Vampyrus Novus

*** Ocean of Her Love 🎧       Этот глубокий вечер не предвещал ничего необычного. Такой же унылый, как и все предыдущие. Всё из-за долгого отсутствия. Когда Кристиан вернулся из Белграда, то Мейхер был похож на мопса, гавкающего до хрипоты на овчарку. Знал бы разгневанный начальник, кем был «нерадивый» помощник, то наверняка в тот же день да и вовсе на всю жизнь между ними установилось гробовое молчание, лишь бы только молодой человек не вспылил, или он избрал бы побег, позабыв всё важное и несущественное, поскольку тут главное — выжить. Однако Кристиан на этот раз не ощущал раздражения из-за несправедливости упрёков, как в прошлый раз после «путешествия» к трансильванским достопримечательностям, ведь неимоверно устал от всех подсечек судьбы. Честно говоря, он и не рассчитывал, что, выпустив пар, Мейхер поправит галстук, упокоится и уже сухим тоном распорядится разгребать тонны бумаг. Будь хоть война за окном, бумаги сами себя не напишут, тем более желающих заменить молодого помощника за копейки — а зарплата стала ещё меньше — как-то не наблюдалось. Поэтому, уже которую неделю, свидания у Кристиана были с горами папок с интереснейшими историями, кто кому что должен, а кто просто не заслужил владеть имуществом с точки зрения «правого».       В голове Кристиана было тихо. Монотонная работа обладала уникальным свойством стирать все эмоции, кроме нарастающей головной боли и слабости. Вчера он отключился примерно в три часа ночи, словно в комнате потушили свет. Пробуждение не было из приятных. Первой мыслью сразу было то, что он вновь потерял своё "Я". Но скоро успокоился, обнаружив себя в одежде и с прилипшим к щеке листом бумаги. Этот вечер тоже грозил затянуться до начала бала Ночи, Звёзд и Луны, где столь сиятельные особы соберут все сплетни о последних событиях на крохе Земле — до чего же взбалмошное Дитя! Посмотрев на всё ещё нетронутые горы дел, Кристиан безнадёжно вздохнул: «Придётся не ложиться вовсе. Сон стал роскошью». Как долго он ещё так протянет?       Он потянулся за очередной папкой, как со стороны входной двери раздался стук. Невольно у Криса в груди сжалось настороженно сердце. В последний раз на пороге в такой поздний час он обнаружил чудаковатого мужчину, оказавшегося сумасшедшим ученым. Неволя, пытки током, возможная гибель в клетке от голода и обезвоживания, если бы его не нашли и, наконец, похищение сестёр — Мориц принёс столько бед за короткий промежуток времени, чего не случается как правило с человеком за всю жизнь. Тем не менее, преступник понёс наказание и был арестован. Не должны же его отпустить после всего содеянного! Это ведь ещё обвинители не знают, в чём на самом деле виновно это ничтожное существо, пробудившее в Крисе зверя. Если бы не он, то не было бы невинных жертв…       «Не было бы, правда?»       Так как стоит заглянуть истине в глаза — зверь спал в нём с самого детства, а папа исполнил свой отцовский долг.       «Нет, не долг — это была любовь к своему ребёнку вопреки всему. Любой другой человек, узнав, что в семье адское отродье, избавился бы от него, а не пошёл на заклание вместо, пороча своё имя и обрекая на проклятия. А мама?» — Крис сморгнул, прогоняя атакующие мысли и, взяв себя в руки, решительно направился к двери.       На пороге стояла Соланж. Как всегда непревзойденная, утонченная как роза и способная вонзить свои шипы во врага. Теперь уж по-настоящему. Невольно, увидев самое желанное на свете, Кристиан счастливо улыбнулся. В затёкшем теле обнаружилась энергия, воздух между ними словно наэлектризовался.       — Я всё-таки уснул за столом и вижу прекрасный сон?       — Нет, боюсь, ты всё ещё бодрствуешь. — Сола окинула взглядом измученного Криса, немного нахмурившись. — А я никакой не сон. Смотри, настоящая — из плоти и крови, — вдогонку поспешила добавить девушка, чтобы уже этим снять усталость с любимого. — Правда, уже не человеческой…       Пропуская повисшую неловкость между ними, Крис дал юной Эстерхази пройти в квартиру и закрыл за ней дверь.       — На улице уже ночь? — Кристиан и сам знал ответ, насколько уже потерял счёт времени, однако сам факт, что девушка пришла к нему в таком часу, не давала покоя. — А этот район не безопасен. Как ты добралась до меня?       — Барон куда-то уехал, я сидела в поместье совсем одна. Вечером мне стало так тоскливо и одиноко, что я не устояла, — это должно было польстить юноше, но Сола понимала насколько поступила необдуманно и извиняющее посмотрела на возлюбленного, — и отправилась к тебе.       — Ты рисковала! Боже, Соланж, а если бы ты пострадала?       Он уже итак оказался не рядом с ней, когда чертовы вампиры чуть не оборвали её жизнь навсегда. Почему она так беспечна? Почему рискует собой, когда это он должен защищать её? А вместо этого закопался в бумажках, доверив опеку Эриху.       Видя плещущийся страх за неё, Сола взяла его руки в свои прохладные ладони и лукаво улыбнулась.       — Я могу за себя постоять, забыл?       Мгновенно её кожа стала бледней и янтарные глаза вспыхнули насыщенным изумрудным светом. Обойдя Криса, девушка осмотрелась. Его квартиру она видела впервые и тяжело вздохнула. Быть может, если бы в её жизни не появился опекун, что дал слово её отцу позаботиться о разбалованной девчонке после его смерти, жизнь растоптала бы её гораздо быстрей, чем козни вампириата и новых вампиров? Да и опекун опекуну рознь. Эрих не позволил Иствану исполнить обязательство «позаботиться» о кузине, за что она была безусловно признательна барону.       — Так, значит, здесь ты и живёшь?       — Да, пока это единственное, что мне доступно… — Кристиан затаился, не выдавая никаких эмоций. Он знал, что девушка сама по себе банкрот, на её счету в банке ни копейки. Эта новость иррационально в прошлом его обрадовала, ведь таким образом он мог стать ей равным, доказать разорившейся аристократке, что сможет защитить её, дать кров над головой. Всего-то надо работать, не щадя себя, и всё получится. Не все рождаются с золотой ложкой во рту. Тем не менее, сильные мечтатели или рационалисты достигают зенита своей цели. Он просто только начал свой путь. А любовь тем более и не такое побеждала.       Сола стала обходить комнатушку и остановилась у стола, заваленного толстыми папками. Сделала глубокий вдох и выпалила:       — Мейхер эксплуатирует тебя! Нельзя столько работы сваливать на одного человека!       — Ты права, но выхода у меня пока нет, — примирительно сказал Кристиан, подходя к любимой. — Я не могу остаться без работы и жалованья. — Встав за её спиной, он обхватил её за талию и прижал к груди. Уткнувшись носом в затылок, он зарылся блаженно в шелковистых локонах. Сегодня она пахла пионами — розами без шипов. Без шипов только для него. — Les pivoines sont des roses sans épines: comme les anges de la beauté — sans ailes luxuriantes, ou la reconnaissance par les regards, sans mots, comme un conte de fées qui est devenu un jour réel .       — Это французский? Что ты сказал? — прошептала Соланж, ещё сильнее прижимаясь к крепкой груди и прикрыв глаза.       — Признание в любви… — шепнул он ей на ухо, невесомо оставил поцелуй на шее и оголённом плече.       — А перевод?       — Секрет…       — Это нечестно! Я же не говорю с тобой на фарси, а могла бы! — притворилась возмущенной довольная Соланж.       — Я не против услышать родной язык твоей матери из этих милых уст, — развернув аккуратно её за подбородок, Крис опустил взгляд на её губы.       — Так и укусила бы! — сверкнула изумрудами Сола, щёлкнув зубами практически рядом с носом юноши.       — Не самая страшная смерть, многие пожелали бы оказаться на моём месте, — засмеялся Кристиан, целуя мочку уха.       — Ирвинг бы с тобой поспорил. Быть может…       — А при чем здесь этот неугомонный англичанин? — удивился Крис.       — Я его чуть не… осушила, когда только очнулась после обращения… Как раз в ночь, когда Марин обнаружил тебя рядом с фамильным поместьем Эриха. Рифхогель вовремя остановил меня за миг до…       — Прямо в ту ночь? Так я ещё оказался отважным любимчиком Фортуны, качающим на своих руках опасную молодую хищницу, у которой сорвали охоту? — лукаво усмехнулся Крис, как мог только он, точно злодей, спланировавший захват всего мира. ​​​​​​​      — Можно и так сказать, ​​​​​​​— закусила губу Сола, смутившись. Оба одновременно подумали о том же ​​​​​​​— о задравшемся ночном платье, прикосновении к бедру и… великому подвигу отказаться от близости.       «Лучше бы ты тогда не был благородным рыцарем, ​​​​​​​— с горечью подумала Соланж о том, что хотела забыть навеки, вычеркнуть из своей памяти, сорвать кожу, где прикасались руки и губы Орфана. Ведь она сказала «Нет!», так почему как глупый мотылек летела в это пламя, считала себя сильной? Она почувствовала себя грязной, недостойной любви, хоть и не была виновата в случившемся. ​​​​​​​— А если он узнает? Что будет с моим бедным Кристианом? Захочет ли он меня слушать, поверит ли мне, а не самодовольному упырю? Я не могла сопротивляться, он был сильней… »       «Ты могла закричать», ​​​​​​​​​​​​​​— с холодной жестокостью пригвоздила её совесть.       ​​​​​​​​​​​​​​«И быть заклейменной пожизненно? Меня итак считали и считают сумасшедшей! А ещё я подписала бы приговор Эриху. Нет, я должна была молчать, Николас бы избежал возмездия, даже не смотря на гнев императора».       Соланж прерывисто задышала, подавляя подступившие слезы, но Кристиан, почувствовав волнение возлюбленной, интерпретировал всё иначе. Сердце ускорило бег, разгоняя горячую кровь. ​​​​​​​      — Я всё ещё не верю, что ты здесь, ​​​​​​​— томно прошептал он, а его объятия стали крепче, поцелуи неистовее. ​​​​​​​      — Но это так. И я бы хотела всегда быть с тобой каждую минуту… ​​​​​​​— искренно сказала Сола, обретая спокойствие с любимым человеком, только продлилось это счастье недолго. ​​​​​​​      В окно проник лунный свет и Крис отпрянул от девушки, как от чумной.       ​​​​​​​— А-а-а!!! Нет… нет. Только не сейчас! — взмолился он, хватаясь за голову.       Соланж бросилась к Кристиану, но он сделал несколько шагов назад. ​​​​​​​​​​​​​​      — Что такое? Тебе больно? ​​​​​​​​​​​​​​      — В последние месяцы я начал реагировать на полную Луну. В такие ночи оборотень проявляет себя особенно сильно и я… я не всегда могу с ним совладать…       Он хотел ещё что-то сказать, только боль заставила его рухнуть на колени. Кристиан продолжал хвататься за голову и грудь. ​​​​​​​​​​​​​​      — Соланж, тебе лучше держаться подальше. Я не могу… не могу… он рвётся наружу. Прочь! Беги!!!       Больше он не успел ничего изречь. Одежда стала трещать по швам. Чудовище вырвалось наружу, вставая в полный рост и возвышаясь над хрупкой девушкой исполином. Слабой она уже давно не была, однако после открывшейся правды в Белграде, как причины, почему Мориц похитил сестёр Цигельмайер, Эрих уже в Дебрецене настоятельно запретил ей встречаться с Кристианом, поскольку обычные вампиры могли умереть всего лишь от одного укуса оборотня. Девушка уже пережила одну смерть, но это никак не придало храбрости в настоящий час. Её сковал страх. Мало того, она с ужасом заметила, что разгоряченный до этого Крис от близости с ней возбуждён. Точнее оборотень, который мало что имел общего с человеком.       Пытаясь даже не дышать, Сола попятилась к стене. Сегодня она умрёт окончательно или будет мимолётной забавой Зверя? Какой абсурдный финал! Лишь ещё вчера она ощутила себя ничего не значащей песчинкой, чьи желания не имеют никакого значения. Она не была хозяйкой своей судьбы, а ведомой ​​​​​​​​​​​​​​— сломленной другой волей. Она не успела исцелиться от потрясения, а лишь заблокировала все воспоминания. Однако теперь они плясали прямо пред её глазами подобно макабрическому танцу.       Она ударилась об стену, сползла по ней и забилась в угол, сильно зажмурившись. Оборотень же, расшвыривая в стороны всю мебель и такие «значимые» ранее бумажки, неумолимо приближался к своей жертве. Она почувствовала его дыхание рядом, услышала рык и прикосновение огромной когтистой лапы прямо к своей груди. Слёзы хлынули, глаза распахнулись, обнаружив рядом налитые кровью белки с расширенными зрачками, в которых отражалось её испуганное лицо.       Сколько они так друг на друга смотрели?       Соле казалось, что целую вечность. Даже слёзы высохли из-за того, что она побоялась моргнуть. Тем временем зверь осклабился, несущая смерть огромная длань поднялась к её щеке, затем он уткнулся горячим носом ей в шею, шумно вдохнув знакомый откуда-то запах, боднул головой девушку в плечо и внезапно грузно распластался на полу, но так, что ноги пленницы разогнулись под весом огромного волка и оказались в ловушке. Теперь она не видела его жутких глаз, ведь ликантроп развернулся к ней спиной. Первичный испуг ослабил хватку, позволяя Соланж выровнять дыхание и унять страх. Вскоре он и вовсе сменился любопытством и лёгким азартом. Оборотень не казался ей таким уж ужасающим. И тем более похожим на Николаса, что возьмёт «своё» любой ценой.       Соланж приподняла колени — потребовалось немало нечеловеческих усилий — и попыталась вылезти, упёршись в мягкий бок. Зверь подрыкнул, ничуть не помогая.       — Но мне неудобно! — воскликнула она, обнаружив, что страха совсем не осталось. — У тебя совесть есть? Развалился тут на мне… Ты бы человеку ноги отдавил!       Ликантроп повёл в сторону ухом, поднял голову и опять устрашающее обнажил острые зубы. ​​​​​​​      — О… — Сола подумала, не перегнула ли она палку и не стоит ли возвратить подвижки в общении на тактику «тише воды, ниже травы», — ладно, я осознала ошибку… не злись.       Девушка опустила руку на спину ликантропу, осторожно заскользив ладонью по чёрной шерсти. С каждым разом движения становились увереннее. ​​​​​​​​​​​​​​      — Вот так, ​​​​​​хороший мальчик, ​​​​​​​— потрепала его за ухом Соланж, не думая, что такая фраза может что-то переменить. Так она разговаривала с Хельсингом Марина, что могло пойти не так?       ​​​​​​​Зверь разъярился.       Словно ужаленный, он вскочил и, резко развернувшись, сразу прыгнул. Чисто из-за инстинкта самосохранения, Соланж рванула с его пути. Будь она человеком, у неё бы ничего не вышло. Только на этот раз она была быстрой, как молния. Вампирская кровь забурлила по венам и артериям. Перескочив опрокинутый стул, она метнулась к окну. Однако оборотень оказался всё же проворнее вампирши. Сбив её и повалив на ковёр, он вонзил острые когти почти рядом с девичьими плечами, заскрежетал по деревянному полу, оставляя глубокие борозды.       «На этот раз точно всё, — обреченно подумала Сола, — наша любовь всё же оказалась короткой. Эрих оказался прав. Как же бесит, что он всегда прав!»       Вместо слёз, она рассмеялась, сверкая безумством изумрудов.       ​​​​​​​«Ещё под конец и с ума сошла. Что со мной?»       Зверь ударил повторно, но отчего-то промахнулся. Взвыв, он выгнулся в спине, а после перекатился на бок, прочь от Солы. Забившись в конвульсиях, ликан стал приобретать человеческие черты. Вскоре вместо него на четвереньках в комнате появился нагой Кристиан с безобразными, но завораживающими шрамами от ожогов, точно повторяющие сеть нервных сплетений.       «Так вот что с ним сделал Мориц?» — Девичье сердце пронзили сотни острых игл вины, что за всё время она так и не выяснила истинно нанесённого ущерба здоровью Кристиану на самом деле. В центре своих проблем всегда была она сама, а он где-то там… далеко — справляется.       Сола без раздумий бросилась к возлюбленному, крепко-накрепко обняв.       — Что… что я сделал с тобой?! Ты цела? — Юноша отстранился, окидывая её болезненным взглядом с головы до ног, и замер как истукан. — Ты ранена… — голос его стал безжизненным, надломленным.       В самом деле. Переведя взгляд туда, куда смотрел он, Сола заметила располосованную кровоточащую ногу, а также левое плечо.       — Не переживай. Я ведь вампир. Заживёт. Даже быстрее, чем на со… — Соланж вовремя оборвала «ободряющую» шутку, осознав фатальную игру слов, что могла спровоцировать нападения ликантропа до этого.       Кристиан словно и не слышал.       — Нужно занавесить окно, чтобы лунный свет… — говоря, он сделал попытку встать, поддерживаемый заботливо девушкой под локоть, но не успел… — А-а-а!       Из всех сил, на которую был способен, он оттолкнул Солу, прежде чем схватиться за голову и, качаясь по полу, обратно перекинуться. Вновь злое творение экспериментов вампиров смотрело на девушку, раззявив в предвкушении пасть. Монстр явно не был настроен на дружелюбие, помня, что не закончило в прошлом, ведь точно обладало кровожадным разумом. Но, сделав шаг навстречу жертве, исступлённо зарычал, уступая битву человеку. И так снова и снова, снова и снова!.. Соланж сбилась со счёта, заливаясь слезами и заламывая себе руки, не понимая, как помочь страдающему от подобной пытки Кристиану. Каждый раз, возвращаясь к ней, он молил её сбежать, не оглядываясь. Только она не могла! Не после всего, что видела. Не после того, как познала глубину его любви к ней. Ведь он мог отпустить Всё — не бороться, позволить поглотить его сознание чудовищем, жаждущим разорвать её. Зверь, несомненно, считал девушку теперь своим кровным врагом. Не из-за слов, а потому, что человек не сдавался ради неё. Она была его компасом — компасом его сердца. Целью, спасительной стороной света, куда должен свернуть заплутавший в шторме корабль. Или всё же погибелью? Не она ли терзала Кристиана, оставаясь до конца?..       Наконец всё закончилось. Хотя, быть может, это была всего лишь временная передышка. Крис не пытался подняться — не мог — сил в теле не было. Сола, решившись приблизиться к нему, без лишних слов подхватила на руки юношу и понесла к кровати.       — М-м-м… — попыткой воспротивиться сорвалась с губ лишь стоном, но Соланж всё поняла.       — Я. Вампир, не хрупкая лань, — почти грубо ответила она ему, однако такой твёрдости надолго не хватило.       Как только вампирша опустила на простыни юношу, то тут же прижала его к себе, баюкая, словно ребёнка, целуя его шрамы холодными губами. Контраст двух тел особо был заметен сейчас: он словно горячий вулкан сразу же после извержения, а она ледяной океан, поглощающий магму и придающий ей форму. Невольно Соланж заслушалась стуком его исступлённо бьющегося сердца, проследила за пульсирующей артерией на шее в такт барабана жизни. Напряглась из-за того, что мимолётная мысль в ней сейчас пробудит жажду и превентивно вонзила клыки в своё предплечье, глотая мерзкую мёртвую кровь.       — Что ты делаешь? — прошелестел Крис. — Зачем делаешь себе больно?       — Я… побоялась, что захочу тебя…       — Съесть? И вновь мы вернулись к этому. Может, стоит? — предложил с горечью Кристиан, выдавливая из себя слабую улыбку.       — Замолчи! — ударила кулачком в подушку Соланж, поджав окровавленные губы. Это показалось Кристиану жутко очаровательным.       — Это не сложно… — пробормотал он сухими потрескавшимися губами. — Сейчас я как никто тебя понимаю. Жажда мучительна. Мне бы воды.       — А... Да, конечно! Сейчас, — подскочила Сола с кровати, но он схватил её за руку.       — Подожди… Сперва помоги подняться.       — Тебе необходим сон!       — Не спорю, — Кристиан кивнул, — но воду лучше пить в положении сидя. Боюсь, иначе я захлебнусь.       Сола согласилась с логикой Криса, с заботой приподняв его. Он же схватился за спинку кровати, подтянувшись и облокотившись на неё. Наконец он сел, опустив ноги на пол. Девушка, убедившись, что дальше он справится сам, отправилась на кухню. Крис проводил её глазами и, как только она скрылась за дверью, резко метнулся рукой к стулу, где висел его пиджак. Нащупал в кармане спасительный пузырек с названием «Веронал» , откупорил крышку и высыпал гроздь таблеток на ладонь. Без раздумий закинул их в рот, а бутылочку вернул обратно. В его разуме не было жалости к себе. Там было на удивление пусто. Точно так, как при работе с уже совершенно неважными бумажками.       — Настоятельно советую Вам, юноша, больше не пренебрегать рекомендацией по приему. Почему вы приняли больше?       — Мне необходимо было выспаться. Данная дозировка лишь успокаивала меня, а от бессонницы спасала удвоенная.       — Что ж, понравился долгий сон?       — Ничуть.       — То-то же! Вам ещё повезло, что препарат абсолютно безопасен! Тем не менее, всё можно передозировать. Впредь будьте разумнее.       Зависимость от успокоительного средства была давно. Каждый раз, когда молодой человек волновался, он принимал таблетку. Так приучила его Барбара , его мать. Он не задумывался о причинах. Так было нужно, а теперь он знал правду. Лекарство усыпило зверя на долгие годы, пока не был пробуждён дьявольским изобретением Морица… В годы студенчества, когда было особенно тяжело справляться с умственной нагрузкой, нехватки сна, он впервые превысил дозволенную дозу. Он впал в длительный сон аж на два дня и считал, что заново родился в тот день, когда очнулся. Третий раз — после заключения Морица. И в данном эпизоде жизни не из-за того, что удалось выкарабкаться из лап смерти, а того, что, к удивлению Кристиана, после пыток током, его больше не тянуло к таблеткам. Успокоительное так и покоилось в кармане пиджака на всякий случай.       Он не принял до этой ночи ни одной… … так почему же сейчас принял Всё?       Основанием стала Соланж. Он чуть не убил смысл своего существования. То, что произошло сегодня, не поддавалось никаким уверениям, что со зверем можно существовать вместе. О какой семье он мог мечтать, если мог разрушить всё за миг? Как тогда. В детстве. Мальчишка вспылил из-за чего-то… Наверняка это был сущий пустяк! Слуги были рядом… Отец взял всю вину на себя, стал в обществе убийцей без причин — маньяком, а его семья НИЧЕМ, НИКЕМ! Мама выжила вопреки всему, не дав погибнуть ни дочерям, ни отродью. Её подвиг неимоверен! И он искренно любил свою семью. Бросать их из-за того, что у него опустились руки — было преступно. Но Барбара выжила с сестрами в прошлом не благодаря ему, выживут и теперь… Так будет лучше. А Сола, Сола будет защищена от него… Не будет так глупо подставляться из-за сказок о любви, что она победит всё. Ничего она не победит! Он должен уйти. Тихо… незаметно, уснуть вместе со Зверем.       Сола опустилась на кровать рядом, протягивая стакан с водой. Крис принял помощь, благодарно кивнув. Пил он медленно, чтобы с каждым глотком незаметно проглатывать успокоительное. Осушив всё, он поставил стакан на стул и лёг обратно в постель. Девушка тут же расположилась рядом, уложив голову ему на плечо и перекинув ногу через его бедро.       — Тебе нужно идти. Вдруг барон уже вернулся в поместье.       — Я побуду с тобой до рассвета… Сам же говорил, что на улицах небезопасно в этом районе.       Кристиан хмыкнул.       — Пожалуй, опаснее меня в этом районе больше никого нет, да и… уже светает.       — Тогда я прослежу, чтобы ты уснул. Не прогоняй меня, не знаю, когда увижу тебя ещё. Эрих тот ещё надзиратель! — Сола с досадой фыркнула, ожидая, что ей ответят, какой барон молодец и всё верно делает, но в ответ была тишина — Кристиан уснул.       Улыбнувшись про себя, Соланж приподнялась, теперь уже немного бесстыдно рассматривая своего возлюбленного в светлеющей комнате. Не удержавшись, провела по груди, животу, спустилась ниже, краснея.       «А каково было бы действительно с ним, когда любовь? Без угрозы нападения оборотня, с человеком?»       С Николасом было больно, позорно, страшно, что в любой момент их могут заметить и разбить итак пошатнувшуюся репутацию в обществе. Она считала не то что минуты, а секунды, когда все закончится и вампир удовлетворит своё желание. По любви иначе? Бульварные романы утверждают, что да. Но это же легкомысленная литература, там могли и солгать. И всё же, Сола чувствовала, как внизу разгорается пламя из-за возлюбленного, что так невинно спал.       Тряхнув головой, Соланж хлопнула себя по щеке. Ей в самом деле нужно было уходить! Склонившись, она поцеловала Криса в губы с привкусом горечи, которой она не придала значения. Накрыв спящего одеялом, она покинула его скромную обитель после того, как собрала все папки с пола и положила на стол.       Если бы она только знала, насколько долог будет его сон… ***       Он очнулся в лесу и тут же взвыл. Вновь амнезия? Отсутствие памяти, как он оказался в этом месте могло свидетельствовать лишь об одном — у него не получилось избавить мир от такой гнусной твари, как он. Теперь-то в голове не было холодного расчета. Вся его сущность была пропитана ненавистью к себе, неимоверным желанием обойтись без ласковой смерти, а расшибить себе голову о ближайший камень, спрыгнуть с высоты, искромсать самого себя, разорвать, как это делал оборотень с другими. Человек с искаженным злом сознанием не должен отягощать общество.       Ещё обучаясь на адвоката, Кристиан задумывался, как будет защищать в суде, обвиненного в убийствах. И что будет, если выяснится, что человек болен? Сильно болен. Раздвоение личности, проще говоря, маньяк — волк среди овец. Ведь это коснулось его семьи. Как бы он поступил с отцом? Защищал бы, или сразу отправил на виселицу? В прошлом он не знал правды, неся свою ненависть к тому, кто его любил.       Тогда он решил, что ни в коем случае не возьмётся за такое дело. Отца он ненавидел. За всё то, что пришлось пережить матери. За все слезы сестёр. Любой другой подобный преступник не снискал бы в нём понимания. Приговор был один — казнить. Такие люди не имеют права голоса. Без разницы, виновата ли природа, что создала урода сразу со спящим зверем внутри, или общество, что сломало человека. Всё это не было для Кристиана оправданием. И вот он по злому року сам оказался таким человеком. Не из-за устройства психики, загадочных тайн разума. Просто потому, что когда-то вампиры проводили опыты на людях, чтобы создать эволюционно более опасного хищника, чем они, и тем самым стать самим непобедимыми и защищенными от любой угрозы со стороны человечества. Так заслуживал ли он прощения, или тоже ошибка? Какая разница, какой зверь спит в тебе? Истинный, вполне материальный, как в случае с ним, или терзающий разум и шепчущий совершать человека ужасные деяния? Запоминающиеся настолько, что будут вписаны в историю и даже воспеты в детективах. Итог ведь один!       Угрюмо продираясь сквозь густой еловый лес, Крис не щадил своего тела, находя удовольствие от боли. Иглы впивались в его кожу, стопы кровоточили, но он всё шёл прямо. Он решил идти, пока силы не покинут его, а истерзанное тело не будет поглощено чревом леса. Увлеченный самоистязанием, он не сразу услышал шум ломающихся ветвей за спиной. Кто-то очень большой ломился за ним вслед. Догонял, идя по запаху крови.       Наконец Кристиан обернулся и потерял дар речи. На него смотрел он сам. Нет, не он. Зверь, которого он так хотел уничтожить в себе. Не понимая, как такое могло произойти, он заворожено смотрел на приближающегося монстра. Запоздало проснулся страх. Он побежал.       Так его душа всё же попала в Преисподнюю и теперь должна умирать в лапах чудовища? Такой будет плата за невинных, что попались ему на пути? Одно дело желать исчезнуть, совсем другое «жить» и каждый раз ощущать себя вместо жертвы. Твоё «Я» всегда будет гореть, не находя покоя в вечной тишине.       — Да. Я согласен, что виновен! — прокричал Крис, а эхо осколками разнесло его признание. — Согласен! Карайте, но прошу. Дайте мне уснуть, как только я заплачу за души, что унёс. Прошу… Прошу Вас, кем бы Вы ни были. Неужели я не заслужил хотя бы забвения?..       К кому он обращался, почему посчитал, что наблюдателей много? Да и есть ли вообще дело кому-то, что произойдет с ним сейчас или после? Быть может он всегда будет один.       Один?       Он рухнул на колени, полуобернувшись к зверю, приготовившемуся к прыжку.       Нет, не один. Их всегда было двое. Он и Зверь. Пора принять его, как одно целое. Крис оскалился и развёл руки в приглашающих объятиях.       — Вот он «Я», встречай! Пируй!       И ответный рёв слился с громом, внезапно расколовший небеса. ***       В чёрном бархате величественно плыла Луна, горделиво излучая свет, а в неприметной комнате, кроме следов, оставленных оборотнем, с судорожным вздохом проснулся Кристиан. Минуту он привыкал к темноте, осматриваясь. Затем встал, чувствуя не слабость, а небывалый прилив сил, что было необъяснимо. Он точно помнил, что принял смертельную дозу препарата. Иначе быть не могло. Как про себя мысленно прощался с Соланж, запечатлев её образ в своём сердце.       Не найдя ответов, он решил смыть с себя всю грязь, как видимую, так и прилипшую к душе. Однако не успел насладиться ласками воды, так как в зеркале его поприветствовал незнакомец. Прежде черные глаза сверкали ярким золотым светом, точно у волка, а сам он был непривычно бледен. Кристиан распахнул рот и отшатнулся. Клыки сверкнули белизной.       — Какого дьявола!       Тогда он рискнул приблизиться ближе, чтобы рассмотреть себя. У Солы и Эриха были изумрудные глаза, у упырей по рассказам Ирвинга — голубые, у новусов — янтарно-алые. А он тогда кто?       Послышался хруст — Крис посмотрел на источник звука, подняв ладони с острыми, как сталь когтями. Из-за того, что он сильно стиснул края раковины, та раскололась.       — Но я же… всё ещё человек? — попробовав унять панику, Кристиан стал контролировать дыхание, закрыл глаза. Вдох — выдох, вдох — выдох. Примерно через триста раз повторенных дыхательных упражнений, он решился вновь посмотреть в зеркало. И у него получилось. Прежний Крис растерянно смотрел на ничем непримечательного юношу, ведь даже рубцы от ожогов у того исчезли.       Откуда ему было знать, что он стал на самом деле завершившимся проектом «Vampyrus Novus»? Экспериментом, которому понадобилось несколько веков для того, чтобы, наконец, до скрещенного человека со зверем дошло, что они едины. Откуда было знать, что для полного слияния необходима была Грань между жизнью и смертью, как и для обращения обычных вампиров? А был ли экспериментом удачное стечение обстоятельств, когда беременная женщина, отравленная вампирским ядом, рождала живого новорожденного вампира? Как знать. Пожалуй, с точки зрения ученых, что приложили немало усилий, чтобы создать ликантропов, это было несправедливо. Они однозначно заявили бы, что их открытие на самом деле феноменальное и загубленное из-за недальновидности старых маразматиков, чей разум ничуть не окреп из-за бессмертия. Нацедить своей крови и не забывать постоянно покусывать свою любимую игрушку, много ума не надо. Впрочем, лишь будущее покажет, кто сильней…       Кристиана ждали новые испытания судьбы. К счастью, на той тропе он был уже не один. Компас сердца перестал испытывать магнитные бури сомнений — раз он выжил, то должен жить и защитить тех, кто ему дорог.