Каинит

Желудок бурлит в такт пульсирующей в висках субстанции. Слабость накатывает волнами, и, когда мысли забивает странный жар, распространившийся по телу одновременно с раздавшимся приглушенным щелчком, колени подкашиваются и он, практически не соображая, оседает на пол. Перед глазами все плывет и двоится, и парень запрокидывает голову назад, утыкаясь взглядом в деревянный потолок. Внезапно тело пробивает озноб. Пальцы удается разжать не сразу, но как только мертвая хватка ослабевает и что-то с грохотом ударяется о кафельную плитку, Линч, пошатываясь и неуклюже хватаясь за переливающийся витраж, медленно поднимается на ноги. Темно-зеленая радужка безрадостно блестит, но щеки не обжигаются солью. Нос по-странному щиплет, и парень наспех вытирает пястью неприятную липкость, успевшую стечь по желобку к верхней губе. Когда перед глазами возникает кисть, измазанная бордовой «краской», взгляд наконец фокусируется, и Линч понимает, что кровь, растекшаяся по белоснежному кафелю, уже начинает сворачиваться... Это все не взаправду... Происходящее попросту не может быть правдой, поэтому парень неуверенно шагает вперед и чуть не заваливается на бок. В ушах стоит неприятный звон, а подошва предательски липнет к алому полу, затрудняя передвижение. Рева двигателей изредка проезжающих под церковью автомобилей не слышно, голосистых певчих пернатых — тоже; мир словно замер, оставив Линча наедине со зреющим на задворках разума осознанием. Осознание неизбежно, и Линч падает на колени близь того, чье сердце уже давно не бьется, а сереющая кожа холодна подобно айсбергу. Лишившиеся блеска алые глаза Джона сочетаются с акварелью, пропитавшей перепачканный в кладбищенской грязи свитер. Линч с минуту разглядывает редкие выбивающиеся из изделия нити, размышляя над происхождением нечастых зацепок. Он избегает смотреть Джону в лицо, ведь как только встретится взглядом с мертвенными красными глазами, все наконец встанет на свои места. Линч медлит, и для него незримая внутренняя борьба с самим собой продолжается целую вечность. Уходя в отрицание, он пытается защититься, пытается спастись от и без того тяготящего его чувства вины, но слова, язвительные и правдивые, эхом отражаются от черепной коробки: «Он может умереть. Или же ты думаешь, что Джон бессмертный?» Во рту неприятно сухо, а слова, непроизвольно срывающиеся с уст, больше походят на хрип: — Эй, приятель?.. Джон, вставай, это не... не смешно. — Ты снова сделал это, — неразборчиво слышится где-то за ухом, и Линч озирается, встречаясь лицом к лицу со своим главным страхом. Парень непонимающе хлопает ресницами, широко распахивая темнеющие глаза. Он... другой он мучительно медленно обходит помещение, останавливаясь близь витража, и задумчиво вглядывается в пол. Зеленая радужка дрожит, а заметить лежащий в свете солнечных лучей револьвер получается не с первого раза. Осознание, которого он так боялся, ложится пощечиной, когда Линч машинально мотает головой, будто отгоняя царапающие череп мысли, и, вновь устремив взгляд вперед, взирает на умертвленное чело друга. Он дергается и, подскальзываясь, падает прямиком в лужу, лишь через мгновение соображая, что лужа — вовсе не «лужа», а кровь его драгоценного напарника. — Н... нет, — будто не веря, шепчет Линч, пытаясь отползти от остывшего трупа, — я ни... Джон, хватит притворяться!.. — Твои руки пахнут порохом, — словно насмехаясь над его горем, заявляет галлюцинация, и ее голос рваным эхом отражается от стен. — Не хотел... Выстрел не долж... ен, — едва выдавливая из себя звуки, бормочет брюнет, — был... таким. Его двойник вновь возникает в поле зрения, нависая над бездыханной плотью. Образ его больше напоминает лагающую картинку, чем человека, и Линч совершенно не может сфокусировать взгляд. Галлюцинация без единого намека на жалость всматривается в бледное лицо на кафеле, прежде чем выплюнуть: — Интересно, что почувствовал Джон, когда пуля пронзила его грудь? Линч готов поклясться, что пока едкие слова слетали с уст галлюцинации, он видел на ее месте не свой образ... он видел образ Джона. Брюнет пытается подняться на ноги, но вновь подскальзывается и лишь размазывает по холодному кафелю кровь. Он с минуту тупо разглядывает чернеющую жидкость, неумолимо впитывающуюся в рукава плаща, но все же сдается и прикрывает веки. — Ради чего ты вообще стараешься? Риторический вопрос пролетает мимо ушей. Происходящее кажется чем-то нереальным, неудачной шуткой на хэллоуин или... да чем угодно, но только не тем, чем оно является на самом деле! Брюнета передергивает, когда он наконец осознает, что кровь на его одежде и ладонях — действительно кровь, а не ненароком пролитый на пол вишневый сок. Он резко распахивает ресницы и судорожно трет руки о краснеющие джинсы. — Видишь, к чему приводит твой эгоизм? — будто издеваясь, вновь произносит двойник, маячащий уже где-то на периферии. Линч пытается поднять на него полный ужаса взгляд, но помещение внезапно начинает кружиться. — Чего ты добиваешься своей нелепой игрой в героя? Тебе настолько нравится заставлять их страдать? — на последнем слове галлюцинация глючит, и она на мгновение исчезает, но потом появляется вновь. Линч сглатывает, но не отвечает. Не отвечает, потому что жар уже пронизывает каждую клеточку его тела, а чувство вины, пока еще едва заметное и почти неуловимое, пожирает его душу. Галлюцинации этого оказывается недостаточно, и она тотчас возникает перед парнем, заставляя обратить на себя мутнеющий взор. Она опускается на корточки и укладывает предплечья на согнутые колени, но даже в этом незначительном жесте Линч читает завуалированную угрозу. — Сегодня Джон, завтра Лили, через несколько десятков лет Лукас... Они действительно заслуживают этого? — голос галлюцинации искажается и больше не звучит, как его собственный. Мрак в одночасье охватывает помещение, кровь начинает стремительно растекаться по полу, лезть на стены и пачкать собой потолок, погружая окружающую Линча действительность во тьму. — Ты портишь все, к чему прикасаешься, — лик галлюцинации искажается под стать голосу, — но лишь фрагментами, подобно заглючившей программе. Окружающий мир при этом начинает раздражающе мерцать и сыпаться, будто подстраиваясь под ужасающее шоу, проецируемое сознанием Линча. — Мне... всего ли... всего остановить, — парень не обращается к галлюцинации — знает, что бесполезно; он обращается к себе, к своей совести, к остаткам здравого смысла, которые неумолимо ускользают от него. — Спасти... — Ты — причина всего, — голос двойника, срывающийся на крик, перебивает мысли и невольно заставляет прислушаться. — Если бы ты не совал нос не в свое дело, скольких смертей удалось бы избежать? — лик двойника вновь искажается, и в его образе мелькают знакомые Линчу силуэты. — Скольких из них ты убил собственными руками? Одну? Двоих? Или ты просто предпочитаешь забыть? Брюнет с трудом вбирает воздух в легкие, бормоча себе под нос что-то бессвязное. Как бы он ни пытался сейчас возразить, практически онемевшие язык мешает ему. — Для тебя их жизни значили хоть что-то? — недобро усмехается галлюцинация, но сразу же меняется в лице и жестоко бросает, прежде чем испариться: — Ты должен был умереть вместо него. Двойник рассыпается в пыль и сливается со тьмой, что тут же сползает со стен и трусливо прячется под плиткой. Сквозь цветной витраж вновь пробиваются настырные утренние лучи, но взгляд Линча теперь оказывается прикован к бездыханному телу, оставшемуся близь деревянной стойки. В желудке по-прежнему что-то бурлит, а чудовищный жар, окутавший тело, вновь дает о себе знать. Мысли застилает туман, и Линч практически не осознает, когда резво встает на ноги, выбегает из здания и склоняется над землей, извергая из себя все скопившиеся переживания вперемешку с кислотой. — Нельзя было... стрелять нельзя, — шепчет он в никуда, — Я... я не хотел, чтобы так получилось, — он практически взмаливается, — Это... сон? Не реальность... — внезапно кровь закипает в жилах и Линч ударяет себя по лицу: — Ну же, Линч, проснись! Это всего лишь!.. Всего лишь... сон... Ярость уходит так же быстро, как и пришла. Брюнет, шатаясь, возвращается к лестнице, оседает на пороге и с минуту буравит безлюдную улицу пустым взглядом — неосознанно ждет, пока туман в голове рассеется. Сердце неприятно бьет по ребрам, пальцы дрожат, а остатки желудочного сока саднят на языке. Постепенно привычные звуки возвращаются: Линч краем уха улавливает щебетанье и мелодичный свист, шелестящие под натиском поднимающегося легкого ветра листья... Мимо даже проезжает автомобиль, подозрительный взгляд водителя которого парень не замечает. Линч ненароком оборачивается и смотрит на резные деревянные двери, разделяющие его от воспоминаний этого утра. Дыхание сперает, но чувства уже не душат. После произошедшего внутри возвышающегося над ним здания, планета не перестала крутиться, окружающий мир не замер, а его собственный пульс не сошел на нет. Однако... вампир все еще где-то на свободе и все еще угрожает жизням невинных, и Линч наконец вспоминает об этом. Пальцы машинально тянутся в карман. Гудки словно молотом ударяют по перегруженному мозгу, а тяжелый голос Винсента на той стороне трубки заставляет легко поморщиться. — Вы нашли вампира?