурилась. — Верни, как было. Мадара сдержанно выдохнул: — Я начинаю понимать, почему все, кто был **женат**, **боятся** своих **жён** больше, чем войну. — Потому что они знают, где что должно стоять, — сладко сказала она и хлопнула его по плечу. — Пошли дальше. Спальня. Тёмный шкаф с резьбой дракона, две тумбочки, туалетный столик. Она аккуратно расставляла косметику, небольшие коробочки, духи. В кабинете они долго устанавливали массивный стол. Тот оказался тяжелее, чем ожидали. — Я точно не просила тебя принести настоящий кусок красного дерева, — с усилием выдохнула Сакура, когда они сдвинули стол на место. — А ты точно не говорила, что хочешь лёгкую мебель из бамбука. Высокие шкафы, кожаный диван, стойка с кистями, свитки, чернильницы — кабинет дышал властью и дисциплиной. Мадара выглядел в нём совершенно органично. Сакура даже пошутила: — Осталось добавить троих помощников, пять секретарей и мини-армию АНБУ — и всё, ты **глава**. — Трое помощников уже есть. И один из них трясёт игрушку. На кухне они установили полки, шкафчики, миски, чашки, палочки, кружки. Сакура любовно расставляла баночки с приправами. — Ты только не перепутай соль с ядом. У тебя с этим, как ты **говорил**, в молодости были... нюансы. — Один раз. И это был не яд, а экстракт перца. И не я, а **Хаширама**, — буркнул он. Комната для Сарады оказалась самой важной. Детская кроватка, диван, пеленальный столик, мягкие игрушки, кресло, ночник. Всё было светлым, тёплым, и Сакура расставляла каждую вещь с особым трепетом. — Думаешь, ей понравится? — тихо спросила она, поправляя одеяло. — Если нет — она тебя об этом известит. Сначала взглядом. Потом воплем. Потом опять взглядом. — Значит, вся в тебя. К позднему вечеру они наконец закончили. Дом ожил. В нём стало тепло, мягко, мирно. Сакура разложила стол, приготовила праздничный ужин — рис, тушёные овощи, немного мяса, чай с мёдом. — Поздравляю. Мы официально переехали, — сказала она, поднимая чашку. — Я даже не умер, — кивнул Мадара. — Потрясающий результат. Они ели молча, но в этом молчании было всё: довольство, усталость, и ощущение, что теперь у них действительно есть дом. --- Ужин подходил к концу. Свет от лампы мягко разливался по комнате, освещая деревянные стены и отблескивая на чашках. За окном глухо шуршали листья — лес начинал засыпать, и вместе с ним к вечеру затихал и их дом. Сарада всё ещё сидела в колыбельке рядом, обняв свою шуршащую игрушку. Щёчки у неё слегка порозовели от усталости, а глаза начали закрываться, хотя она отчаянно с ними боролась. Периодически она засыпала, а потом вдруг резко просыпалась и снова наблюдала за **взрослыми**. — Похоже, она сражается изо всех сил, — тихо заметила Сакура, поставив чашку на стол. — Как и положено Учихе, — отозвался Мадара, не поднимая голоса. Он сидел в кресле в стороне, с почти невидимой улыбкой в уголках губ. — Но проигрывает. Сакура подошла к колыбельке, опустилась на колени и нежно провела пальцами по лобику дочери. — Шшш… всё хорошо, Сарада. Мы дома. **Сарада** зевнула, уткнулась носиком в бок игрушки, но глазки ещё не закрывались. Сакура начала тихо напевать — не песню, а что-то едва слышное, мелодичное, почти как дыхание. Звук лёгкий, убаюкивающий, наполненный спокойствием. Мадара молча наблюдал. Затем, медленно поднявшись, подошёл ближе и опустился на корточки рядом. Он не пел — просто заговорил низким, спокойным голосом: — Сегодня был хороший день. Ты достойно сражалась за мою шевелюру. Получила игрушку. Обжила комнату. Победа — безусловная. Сакура сдержала смешок. — Не пугай её своими официальными речами. Она же ребёнок, а не шиноби клана Нара. — Она Учиха, — невозмутимо парировал он. — Она чувствует всё. Даже сейчас. Маленькие ресницы затрепетали. Сарада зевнула снова, чуть-чуть поёрзала, прижалась к игрушке и наконец-то — с тихим вдохом — закрыла глаза. Наступила тишина. Сакура выдохнула и поправила одеяльце. Мадара тихо отступил на шаг, будто не хотел даже воздухом потревожить эту хрупкую тишину. — Спасибо, — прошептала она. — За то, что просто рядом. Он кивнул. Без слов. Но взгляд его был тёплым, не таким, каким его знали враги. А таким, каким его знала теперь только она. Сарада спала. А в доме царили покой, мягкий свет и ощущение настоящего дома, который у них теперь **есть**. ---