Часть 1

Сейран всегда забавлял факт, что почти в каждом языке и любой культуре есть эквивалент выражения «войти в одну реку дважды». Ей нравилось думать, что она была из тех мудрых и зрелых людей, которые учатся на своих ошибках и не совершают их дважды. Это было правдой. Устоявшейся действительностью и правилом. Правилом, в котором было одно единственное исключение — Ферит. Её бывший муж, с которым их связывало семь лет брака, шесть из которых были сущим адом для обоих. Потом был развод — громкий, грязный и уничтоживший ту последнюю надежду на «остаться друзьями после расставания». И ещё четыре года, когда она собирала себя по частям, сшивала ржавыми иголками и делала вид, будто это не ей вырвали кусок души с мясом, мышцами и кровью. Люди, заучившие главные постулаты псевдопсихологии, сказали бы, что их с Феритом брак был обречён на провал. Они были разными. Она — импульсивная, творческая и склонная к непреднамеренному саморазрушению. Он — всегда собранный, холодный и стремящийся упорядочить всё, что его окружало. Они хотели разных вещей, по-разному представляли семью и своё будущее. Даже режим сна у них отличался настолько, что бывали времена, когда они видели друг друга лишь спящими. Пока она ночами сидела за ноутбуком, лихорадочно отбивая пальцами по клавиатуре и выводя строки своего очередного романа, Ферит, не нарушая своего идеального режима, спал — чтобы утром отправиться в офис. Они могли часами спорить и доказывать свою правоту лишь затем, чтобы оставить за собой последнее слово. Они ссорились из-за детей, которых у них не было. Они спорили из-за родственников друг друга, которые лезли в их жизнь. Они устраивали скандал посреди супермаркета из-за несчастного куска сыра. Всё это было почти весело, пока они оба вдруг не поняли, что уничтожают друг друга. Кто-то —очевидно, те же адепты псевдопсихологии — сказали бы, что не нужно было начинать эти обречённые отношения. Или хотя бы стоило расстаться до того, как было брошено слишком много обоюдных оскорблений. Но это легко— лишь со стороны, когда ты сторонний наблюдатель крушения чужого брака. А когда ты внутри этого утопающего судна — ты собственными руками отламываешь куски корабля, чтобы он поскорее потонул, одновременно закрывая собой зияющие дыры, пытаясь спастись. Их развод был сущим кошмаром. Известная писательница и влиятельный бизнесмен. Журналисты не скупились на тошнотворно скандальные эпитеты, выдвигали теории о любовницах и прочих возможных причинах развода, тогда как действительность была куда хуже. Причиной их разрыва были они сами. Когда в браке появляется третье лицо, очень легко скинуть вину на него. Можно бросить громкое: "Мы развелись, потому что ты мне изменил!", или бравировать оскорбленным: "Ты разрушила наш брак своей интиржкой!". Но для них концом стали они сами. Их ссоры, недопонимания, невысказанные вовремя претензии, слишком обидные оскорбления и нежелание пойти навстречу другому. После развода Сейран уехала к сестре в Бодрум. Всем она врала, что на берегу моря новая книга пишется лучше, но на самом деле, каждый день, глядя на синие волны, девушка пыталась отговорить себя не бросаться в них, чтобы утонуть, захлебнуться и растеряться в вечности. После нескольких лет внутреннего ада на фоне живописного туристического города, Сейран вернулась в Стамбул. Публикация нового романа. Возвращение в привычную суету большого города и неизбежная встреча с бывшим мужем. Она думала, что отболело, что превратились в труху и растворились внутри последние бабочки... Пока они не встретились с глазу на глаз. Сейран никогда не совершала одних и тех же ошибок дважды. Но с Феритом ей всегда хотелось ошибаться, грешить и сгорать дотла в собственной преисподней. У них не было дешёвых оправданий вроде «выпили лишнего». На том званом вечере они вообще не пили. Но домой всё равно уехали вместе. Их тянуло друг к другу с такой силой, которую невозможно было объяснить старыми законами. Это была не химия и не страсть. Это было что-то куда более глубокое — как тяготение, как гравитация, как неотвратимость. Они не могли остановиться. И не пытались. Её пальцы дрожали, когда он касался её лица своим дыханием. Она наизусть знала каждое его движение, выучила ритм биения его сердца, помнила, как ощущались сильные руки на бархатной коже. И в этот момент она забыла, почему они когда-то расстались. Забыла, почему однажды у них не получилось. Как так вышло, что с тем, с кем было так хорошо — всё развалилось. В её квартире царил полумрак. Они пробирались в спальню, нарочно не включая свет и сбивая на ходу всё, что попадалось под ноги. В темноте можно было притвориться, что все это не по-настоящему. Возможно, в полумраке легче скрыться и игнорировать пылающую под прикосновениями кожу. А ещё очень просто сбежать и сделать вид, что этого не было и больше никогда не повторится. Повторилось. Десятки раз после этого. Это было пошло. Тривиально. Банально. Глупо! Но прекратить они не могли. Они встречались почти каждый день. Чаще всего в её квартире, чуть реже в номерах отеля и почти никогда у него. Сейран думала, что от этого можно сойти с ума. Эти украденные поцелуи, бессонные ночи, разговоры на кухне и сигаретный дым, ускользающий в открытое окно. Морозный декабрьский воздух наполнял комнату и только луна освещала её спальню. Она смотрела на то, как Ферит стряхивает пепел со своей сигареты и снова сжимает ее между губами, втягивая в лёгкие горький дым. Холод покалывал её обнаженную кожу и ей нравилось это ощущение. Она задумчиво прикрыла глаза. —Я вчера видела твою маму. —М?—с лёгкой ноткой интереса хмыкнул Ферит. —Она меня ненавидит, не так ли?—усмехнулась Сейран. —Ты слишком умна, чтобы раскусить меня, если я совру, —послышался его голос слишком близко. Она не открывала глаз и только почувствовала, как тонкая простынь, прикрывающая её, с шелестом сползла вниз. Горячее дыхание. Его губы на её шее. Именно на том чувствительном месте, о котором знал только он. —Не обижайся на неё, —будто извиняясь шепчет Ферит. —Мне не на что обижаться, —отвечает она, проводя руками по его оголённым плечам и спине. Она так скучала по его горячей коже, которая отдалённо пахла мёдом. Ферит отстраняется от неё и проводит ладонью вдоль скулы. Её лицо может исчезнуть в его огромной руке. И Сейран не будет против. —Когда мы расстались...я тяжело это переживал. Мама лишь боится, что я снова окажусь на дне... —...из-за тебя, —мысленно добавляет Сейран. А ещё думает о том, что если её близкие узнают, что она снова с Феритом — мягко говоря, будут разочарованы. Сколько раз Суна прятала от неё ножи и снотворное. Сколько ночей сидела у кровати, делая вид, что просто читает, хотя на самом деле следила, чтобы Сейран снова не исчезла. Первые три года после развода она бродила по дому с печатью смерти на лице. Молчаливая, потухшая, как будто каждый день проживала свой конец света. И вот теперь она снова здесь. С ним. С тем, кто её разрушил и кого уничтожила она сама. Они приносили друг другу боль, но также только друг с другом они чувствовали себя дома. Страшно было задумываться о происходящем, но страшнее было говорить об этом вслух. Любовь ли это, или глупая человеческая слабость? А, возможно, просто зависимость. —У тебя есть кто-нибудь?—однажды осмелилась она спросить за утренним кофе. Всё было очень плохо, потому что тайные встречи на несколько часов переросли в утра, кофе и долгие разговоры за завтраком... —Я встречаюсь только с тобой, —с какой-то ей ещё незнакомой серьёзностью проговорил он, затем добавил, —и после нашего развода у меня никого не было. Сейран кивнула, отпивая глоток обжигающего кофе — он сразу прижёг нёбо. Скоро там начнёт ныть, тонкая кожица будет саднить, а потом сойдёт лоскутом, оставив странное послевкусие... —А у тебя?—в его голосе прозвучала уязвимость, перед которой она не могла устоять. —Никогда и никого, кроме тебя, —тут же честно ответила Сейран. Ферит улыбнулся и провел ладонью по столешнице, словно сметая невидимые крошки. —Значит, теперь мы вместе?—с надеждой спросил он. Сейран поморщилась. —Ты знаешь, чем все закончилось в прошлый раз. —Но мы изменились. —Ферит, я не хочу больше причинять тебе боль, —выдохнула Сейран, с трудом удерживая себя от того, чтобы броситься в его объятия. —И я больше не хочу. Но без тебя мне ещё больнее, —искренность в его голосе разбивала её сердце. —И мне, —призналась она и протянула руку, чтобы сжать его пальцы в своих.