***

Кимпаб с ветчиной и омлетом после острых токпокки зашёл на ура. Руми запила всё это великолепие сладкой манговой газировкой и откинулась на спинку, блаженно растекаясь по мягкому креслу. Отличный вечер, превращающийся в отличную ночь. Не хватало только девчонок, но ничего, завтра у них по плану спа-день. Наконец-то выберутся в баню все вместе. — Я слышал, что перед концертом вредно наедаться, — с нежностью сказал Джину, глядя как она поглощает всё меню забегаловки. Руми осуждающе посмотрела на его скромный баббл-ти. — Эй, кто из нас тут профессионал? — Даже не знаю, — легкомысленно сказал Джину, когда прожевал тапиоку и облизнул трубочку. — Кумира года получили мы с парнями. — Буэ, даже не напоминай. Позеры. — Вообще-то мы долго репетировали. И о-очень старались. Руми строго на него посмотрела, и Джину рассмеялся, а потом демонстративно шумно допил свой напиток. И правда позер. — Хорошо, хорошо, как скажет моя королева. Мы — жалкие позеры, а вы — богини. От этого шутливо сказанного слова — королева — Руми почувствовала, как мгновенно жар приливает к щекам, а внизу живота начинает сладко тянуть. Так Джину её обычно называл в других обстоятельствах. Не то чтобы этот титул ей действительно был по душе, но демоны мыслили именно такими категориями, поэтому пара, победившая Гви-Ма, в их представлении автоматически становилась королём и королевой. Королём и королевой демонов, разумеется. Руми не впервой было сталкиваться со странными проявлениями всеобщей любви, и в некоторых моментах демоны людям даже уступали. Например, ни одному демону не пришло в голову продавать в интернете салфетку, в которую она высморкалась. Пока не пришло, по крайней мере. Перевоспитание продвигалось медленно, но продвигалось. И делали они с Джину это самым близким и понятным им обоим способом: Джину играл на пипе, а Руми пела. Песни они исполняли о любви, о дружбе, о самоотверженности и о добре. О том, что лучше всего знали. О том, чем хотели бы поделиться со всем миром. Теперь не только с миром людей. Расплатившись по счёту, Джину спросил: — Готова? Руми кивнула. Джину взял её за руку, и они мгновенно оказались перед толпой демонов, которые ждали свою королеву и своего короля. Лица их были нечеловеческие, но закричали они совсем как обычные люди при виде любимой группы. Джину подмигнул залу, и крик перешёл на ультразвук. Признаться, когда он так делал, Руми самой хотелось визжать как фанатка. Посмотрев вниз, Руми удостоверилась, что на ней правильный костюм: голографические юбка и топ, не скрывающие демонические знаки, показывающие, что она своя. Что она более чем своя. Джину играл пронзительно, вкладывая все свои эмоции, и Руми старалась не отставать. Она вспоминала все свои самые счастливые минуты (детские годы с Селин, посиделки с подругами, концерты с ними же, любовь фанатов, первые свидания с Джину) и старалась своим голосом донести, что в этом смысл существования — в стремлении к счастью, в близости с окружающими. В любви, безусловно. И ей казалось… Ей правда казалось, что это помогало. Пусть наивно, но она не собиралась отворачиваться. Если Джину выжил в этом мире и смог скинуть с себя его оковы, значит, были и другие. Значит, и другие могли. Руми не хотела верить в абсолют зла. Она чувствовала, что создаёт нечто совершенно новое — не хонмун, не барьер, а чистое воплощение света, которое способно пронзить любую тьму. Когда концерт был закончен и демоны покинули зал, она посмотрела на Джину. Тот выглядел уставшим, но довольным. Они отлично постарались. Теперь можно было совершить ещё один набег на ресторанчик. Кажется, она что-то из меню ещё не попробовала. Эноки ждали её. Но у Джину была другая идея. — Моя королева, — сказал он, опускаясь на колени. Улыбка его — наглая и жадная — поджигала особый огонь внутри. Руми прекрасно знала, чем это закончится. И была абсолютно не против. Они уже делали это в мире демонов. Однажды случайно, в порыве страсти, не успев переместиться домой, в уютную спальню. Однако здесь тела работали совсем иначе, у них не было ограничений, которые накладывала слабая и хрупкая человеческая оболочка. Поэтому очень скоро это развлечение вошло в привычку, а потом и вовсе стало зависимостью. Самой приятной зависимостью. Руми положила руку ему на голову и направила лицо ближе к себе. Смотреть в эти горящие золотом глаза сверху вниз было ни с чем не сравнимым удовольствием. Такой страшный демон, и весь в её распоряжении — только слово скажи. Джину задрал её короткую юбку на пояс и отодвинул в сторону тонкую ткань белья. Первое дразнящее касание горячего языка заставило Руми откинуть голову назад и сжать пальцы в волосах Джину. Он усмехнулся и снова провёл языком, собирая смазку. От вида стоящего на коленях Джину она возбуждалась мгновенно, словно вспыхивала демоническим пламенем, иначе это не объяснить. Он уже прекрасно знал, что и как ей нравится, поэтому принялся дразнить, вылизывая вокруг, оставляя поцелуи и лёгкие засосы на бёдрах, но не приступал к главному. Позер. Любил показывать свои таланты медленно, с чувством. — Джину-у, — капризно простонала она. Ей хотелось большего, хотелось, чтобы он трахал её языком, держа за бёдра своими длинными пальцами с острыми когтями, оставляя следы на коже. — Всё ради тебя. Всё как ты скажешь. Не теряя больше времени, он проник языком внутрь и через пару движений вверх-вниз приник губами к клитору. Руми застонала теперь уже не от нехватки удовольствия, а от его переизбытка. Таланты действительно были, и не показать их — настоящий грех. — В спальню, скорее. Она не хотела кончить прямо здесь, прямо в зале, где ещё полчаса назад бесновалась толпа демонов. Декорации быстро сменились. Они оказались в кровати в том месте, которое Джину раньше считал своим домом. Ноль уюта, ноль любви к собственному жилищу, но зато есть кровать. Им сейчас, в конце концов, не интерьеры разглядывать, а потом для обнимашек после секса можно было и в мир людей вернуться. Усадив их обоих на кровать, Джину сдёрнул с Руми юбку и стянул через голову узкий топ, который никак не хотел поддаваться. Бельё последовало за остальной одеждой. Он всегда смотрел так, как будто видел её тело в первый раз и никогда не наблюдал ничего прекраснее. И дело в том, что Руми привыкла к комплиментам, привыкла к тому, что её считают красивой, но ни разу до Джину на неё не смотрели так. Словно он видел в ней божество, но относился как к человеку. Раздвинув в стороны её бёдра, Джину снова приник к ней губами и языком. Его руки крепко держали её ноги, а когти оставляли красные отметки на горящей знаками коже. — Подожди, подожди. Хочу не так. Хочу тебя. Джину послушно оторвался и заставил одежду на себе исчезнуть. Помнится, Руми была впечатлена его человеческим телом, когда впервые увидела, но этот образ мерк перед тем, как совершенно выглядело его демоническая форма. И он, сволочь такая, знал, какое впечатление производит. Ухмылка была такая широкая, что сверкнули клыки. Проведя рукой по крепко стоящему члену, Джину снова приблизился к Руми и взял её под колено, сталкивая их тела совсем близко. Член проник легко, в смазке недостатка точно не было. Да, это именно то, чего она так хотела. Они замерли, оба привыкая к новой грани удовольствия. Руми слышала участившееся дыхание Джину и хотела довести его до полного помешательства, хотела его клыки на своей шее, его руки по всему телу, скользящие в безумном вихре. Джину двигался медленно, рассматривая её и любуясь. Целовал щиколотки, лежащие у него на плечах, оглаживал вздрагивающие бёдра. И не отрывал взгляда ни на секунду. Таким взглядом только душу высасывать. И это то, чем Джину больше не занимался. Теперь его интересовала только одна душа и только одно тело. — Быстрее! — нетерпеливо скомандовала Руми. Её желание было мгновенно исполнено, как и все прочие. Джину задал новый темп, вбиваясь в неё так, словно только этой команды и ждал. Лицо его выглядело отсутствующим, пьяным, уязвимым. Демоны такими не бывали — только влюблённые люди. Казалось, что ещё немного и из его глаз потечёт жидкое золото, как слёзы счастья. — Я бы заставил их всех смотреть на то, как люблю тебя, — заполошно заговорил Джину, снова сжимая пальцы на её бёдрах. — Они бы увидели. Они бы поняли… Какая ты… Что ты сделала со мной. Руми застонала. От картинки в воображении стало стыдно, но это был сладкий стыд, расползающийся искорками тока по рукам и ногам. Демоны увидели бы их любовь, они бы узнали. Её стоны сработали бы не хуже песни. Сработали бы лучше. Устроив руку там, где их тела соединялись, Джину стал массировать её клитор, и Руми закрыла глаза, таким острым было предвкушение разрядки. Она почувствовала, что совсем близко, и притянула Джину к себе, чтобы поцеловать. Тело уже отказывало, и она просто открыла рот, и он всё сделал сам, втянул её в глубокий поцелуй, не прекращая движения рукой. Она кончила, даже сквозь закрытые веки видя, как загорелись её знаки по всему телу. К тому моменту, когда она смогла открыть глаза, Джину уже вышел из неё и лёг рядом на бок, разворачивая её к себе лицом. Руми закинула ему на бёдра ногу и сама насадилась на член. Он откинул голову и тяжело вздохнул. — Ну же, Джину, неужели одного моего оргазма для тебя достаточно? — издевательски прошептала она ему на ухо и качнула бёдрами, насаживаясь глубже. — Никогда, никогда не достаточно. Джину притянул её к себе за поясницу и снова увлёк в глубокий, влажный поцелуй. Они целовались отчаянно, срываясь с темпа, слушая сбитое дыхание друг друга. Клыки Джину зацепили её нижнюю губу, и Руми провела ногтями по его спине, оставляя следы. Человеческое тело такое скучное, в очередной раз подумала Руми. Оно должно отдыхать, восстанавливаться. Оно может болеть и зажиматься от стыда. Здесь эти условности были ни к чему. Оргазм мог следовать за оргазмом, без каких-либо проблем. Ни боли, ни напряжения — одно удовольствие. Заставив её кончить второй раз, Джину снова сполз ниже и вылизывал её до третьего оргазма, пока она стонала и металась по кровати, комкая простынь в ладонях. Потом он целовал её тело, не пропуская ни миллиметра, играл с сосками, оставлял на шее засосы. Она чувствовала себя божеством, которому приносят себя в жертву, королевой, которой делают самые щедрые подношения. Кажется, Джину кончил, когда уже она оставляла глубокий укус на его шее, но скорее всего это был второй его раз. Точно, так оно всё и было! Потому что, когда она оседлала его, он кончил мгновенно, едва успев выйти из неё, чтобы излиться себе на живот. Жмурясь от укуса, он низко простонал и сжал руки на её бёдрах. Лицо его в тот момент было очень красивое — одновременно наполненное чем-то необъяснимым и абсолютно чистое, пустое. Когда они наконец устали, Руми раскинулась по кровати морской звездой, блаженно потягиваясь. Она потеряла счёт оргазмам, но откровенно говоря, и не особо старалась их считать, не до того было. — Итак, ты хочешь, чтобы все наши демоны увидели меня голой? — спросила она у Джину, который выглядел поистине затраханным даже в своей демонической форме. Какой стеснительный четырёхсотлений демон! Вы только посмотрите! Джину имел наглость смутиться от этих слов, как будто не он начал об этом болтать во время секса. — Нет, не хочу. Но… Уверен, что увидев тебя голой, они бы уверовали в мир и добро. Схватив подушку, Руми запустила ею в улыбающегося Джину. Если так жаждет мира и добра, пусть сам светит перед демонами своими причиндалами. Но нет… Нет, она его понимала — это только для неё.