Пролог

На данный момент я был словно в трансе. Сцены из другой временной линии вливались в мой разум, пока я с широко раскрытыми глазами и пастью лежал на своей кровати. Проходили часы, а я лежал словно парализованный, не в силах как-либо это остановить. В этих сценах, что, подобно волнам, одна за другой захлёстывали меня, я увидел мрачное и кровавое будущее. Я видел лишь смерть, разрушения и свою собственную глупость. Пауэрплекс. Это геройское имя теперь звенело в голове, как приговор. Ведь он и был мной. Не «кем-то там», не тенью из чужой жизни, а моим отражением из будущего. В той временной линии я стал тем, кого презирал бы всей душой, если бы увидел со стороны. После трагедии в Чикаго, когда я стал свидетелем того, как Омни-мен, используя лицо своего сына как оружие, обрушил здание, в котором находились моя сестра и племянница, моей ярости не было предела. Но самое страшное заключалось в том, что я направил эту ярость не на виновника катастрофы, не на того, кто действительно пролил реки крови, а на того, кто пытался остановить бойню – на Неуязвимого. Наконец всё прекратилось, я учащённо задышал, хватаясь за грудь, пока осознание того, насколько я глуп, продолжало терзать меня. С тех пор как Омни-мен покинул Землю, прошла неделя. И в течение этой недели я медленно, но верно продолжал терять рассудок, внушая себе, что именно Неуязвимый был виновен в смерти Джессики и Гретхен. Я продолжал винить его во всех грехах человеческих, потому что не мог добраться до истинного виновника. Легче было найти врага, которого можно было достать. И я достал этого врага, но в попытке уничтожить чудовище я сам стал им, по неосторожности погубив свою жену и сына. После потери Бекки и Джека в моем сердце осталась лишь ненависть. Я вновь свалил вину за смерть родных на Неуязвимого и в конечном итоге стал очередным злодеем для героя. Слёзы полились рекой. Теперь я видел всю картину целиком. Я был слаб не только физически, но и духовно. Я отвернулся от истины, потому что так было легче. Я выл на луну, виня Марка Грейсона, вместо того чтобы взглянуть в зеркало и признать: я сам разрушил свою жизнь. Конечно, в конце концов я понял свои ошибки и раскаялся и стал нормальным героем, но это раскаяние не принесло мне облегчения. Напротив, оно лишь обнажило глубину моей вины, заставив меня почувствовать на себе весь вес последствий, которые я сам породил. Сцены ближайшего будущего продолжали всплывать у меня в голове, пока я тихо плакал, стараясь не разбудить свою ещё живую жену. Бекки спала, не подозревая, какое будущее нас ждёт, если я окончательно потеряю рассудок. Я лежал так еще долгое время, стараясь прийти в себя после увиденного. Сердце билось словно сумасшедшее, работая на износ, тело обильно вырабатывало пот и еле заметно дрожало. – Надо бы освежиться, – промелькнула у меня в голове мысль. Я медленно и почти бесшумно приподнялся, матрас скрипнул, но, к счастью, недостаточно громко, чтобы разбудить Бекки. Откинув одеяло в сторону, я осторожно опустил ноги на пол и встал. Я задержал дыхание, не сводя взгляда с силуэта Бекки, и лишь убедившись, что её дыхание осталось ровным и спокойным, позволил себе сделать первый шаг. Один шаг. Два шага. Потом ещё. Каждый шаг давался с трудом, не столько из-за усталости, сколько из-за тяжести всего увиденного, навалившейся на плечи. Глубоко вздохнув, я направился к двери и, очень тихо повернув ручку, открыл её. Я плавно прошёл по коридору, ступая осторожно, все еще боясь разбудить жену и ребенка. Полумрак, заполнивший узкое пространство между стен, сильно давил на меня. Шаг за шагом я пробирался сквозь эту тишину, что звенела в ушах громче любого крика, ощущая, как с каждым пройденным метром путь до ванной превращается в самое настоящее испытание. Когда, наконец, я добрался до двери ванной, меня ждало новое испытание. Влажные от пота ладони соскальзывали с гладкой ручки, не давая мне открыть дверь. Раздражение росло, как и соблазн просто взять и выбить дверь. К счастью, спустя пару неуклюжих попыток дверь с легким щелчком поддалась, и я вошёл внутрь, прикрыв её за собой как можно тише. Свет довольно больно ударил по глазам, и я, морщась, на мгновение зажмурился, привыкая к нему. Подойдя к раковине, я устало посмотрел на зеркало, отражение в нем посмотрело в ответ. Я медленно наклонился вперёд, уперевшись ладонями в края раковины, и с болезненной ясностью вгляделся в лицо, которое когда-то знал до мельчайших черт, но которое теперь казалось почти чужим. Передо мной стоял бледный светловолосый мужчина. Глаза воспалённые, уставшие, с красными прожилками и тёмными кругами. Отражение посмотрело на меня с ненавистью, я в долгу не остался. Разочарование, боль, ненависть, усталость, горечь – всё это перемешалось на моем лице. Выглядел я так, словно вампир высосал меня почти досуха и оставил недоеденным просто, чтобы посмеяться. Вздохнув, я включил кран, и из него с шумом хлынула холодная вода. Струя ударялась о раковину, разлетаясь брызгами, будто отзываясь на мой внутренний надлом. Я просто стоял, позволив воде течь, слушая её монотонное журчание, которое на некоторое время позволило мне отвлечься от терзающих меня мыслей. Я медленно поднёс ладони под поток, чувствуя, как холод пробирается под кожу, понемногу пробуждая мое усталое тело. Вода оказалась ледяной, но в этом было что-то отрезвляющее, даже очищающее, словно с каждым прикосновением я мог смыть с себя хотя бы часть той тьмы, что прилипла ко мне в той реальности, где я стал чудовищем. Я зачерпнул воду ладонями и с усилием плеснул себе в лицо. Холод ударил резко, и я едва не отшатнулся, но тут же сделал это снова, желая вытеснить остатки того, что видел: жертвы, руины, собственную глупость. Ещё раз. И ещё. Казалось, совсем скоро я начну рвать кожу на своем лице, и я бы точно это сделал, если бы не увидел позади себя его. Странное существо, похожее на низкого эльфа с синей кожей и белыми волосами. Оно парило и широко улыбалось, глядя прямо на мое отражение в зеркале. – Ты кто такой? – спросил я, не оборачиваясь, пытаясь звучать, как можно более спокойно. К сожалению, я не мог скрыть отчетливого страха в своем голосе и, судя по тому, как расширилась улыбка этого карлика, его это сильно забавляло. – Я пока не могу назвать тебе своего имени, – ответил он, покачиваясь в воздухе Голос его был пронзительно звонким, как у ребенка. – Иначе божество из моей вселенной тут же притащит меня обратно домой. Просто знай, что именно из-за меня ты рвешь волосы на своей голове из-за видений, что мучали тебя 5 часов 33 минуты и 49 секунд. Я учащенно задышал, пытаясь подавить дрожь. Глаза мои закрылись, пока я пытался переварить услышанное. *ПУФ* Но подумать мне не дали. Парящий синий эльф вдруг исчез и появился прямо перед моим лицом в синей дымке, буквально в сантиметре от моего носа. Я едва не вскрикнул, спешно пятясь от него, прижавшись спиной к стене. – Не спросишь зачем? – лениво протянул он, переходя в горизонтальное положение в воздухе. Я не ответил. Только стиснул зубы, сжимая кулаки и чувствуя, как ярость начинает побеждать растерянность. Я не понимал, почему это нечто вмешивается в мою жизнь, да ещё и делает это с таким откровенным удовольствием. – Судя по твоему поведению, ты хочешь увидеть, что я предприму после того, что ты мне показал, верно? – Предположил я. – БИНГО! – воскликнул он. В тот же миг за его спиной с громким «бабахом» в воздухе возникли огромные, алые буквы: BINGO! А следом грянул фейерверк, яркий и шумный, с искрами, звёздочками и смеющимися рожицами. Всё происходящее было настолько сюрреалистичным, что на миг я уже начал сомневаться в своем психическом здоровье. – Тише ты! – прошипел я, сжав руки в кулаки. – Моя жена и ребенок спят, и я не хочу объяснять им почему в моей ванной завелся синий карлик. – О, не волнуйся, дорогой мой параноик, — усмехнулся он, отмахнувшись рукой. – Я предусмотрительно звукоизолировал эту ванную. Мне бы совсем не хотелось, чтобы кто-то нам помешал. У нас впереди важный разговор. Я потер виски и вздохнул от раздражения. – Ну и зачем ты мне это показал? - задал я вопрос, не скрывая горечи в голосе. – Я не стану мстить Омни-мену, сколько бы дисков я не украл, их все равно не хватит даже для того, чтобы поцарапать это чудовище. Твои видения лишь показали мне, насколько я ничтожен и глуп. – Думаешь я бы показал тебе твое жалкое будущее, если бы исход был столь предсказуем? Я прекрасно понимаю, что ты слабачок, поэтому я даровал тебе одну из самых мощных способностей во всей мультивселенной – адаптацию. – Адаптацию? – переспросил я, нахмурившись, приподняв бровь с выражением полного непонимания. – Именно. Приведу простой пример. Допустим, сейчас ты можешь задержать дыхание всего на две минуты. Отдышавшись, ты можешь попытаться сделать это снова и твое время увеличиться до четырех минут, а затем до восьми. И в какой-то момент ты просто перестанешь нуждаться в кислороде вовсе. Твоя сущность теперь реагирует на всё, что бросает вызов твоим пределам. Чем больше ты испытываешь себя, тем сильнее становишься. То же касается силы, выносливости, скорости и даже мыслительных процессов. Я почувствовал, как внутри зашевелилась надежда. – Погоди, то есть, если я буду доводить свое тело до предела, я смогу стать сильнее Трагга? – спросил я взволнованно глядя на него. – Сможешь. Но не сейчас. И не скоро. Эта сила не придёт к тебе за ночь — адаптация не делает тебя сильным внезапно. Она лишь ломает твои пределы, каждый раз, когда ты доводишь себя до предела. Если ты будешь очень активно тренироваться, то возможно у тебя появиться шанс против сильнейшего вилтрумита. А сейчас я бы рекомендовал тебе даже не думать об этом и обратить свое внимание на более слабых злодеев. – Есть ли у этой способности побочные эффекты? – Побочных эффектов, как таковых, нет, но есть один существенный минус. В какой то момент ты просто перестанешь стареть и будешь вынужден наблюдать за тем, как твоя жена, ребенок, друзья будут постепенно умирать. Смертный, переставший быть таковым среди других смертных, обречён жить в аду. В какой-то момент ты просто сойдешь с ума. – Этой проблемой я займусь позже. Сейчас я лишь хочу сказать, что безмерно благодарен за твои дары, – поблагодарил я, так как без этой способности, я бы даже не подумал о мести. – Хорошего представления я тебе обещать не могу, но от вилтрумитов я точно избавлюсь. Я заставлю их заплатить за каждую пролитую ими кровь. – Удачки тебе! Я буду болеть за тебя до последнего. – Весело сказал он, подмигивая и исчезая в синем дыму. Я остался наедине со своими мыслями, думая о том, что буду делать дальше. Естественно, сначала я должен выбить из себя всё дерьмо. Я должен подвергнуть своё тело боли и изнурительным нагрузкам, чтобы оно начало адаптироваться, ломаться и собираться заново, становясь крепче, сильнее и выносливее, выносливее. Теперь, когда адаптация стала частью меня, вероятнее всего, я смогу не только хранить в себе больше энергии, но и контролировать её, формировать, управлять потоком. Естественно, я также должен очень много тренироваться, хотя смертельные схватки, скорее всего, будут эффективнее. Там, на грани жизни и смерти, организм адаптируется быстрее, глубже, фундаментальнее. И наконец, я должен снять с себя клеймо Пауэрплекса. Это геройское имя, сейчас не вызывает во мне ничего, кроме ненависти и разочарования. С этого момента я буду известен как герой справедливости, как… ДЖАСТИС