Если ты вернешь ее, то потеряешь себя.

      Воздух был густым от запаха сырой земли и страха. Элинор стояла на эшафоте, ее тонкое платье казалось белым пятном на фоне мрачного неба. Толпа, собравшаяся на площади, шепталась, их голоса сливались в единый, давящий гул. Но для Кая этот гул был лишь фоном для биения его собственного сердца, которое, казалось, вот-вот вырвется из груди. Он видел ее. Видел, как дрожат ее пальцы, как бледны ее губы. Видел, как палач поднимает топор. И в этот момент мир Кая сузился до одной точки — до ее лица, искаженного болью и отчаянием. Он не мог. Не мог смотреть. Не мог дышать. Не мог ничего сделать. Словно одержимый, он развернулся и бросился прочь, прочь от криков, прочь от этого ужаса, прочь от невыносимой картины. Лес встретил его объятиями прохлады и тишины. Он бежал, не разбирая дороги, пока легкие не начали гореть, а ноги не подкосились. Он упал на мягкий мох, задыхаясь, слезы текли по его щекам, смешиваясь с грязью. Когда он поднял голову, перед ним стояла фигура. Высокая, облаченная в одежду цвета самой глубокой ночи, она казалась высеченной из тени. Лица не было видно под капюшоном, но Кай почувствовал на себе взгляд — взгляд, проникающий в самую душу, полный древней мудрости и безграничной силы. Незнакомец молча протянул руку. Рука была бледной, с длинными, тонкими пальцами, но в ней не было угрозы. В ней было обещание. Обещание, которое Кай почувствовал всем своим существом. Он увидел в глазах незнакомца, скрытых в тени капюшона, отражение своей собственной боли, но также и проблеск надежды. Надежды на спасение. В его взгляде читалось: «Я могу вернуть ее. Она будет жить. Но цена будет высока. Ты потеряешь себя. Ты станешь тем, чего все боятся. Монстром. И даже она, твоя любовь, будет бояться тебя.» Кай не колебался. Цена? Что такое цена по сравнению с ее жизнью? Он протянул свою дрожащую руку и коснулся холодной кожи незнакомца. В этот момент мир вокруг них словно замер. «Я согласен,» — прошептал Кай, его голос был хриплым от слез и отчаяния. В следующее мгновение лес окутал вихрь тьмы. Кай почувствовал, как его тело меняется, как внутри него пробуждается что-то древнее и могущественное. Боль была невыносимой, но он держался, думая только о ней. Когда вихрь утих, Кай стоял на ногах. Он чувствовал себя иначе. Сильнее. Острее. Но в то же время — опустошеннее. Он посмотрел на свои руки — они были покрыты темными венами, а ногти стали острыми, как когти. Он почувствовал голод, не обычный голод, а жажду чего-то более темного. Он знал, что должен сделать. Он вернулся в город. Толпа уже разошлась, оставив после себя лишь следы суматохи. Он пробрался к тем, кто вынес приговор. И в ту ночь город услышал крики. Крики ужаса и боли. Кай не чувствовал жалости. Он чувствовал лишь праведный гнев и холодную решимость. Он отомстил. За нее. Прошли годы. Город постепенно забыл о кровавой ночи, приписав ее диким зверям или проклятию. Но Кай не забыл. Он стал тенью, обитающей на окраинах, его имя шепталось с ужасом. А Элинор… Элинор жила. Она была спасена. Но цена была действительно высока. Она не помнила, как именно это произошло. Лишь туманное воспоминание о страхе, а затем — пробуждение в тихом домике на опушке леса. Она была одна. И хотя она была жива, в ее глазах навсегда поселилась тень печали. С тех пор она живет одна, в окружении природы, не зная, кто ее спас и почему. А он, оставшись монстром, охраняет ее. Он не может появиться перед ней днем, чтобы не напугать. Но каждую ночь, когда луна поднимается высоко в небо, он приходит к ее домику. Он смотрит на нее сквозь окно, на ее спящее лицо, на ее мирное дыхание. Он видит ее, но не может с ней заговорить, не может прикоснуться. Он — ее страж, ее тень, ее проклятие. И он знает, что так будет всегда. Он спас ее, но потерял себя. И это была цена его любви.​